В конце ноября в издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга Дарины Поликарповой «Опыт киноглаза. Исследование кинематографической автономии».

10 декабря в 19.30 в Порядке слов презентация новинки.

Ключевой вопрос текста: что такое кино само по себе и можно ли помыслить его не только как инструмент в человеческих руках, а как нечто, наделенное собственной агентностью? В книге Дарина Поликарпова собирает следы этой агентности в разных областях теории и практики: в дискуссиях 1920-х годов, в философии Делеза и Лиотара, в устройстве экспериментальных фильмов, в том, как работают тепловизоры и камеры наблюдения, и даже, косвенно, в сюжетах современных хорроров — часто наделяющих кино монструозными чертами.

Презентация «Опыта киноглаза» пройдет в формате диалога. Исследовательница кино и кураторка кинопроектов Дома Радио Даша Чернова обсудит с Дариной основные идеи ее книги. Как встретиться с кино, если мы смотрим только фильмы? Трансформируется ли кинематографическая чувственность под влиянием новых технологий? Зачем зрителю, теоретику, режиссеру в принципе воспринимать кино как самостоятельного агента? Разговор мы переплетем с просмотром видеоэссе и экспериментальных коротких метров, чтобы вместе со слушателями обсудить, создает ли теоретический проект кинематографической автономии новую оптику для их восприятия.

В первый день зимы осторожно заглядываем в будущее и просто показываем ещё одну работу из «Календаря» Анатолия Заславского, сегодня это —

бродяга-март и акварельный «Военный госпиталь» Анны Иконниковой:

Из разговора с Анной стало понятно, что эта работа находится в большой серии на тему мира, видимого из окна. Регулярно наблюдаемый через оконную раму мир постепенно наполняется содержанием, которым мы обычно пренебрегаем. И действительно, что особенного в длинном унылом фасаде хрущевского дома? Но в этом случае дом, стоящий напротив, все больше сгущает свою содержательность. Мир дематериализуется, акцентируя трансцендентное. Горизонтальное членение неба, крыши, теплого фасада, асфальта и земли создает покой светящихся полос, их пересекают горизонтальные членения вертикальных деревьев. Тема простая — всего лишь спокойные горизонтали и динамические вертикали, но за окном возникает мир другого пространства, родившегося там, вовне.

Анна Иконникова — живописец, график, педагог. Родилась в селе Смоляниново Приморского края в 1950 году. С 1992 года – член Союза художников России. Участниц многочисленных выставок в России и за рубежом. Работы находятся в музеях и частных собраниях.

*до 10 декабря вы можете оформить предзаказ на календарь со скидкой 20%

Порядок слов подхватывает распродажу Нового издательства.

Друзья, приходите: у нас есть

Степанова М. Священная зима 20/21 / 260
Рубинштейн. Большая картотека / 390
Рубинштейн. Тайный ход / 286
Пушкин. Стихотворения из "Северных цветов" 1832 года / 429
и проч.

Числа это цены.

Фонтанка 15, wordorder.ru тоже.

И о важном деле

В петербургском «Порядке слов» @so_slowly второй год выходит «Календарь» замечательного художника Анатолия Заславского. В течение всего года Заславский приглашал художников и художниц Петербурга и просил каждого представить одну работу, о которой можно говорить долго, внимательно и без спешки. Так возникло собрание из двенадцати встреч, каждая из которых стала и маленькой экспозицией, и, одновременно, разговором о том, как рождается изображение, как работает память, из каких слагаемых собирается художественная интонация. И все это теперь собрано вместе — в одном календаре.

Анатолий Заславский — живописец, для которого Петербург всегда был не просто пространством, а особым способом видеть и говорить. Он развивал свой художественный язык на базе ленинградской школы. Он рос, изучая её внимательное отношение к цвету, к графике, из умения искать смысл в обычных предметах и городских ритмах. В его работах нет громких жестов, но есть неизменная интонация внутренней спокойствия. Даже можно сказать покоя — когда тишина ценится даже больше, чем слова.

На каждой странице календаря размещена одна работа и комментарий Анатолия Савельевича. Получилась вещь очень петербургская по духу: сосредоточенная, камерная, полная тихих смыслов, которые раскрываются постепенно. В календарь вошли Глюкля, Павлов, Туличева, Борков, Шарапов, Ершов, Иконникова, Флегонтов, Руднев, Паршиков и другие важные авторы.

Из двенадцати встреч-экспозиций и получился настенный календарь, где каждая страница — одна из работ + комментарий Анатолия Заславского. Сейчас можно оформить предзаказ на календарь со скидкой 20%!

12 декабря в 19.30 в Порядке слов встреча с фотожурналистом «Фонтанки.ру» Михаилом Огневым. Организаторы вечера – культурно-просветительский проект «Выслушать».

Михаил расскажет, как полюбил фотографию, что хочет сказать через снимки, почему его главными героями выступают «маленькие люди». Фотограф покажет свои любимые кадры и расскажет историю каждого.

Команда проекта «Выслушать» приглашает деятелей искусства и обсуждает с ними важность культуры. Мероприятие проходит в формате публичного интервью, где зрители могут задать вопросы не после «основной части», а хоть с первых минут. Нам важно выстроить диалог между гостем и зрителями. Основная цель проекта — дать возможность выговориться через темы искусства.

Вход свободный. До встречи на Фонтанке!

Фото - Михаил Огнев

Эхо фестиваля «Послание к человеку» донеслось и до «Порядка слов»

14 декабря в 19.30 показ фильма Маши Годованной «Разговор» (Россия-Мексика, 2025).

В основе фильма – интервью с отцом Маши Годованной, спонтанно взятое летом 2022 года в аэропорту. Он впервые показывает свой семейный альбом: детство, взросление, армейская служба; фотографии любимых друзей и подруг, родственников, детей, внуков; переезды, встречи, расставания.

Если не знакомы с работами режиссерки, художницы и кураторки Маши Годованной – то очень советуем это исправить. Маша создала множество экспериментальных фильмов, инсталляций, перформансов, ее фильмы участвовали в международных кинофестивалях в Роттердаме, Лондоне, Оберхаузене, Галуэе, Люмене, а также в венской Триеннале и Центре Помпиду. Ее работы находятся в коллекциях Государственного Русского музея, Австрийского киномузея в Вене, в парижских и нью-йоркских собраниях. В 2013 году Маша Годованная была членом жюри конкурсной программы In Silico МКФ «Послание к человеку», в 2024-м участвовала в национальном конкурсе с лентой «Все еще впереди».

Вчера я зашёл в книжный «Порядок слов» на Фонтанке и наугад раскрыл несколько первых попавшихся книжек. Это одно из самых волшебных наслаждений: стоя в книжном магазине, не спеша погрузиться в чтение случайной книги с середины. Читать без обязательств дочитать или понять.
Одной из книг оказался сборник поздних вещей Хайнера Мюллера, проза и эссе. Там на 171-ой странице (напомню, совершенно случайной) я прочитал: «А случай - это единственная область, в которой у нас ещё есть жизненные шансы и свобода. Поэтому необходимо утверждать и расширять сферы случайности».
Это мне невероятно понравилось, я даже сфотографировал страницу и записал в заметки, что если у меня будет пара свободных дней, надо непременно купить эту книгу и прочитать эссе целиком.
А вчера я поставил книгу на обратно полку магазина и пошёл на репетицию, размышляя о «расширении сферы случайности».
Мне кажется, театр с нейроотличным коллективом - это как раз школа «расширения сферы случайности». Случайность - это ведь не просто всё что угодно. Произвол оставляет ощущение хаоса, рыхлости, а случай, как мы знаем от Пушкина, есть «бог изобретатель». Случай случается как трещина в обыденности. Как прыжок зайца-беляка, запутывающего следы на снегу.
«Сфера случайности», пишет Хайнер Мюллер. Сфера - это шар, это идеальная форма.

В инклюзивном театре я впервые столкнулся лицом к лицу с понятиями, о которых читал в серьёзных книжках по теории современного искусства. Когда я несколько лет назад штудировал труд Эрики Фишер-Лихте «Эстетика перформативности», я подпрыгивал от того, как точно она формулирует вещи, напрямую относящиеся к сфере инклюзии.
Например, одной из важнейших категорий перформативности Фишер-Лихте называет «присутствие». Особое качество действия, исполнителя, пространства, когда аудитория остро ощущает, может быть даже неожиданно для себя, сам факт того, что мы здесь. Мы именно здесь прямо сейчас. Мы находим себя в присутствии вот этого человека. Оно физически ощущается, хотя перформер не совершает никаких особенных действий.

Так вот, когда Нина, которая на занятиях только и делает, что хлопает в ладоши и громко комментирует: «Я бурный человек, жизни радуюсь», а на спектакле вдруг затихает и исподлобья в упор смотрит на зрителей, иногда проверяя кончиками пальцев уголки губ - не уползла ли с лица улыбка - это присутствие.
Когда Стас посреди спектакля, услышав неточно сказанную реплику партнёра, тревожно говорит: «Ты не так должен был сказать» или «Ты опять забыл» - это присутствие.

Фишер-Лихте пишет о перформативном повороте, который случился во второй половине ХХ века. Театр заметил, что у актера есть не только «выразительные возможности», но и он сам по себе. Что интересными может быть не только послание, образы, метафоры, но и непосредственно человек, до всякого высказывания. Какой он, как он дышит, как он смотрит, как стоит и движется. Фишер-Лихте называет это «феноменальным телом».

Аким, который сидит на стуле или стоит, опустив руки вдоль тела - это не выражение чего-то ещё, это просто Аким. Это его феноменальное тело. Но присутствие этого тела наполнено торжественной важностью. Он сам ощущает важность своего присутствия, и эта значимость передаётся зрителям. Воздух на сцене плотный, как во время острого драматического диалога.

Образы и понятия современного искусства очищаются в моих глазах от налёта сложности и элитарности. Их можно потрогать руками - буквально подойти и потрогать. Самое ценное - это спонтанность, непредсказуемость, непосредственность. Партитура инклюзивного спектакля больше похожа на сценарий перформанса, чем на драматическую пьесу. Мы очерчиваем «сферу случайного» - свод правил, предлагаемые обстоятельства, партитуру физических действий. Мы знаем, что во время исполнения по этому руслу потечет поток неуправляемых микровариаций. Они будут видны именно благодаря жесткому рисунку. Жесткий рисунок в свою очередь даст исполнителям свободу, избавит от сомнений, что делать дальше.
«У нас есть потребность в ощущении сиюминутности нашей жизни. Настоящее, в котором мы пребываем, мы хотим пережить как ощутимое настоящее»

Авторский цикл Алексея Гусева «Невиданное кино» в «Порядке слов» на Фонтанке. 6 декабря в 19.30 «Холодный как лед» Карла Шенкеля.

На фоне гениев немецкого «молодого кино» прочее немецкое кино рубежа 70–80-х оставалось почти незамеченным — да так до сих пор и осталось. А зря. Экранная энергия предыдущего десятилетия наэлектризовала лихостью и меланхолией даже те низовые сегменты кинопроцесса, на которые серьёзные кинокритики и внимания-то обращать не привыкли, и успела вдохновить новое, уже на излёте 70-х пришедшее поколение. К нему относился и Карл Шенкель, явившийся из презреннейшего эксплотейшна — и запечатлевший в своих криминальных фильмах 80-х серый бетонный мир Западного Берлина, состоящий из тюрем, сквотов, гаражей, ночных клубов и съёмных квартир. Звучит донельзя уныло — но даже такой мир Шенкель умудрился увидеть с той жестокой ясностью, что даруется лишь последним дыханием. В его фильме «Холодный как лёд» о парне, сбежавшем из тюрьмы и мечущемся вдоль Берлинской стены, мало надежды и вовсе нет просвета; но и выученной беспомощности нет и следа.

Сибирское поле экспериментов

13 декабря в 19.30 в Порядке слов лекция об экспериментальной музыке в Сибири

Как там говорят ― один в поле не воин? Вместе с Сергеем Мезеновым, музыкальным критиком, главным редактором онлайн-издания «Мастера Сибири» и уроженцем Красноярска (что немаловажно в данном контексте), окинем исследовательским взором поле сибирской экспериментальной музыки, бескрайнее и практически неизученное, и попробуем понять ― может, в поле, где нет больше совсем никого, и один сможет вполне успешно повоевать?

На лекции мы закопаемся в архивы и послушаем музыку из Омска и Кемерова, Новосибирска и Красноярска. Услышим звуки сгоревших домов и пространственные пьесы, исполненные в музеях, познакомимся с сибирской импровизацией и сибирским фри-джазом, обсудим сюжеты полувековой давности и сегодняшнего дня.

Фото: Елена Куражий

-- . -.. .-.. . -. -. -.-- . -.- -. .. --. ..!!!

...

Для тех, кто вдруг не успел выучить вновь современные языки — подмигивания, морзе, многозначительные паузы, язык Эзопа какого-то, бровные конвульсии, парселтанг и албанский — за нашу с вами несладкую жизнь передаём:

На non/fiction нас нет, но мы всё-таки есть...

Вы можете найти наши книги на стенде наших дорогих Медленных книг! Все будут по издательским ценам!

Что снится ИИ?

«Новый договор. Кино и зритель после ИИ» Марии Кувшиновой от Издательства Ивана Лимбаха уже на Фонтанке!

Кувшинова, как и объект ее исследования, собирает наши коллективные впечатления от пользования ИИ (в среде как профессиональной, так и любительской) в единый палимпсест — восторги и страхи, замешательства и догадки. Только делает она это через призму личного, хоть и написана книга местами в соавторстве с LLM-моделями.

На перекрестке коллективного и личного и возникает искусство, как сегодня изображение возникает в точке пересечения промта и миллионов картин и фотографий, в разные времена созданных другими людьми и впоследствии вошедших в датасет для обучения моделей. Чем является этот палимпсест из бесконечного потока образов, от которого машина, как Микеланджело от камня, отсекает все лишнее, как не эманацией коллективного бессознательного?

Кино—не-кино:

При просмотре видеогенераций у зрителя происходит крах сенсомоторных схем, и, как следствие, возникает невозможность спрогнозировать следующий кадр. ИИ не будет по умолчанию следовать в генерации объекта законам физики, пока ты не дашь ему соответствующий промпт. Котенок сидит в корзинке — Котенок проходит сквозь корзинку. Кино, при необходимости, всегда способно на эту невозможность и располагает должными инструментами для создания такого образа-движения, но для ИИ — это норма, а не прием. ИИ в генерации делает фактическим то, что зрителям в кино из-за монтажа приходится конструировать самим. Почему?

Возможность соединять непрерывным движением две или более статичные картинки создаёт эффект антимонтажа, в котором любой разрыв скрывается плавным и часто парадоксальным морфингом. Создавая эти неожиданные связи, модель методом вычисления определяет, какие элементы одежды, скажем, мальчика способствуют его быстрому превращению, скажем, в рыбу.

Не-кино—кино:

Изменится ли в будущем наша способность планировать собственное действие оттого, что генерации каждый раз преодолевают законы физического мира, а мы эти генерации постоянно потребляем глазами?

О меняющихся отношениях движущихся изображений и зрителя — на Фонтанке, 15 и wordorder.ru

*автор картинки — чат gpt

Получили нечто от НЛО (и вроде усвоили):

«Опыт киноглаза. Исследование кинематографической автономии» Дарины Поликарповой

За годы кино в нем исследовано море перспективных направлений — его нарративность, производство, контексты, зрительские, режиссерские, короче, человеческие практики… Список этот можно, мягко говоря, продолжить, но пусть это сделают другие.

Что-то, на чем все это основывается, должно быть учтено. Каково кино взятое само по себе? Книга — попытка face the problem.

Словом, если вы хотите продолжить чтение, необходимо если не согласиться, то хотя бы допустить, что:
а) кино не является искусством (хоть в определенном контексте его и можно так называть);
б) оно существует не благодаря автору и зрителю и не исчерпывает смысл своего существования их встречей;
в) кино — не совокупность фильмов, а фильм является не
презентации; первичной и естественной, а лишь удобной человеку формой;
г) кино молчит. Это люди — ради собственных нужд — превращают его в язык / нарратив / систему знаков;
Д) кино существует не только когда его кто-то смотрит.

Для смелых, в общем. На Фонтанке 15 и wordorder.ru

10 декабря проводим презентацию с автором в 19:30💋

Пятый день адвента Дома кино!

Дарим промокод в любимый книжный магазин «Порядок слов» — в субботу и воскресенье по слову дом кино вам сделают скидку 15%. Читайте книжки и будьте счастливы 💘

Сегодня невиданное остается невиданным - до 3 января.

Дорогие друзья, из-за технической аварии сегодняшний сеанс "Невиданного кино", к великому моему сожалению, отменяется. Фильм Шенкеля я непременно покажу — но уже в первую субботу января. Вы всё равно приходите, он очень хороший.

У нас теперь есть «Книга об американской поэзии» Григория Кружкова.

Переводчик и поэт пишет об Эмили Дикинсон, Роберте Фросте и Уоллесе Стивенсе, в которых «так откровенно и надолго влюбился». Рассказывает, в каких еще авторов и почему влюблялся, откуда переводимые им поэты заимствовали ритм, между какими жанрами стоит то или иное стихотворение, почему «Дикинсон ритмически сложна, но не корява». Делится переводческими наблюдениями и впечатлениями.

Книга о многом и многих, на самом деле, и притом эссе, но со стихами, точнее переводами. Посмотрите:

Пой, поэт, с тобой, поэт,
В бездну ночи сходит свет...

Как это сочетается с высказанным раньше утверждением: «Поэзия ничего не меняет»? Ничего себе не меняет: свет сходит в бездну ночи! Так можно договориться до того, что и Создатель наш ничего не изменил в мире! Здесь неустранимое противоречие, а исток его в том, что Оден в этом своем февральском стихотворении — как и позднее в сентябрьском — пошел за Йейтсом, за его утверждающей патетикой и мощным ритмом.

Ну вот. На Фонтанке 15 и wordorder.ru