Товарищ написал размышление на тему идентичности, в первую очередь национальной. Это не новость какая-то, но для многих может быть чем-то новым: национальная принадлежность это не что-то врожденное и неизменное (как группа крови), а то, что мы определяем сами, или определяют за нас.

В общем, об этом сложном процессе он написал эссе в двух частях. В первую очередь его исследование базируется на изучении дёржанских карелов, проживающих в Тверской губернии.

Вот ссылка на первую часть.
Вот на вторую.

А на фото иллюстрация этой гибкой (множественной?), в общем, неоднозначной национальной идентичности, из чьего-то комментария.

🔥 Кстати, в наше время существует немало людей, которые уже не верят, что дома когда-то топились по-черному (в одноклассниках я когда-то про это что-то публиковала и в комментариях просто бомбеж стоял на тему "вы все врете, историю переписываете"). В бани по-черному ещё со скрипом поверят, а в дома нет.

Особенно сложно верится, что дым при какой топке уходит в том числе и в дверь, которую приходится даже зимой держать открытой, выглядит эта мысль как-то радикально, что ли. А на самом деле с дверью там был хитрый лайфхак (о нем ниже).

Ещё интересно, что современникам уже сложно поверить и в то, что люди не только мылись в печах, но могли там также спать и даже есть. Мотивируется недоверие тем, что "ну в саже же все испачкаются".

Хочу процитировать интересный момент о том, как жили в черной избе, в саже и в дыме, и не парились.

История из жизни деревни Большие Угороды Шимского района на рубеже XIX–XX веков по воспоминаниям Александра Фёдоровича Львова.

💨 "Застал я ещё избы, которые топились “по-чёрному”. По-чёрному топилась изба у Котовых. Зашёл я к ним как-то утром, к Матюшке (Матвею) — мы с ним были ровесники.

В избу войти не мог: на месте открытой двери был вставлен внизу дощатый щит, высотой в треть двери. Это делалось для того, чтобы зимой холодный воздух не проникал в избу. Летом щит не ставили.

Дым из избы выходил в дверь, и смотрелось это будто там пожар.

Матюшка меня увидел и кричит: “Перелезай через заслонку!” Я перелез и задышал дымом — тут же зачихал, из глаз слёзы градом.

А Матюшка со старшим братом Гришкой на полатях под потолком лежат и смеются, глядя на меня: оба черномазые, как негры, только зубы и глаза белые.

Отчихавшись, я стал искать глазами печку, где горят дрова, а оказывается — у них печки нет, а на открытом месте выложена из кирпича площадка, вот там и горят дрова. Стены сложены из необожжённого кирпича (кирпич-сырец), потолок обит кое-как разными кусками железа. Ну, словом: “Кто сел, тот и погонял”, так гласила старинная поговорка про таких людей. Вся деревня с русскими печками, а только у них одних топка “по-чёрному”. Да и топили как попало — ольховыми сырыми палками, которые привозили из Волнышево. Купчих лесов у них не было, а жили по поговорке: “Что усечь, то и в печь”».