Вот в тему к северным дикарям. Одной из задач, что ставились при рождении СССР, было культурное просвещение КМНС. И вот история одной девушки, которая решила стать учительницей у нганасан.
"Так же Амалия узнала, что до последнего времени нганасаны активно сопротивлялись организации у них ликбеза, еще в 1932 г во время кулацкого восстания русскую учительницу привязали к санкам и разорвали надвое. Когда в 1934 г. у нганасан снова появился учитель, они посадили его на нарты и молча, вывезли из тундры. В 1936 г приехал учительствовать комсомолец Бобров - секретарь кочевого совета. Но как только нганасаны узнали, что он хочет их учить, его попросили уехать, ему пришлось подчиниться. Много и подолгу рассказывал А. А. Попов Амалии Хазанович о нганасанах, и в конце всегда добавлял, что нужно много поработать среди нганасан, чтобы они приняли к себе учителя, чтобы они поняли пользу грамоты, учебы. Нелегкая это задача, но вместе с тем и благородная...
Нганасаны – это малочисленная северная народность, с особым бытом, традиционным мировоззрением. Духи природы и шаманы как проводники воли духов играют первостепенную роль в жизни нганасан, влияют на принятие ими любого решения и кажется, что изменить традиционный уклад жизни этой народности не представляется возможным....
3 мая 1937 года начинается новая страничка из дневника жизни Амалии Хазанович. Перед ней встали две очень трудные и совсем разные задачи: добиться того, чтобы нганасаны поняли пользу грамоты и гигиены, и изменить отношение нганасан к женщине.
Нганасаны не мыли руки перед едой. Никогда не мыли посуду. Недопитый чай из чашек сливали обратно в общий чайник. Туда же отправлялись и чаинки, осевшие в чашках. Вот в какие условия добровольно отправлялась Амалия. Ее предупреждали, чтобы она не смотрела, как готовится пища, опасаясь, что она не сможет ее есть и тем оскорбит нганасан, по натуре своей очень гостеприимных.
«Грамота приносит вред. От нее не будет удачи в охоте и рыбалке» — в этом нганасан убедили шаманы. «Если нганасаны учиться станут, шибко болеть будут, умирать будут».Нганасаны называли женщину «поганой бабой». И это была не брань, а определение социального положения. Женщина считалась поганым существом. Слово «поганая» включало элемент проклятости. И ярче всего это проявлялось в том, что чум, в котором женщина рожала, бросали вместе со всем, что в нем было". — http://www.memorial.krsk.ru/Work/Konkurs/15/Kuzmina/0.htm
"Так же Амалия узнала, что до последнего времени нганасаны активно сопротивлялись организации у них ликбеза, еще в 1932 г во время кулацкого восстания русскую учительницу привязали к санкам и разорвали надвое. Когда в 1934 г. у нганасан снова появился учитель, они посадили его на нарты и молча, вывезли из тундры. В 1936 г приехал учительствовать комсомолец Бобров - секретарь кочевого совета. Но как только нганасаны узнали, что он хочет их учить, его попросили уехать, ему пришлось подчиниться. Много и подолгу рассказывал А. А. Попов Амалии Хазанович о нганасанах, и в конце всегда добавлял, что нужно много поработать среди нганасан, чтобы они приняли к себе учителя, чтобы они поняли пользу грамоты, учебы. Нелегкая это задача, но вместе с тем и благородная...
Нганасаны – это малочисленная северная народность, с особым бытом, традиционным мировоззрением. Духи природы и шаманы как проводники воли духов играют первостепенную роль в жизни нганасан, влияют на принятие ими любого решения и кажется, что изменить традиционный уклад жизни этой народности не представляется возможным....
3 мая 1937 года начинается новая страничка из дневника жизни Амалии Хазанович. Перед ней встали две очень трудные и совсем разные задачи: добиться того, чтобы нганасаны поняли пользу грамоты и гигиены, и изменить отношение нганасан к женщине.
Нганасаны не мыли руки перед едой. Никогда не мыли посуду. Недопитый чай из чашек сливали обратно в общий чайник. Туда же отправлялись и чаинки, осевшие в чашках. Вот в какие условия добровольно отправлялась Амалия. Ее предупреждали, чтобы она не смотрела, как готовится пища, опасаясь, что она не сможет ее есть и тем оскорбит нганасан, по натуре своей очень гостеприимных.
«Грамота приносит вред. От нее не будет удачи в охоте и рыбалке» — в этом нганасан убедили шаманы. «Если нганасаны учиться станут, шибко болеть будут, умирать будут».Нганасаны называли женщину «поганой бабой». И это была не брань, а определение социального положения. Женщина считалась поганым существом. Слово «поганая» включало элемент проклятости. И ярче всего это проявлялось в том, что чум, в котором женщина рожала, бросали вместе со всем, что в нем было". — http://www.memorial.krsk.ru/Work/Konkurs/15/Kuzmina/0.htm
Да, а про истерию народов севера я уже писала, кстати:
Одержимые шевой: как у женщин Крайнего Севера сознание раздваивалось на мужское и женское — https://zen.yandex.ru/media/sevprostor/oderjimye-shevoi-kak-u-jenscin-krainego-severa-soznanie-razdvaivalos-na-mujskoe-i-jenskoe-5be55c0441363c00aa62f4a2
У коренных народов севера не было депрессий и псих.расстройств? — https://zen.yandex.ru/media/sevprostor/u-korennyh-narodov-severa-ne-bylo-depressii-i-psihrasstroistv-5be570eb5d9d8200a985d015
Одержимые шевой: как у женщин Крайнего Севера сознание раздваивалось на мужское и женское — https://zen.yandex.ru/media/sevprostor/oderjimye-shevoi-kak-u-jenscin-krainego-severa-soznanie-razdvaivalos-na-mujskoe-i-jenskoe-5be55c0441363c00aa62f4a2
У коренных народов севера не было депрессий и псих.расстройств? — https://zen.yandex.ru/media/sevprostor/u-korennyh-narodov-severa-ne-bylo-depressii-i-psihrasstroistv-5be570eb5d9d8200a985d015
Дзен | Блогерская платформа
Одержимые шевой: как у женщин Крайнего Севера сознание раздваивалось на мужское и женское
Как ни покажется кому-то странным, но на Крайнем Севере исконно были довольно сильно распространены психические расстройства. Да, жизнь "на природе" и тяжелый физический труд никак от них не защищали. А скорее наоборот... Подобные психические расстройства…
Гравюры с изображением сейдов. Но их надо оценивать критично, кто знает, сколько тут фантазии гравера.
А вот что Визе рассказывает про сейды: "Волшебные свойства приписывались древними лопарями различным неодушевленным предметам, как-то: камням, которые придавали иногда вид человеческой или какой-нибудь другой фигуры, но которые обыкновенно вовсе не обрабатывались, пням, карягам, разным идолам. К сейдам же относятся так называемые saiwa-keidke «священные камни» и passe-wara («священные горы») В финляндской Лапландии saiwa-keidke иногда называют kenttya-kiwet; (от финских слов kenttya — место стоянки или вообще жилья, и kiwi — камень).
О деревянных сейдах сообщают нам лишь немногие писатели. Торнеус упоминает о сейде, который стоял в центре Торниосской Лапландии и назывался Wirku-Accha (Uiran Akka)13. Этот сейд пользовался большой славой и окрестные лопари часто посещали его и приносили здесь жертвы. Он был ни что иное, как простой пень. Шеффер говорит, что у лопарей были и деревянные и каменные сейды. Первые назывались Muorra-Jubmal («деревянный бог»), вторые Kiedkie-Jubmal («каменный бог»). Hoegstroem, живший в шведской Лапландии в первой половине ХVІІІ века, еще сообщает о сейдах, вырубленных из корней и изображавших человеческую фигуру, но уже Кастрен нигде не мог найти и следа деревянных сейдов. Очевидно, что деревянные сейды исчезли значительно раньше каменных.
О каменных сейдах сообщают почти все писатели, интересовавшиеся языческой религией лопарей. Tornaeus описывает сейдов, которые стояли на острове, расположенном почти посередине водопада Darra (Торниосская Лапландия)16. Здесь находилось всего пять сейдов, причем все они видом своим напоминали человеческую фигуру. Наибольший из них был величиной в человеческий рост, он стоял в центре, окруженный четырьмя меньшими сейдами. Эти сейды носили также название Сторъюнкаре, т. е, очевидно, были посвящены этому богу. Но уже в XVI веке, по свидетельству Торнеуса, это капище было заброшено, вероятно, вследствие большой опасности, с которой было связано достижение этого острова".
О деревянных сейдах сообщают нам лишь немногие писатели. Торнеус упоминает о сейде, который стоял в центре Торниосской Лапландии и назывался Wirku-Accha (Uiran Akka)13. Этот сейд пользовался большой славой и окрестные лопари часто посещали его и приносили здесь жертвы. Он был ни что иное, как простой пень. Шеффер говорит, что у лопарей были и деревянные и каменные сейды. Первые назывались Muorra-Jubmal («деревянный бог»), вторые Kiedkie-Jubmal («каменный бог»). Hoegstroem, живший в шведской Лапландии в первой половине ХVІІІ века, еще сообщает о сейдах, вырубленных из корней и изображавших человеческую фигуру, но уже Кастрен нигде не мог найти и следа деревянных сейдов. Очевидно, что деревянные сейды исчезли значительно раньше каменных.
О каменных сейдах сообщают почти все писатели, интересовавшиеся языческой религией лопарей. Tornaeus описывает сейдов, которые стояли на острове, расположенном почти посередине водопада Darra (Торниосская Лапландия)16. Здесь находилось всего пять сейдов, причем все они видом своим напоминали человеческую фигуру. Наибольший из них был величиной в человеческий рост, он стоял в центре, окруженный четырьмя меньшими сейдами. Эти сейды носили также название Сторъюнкаре, т. е, очевидно, были посвящены этому богу. Но уже в XVI веке, по свидетельству Торнеуса, это капище было заброшено, вероятно, вследствие большой опасности, с которой было связано достижение этого острова".
Про уничтожение сейдов христианами, и не только (это тоже из Визе):
"Кастрен в своих путевых воспоминаниях передает рассказ лопарей об одном сейде, который стоял на берегу озера Seidajarwi (вблизи Peldotunturi). Он же описывает сейда, которого он видел на одном из островов озера Энаре. Этот сейд был искусственно сложен из небольших камней и как формой, так и величиной походил на человеческую фигуру. Лопари, которые служили Кастрену в качестве проводников, относились к этому сейду с суеверным страхом, полагая, что в камне обитает злой дух. Из боязни, что этот дух пошлет дурную погоду, они торопили Кастрена скорей покинуть это место. Случай этот является последним, когда путешественнику удалось видеть сейда, искусственно обработанного человеком. Что такие сейды исчезли раньше, чем простые необработанные камни, вполне понятно, т. к. камни, изображающие человека, являются настоящими идолами и к уничтожению таковых христианские миссионеры и законоучители прилагали наибольшее старание. Преследование веры в сейдов и уничтожение последних началось вообще очень давно и тем более удивительным является то упорство, с каким это верование держалось в течение многих-многих веков, отчасти сохранившись даже до настоящего времени. Об уничтожении сейдов рассказывает между прочим еще Торнеус, сочинение которого относится к 1672 году. Вот этот рассказ.
«В деревне Pjaldo-Gaerf жил Peter Pjaiwia, честный, зажиточный и богобоязненный лопарь. Два года тому назад он умер, оставив после себя многих сыновей. Одно время он был ревностным поклонником своего сейда. Однажды случалось, что в его стаде пало много оленей и поэтому он особенно ревностно начал молиться своему сейду; однако это ничего не помогало: падеж оленей продолжался. Тогда он со всеми своими сыновьями, захватив предварительно большое количество сухих дров, отправляется к сейду, украшает его сосновым хвоем и в качестве жертвы приносит ему шкуры, рога и головы убитых оленей. Все падают на колени и обращаются к сейду с горячей мольбой, чтобы он подал бы им какой-нибудь знак в доказательство того, что он является богом. Так как такого знака не последовало, все снова встали, бросили дрова на сейд, и подожгли их: таким образом сгорел идол, которого почитала целая деревня. После этого Pjaiwia сжигал всех сейдов, где их только ни находил, а своего старшего сына — Wuolabba — послал в знаменитое лопарское село Энаре, чтобы и он сжег там всех сейдов, каковых насчитывалось в том селе немалое количество. Wuolabba исполнил это, но затем был принужден бежать в Норвегию, где он находится и до сих пор»."
"Кастрен в своих путевых воспоминаниях передает рассказ лопарей об одном сейде, который стоял на берегу озера Seidajarwi (вблизи Peldotunturi). Он же описывает сейда, которого он видел на одном из островов озера Энаре. Этот сейд был искусственно сложен из небольших камней и как формой, так и величиной походил на человеческую фигуру. Лопари, которые служили Кастрену в качестве проводников, относились к этому сейду с суеверным страхом, полагая, что в камне обитает злой дух. Из боязни, что этот дух пошлет дурную погоду, они торопили Кастрена скорей покинуть это место. Случай этот является последним, когда путешественнику удалось видеть сейда, искусственно обработанного человеком. Что такие сейды исчезли раньше, чем простые необработанные камни, вполне понятно, т. к. камни, изображающие человека, являются настоящими идолами и к уничтожению таковых христианские миссионеры и законоучители прилагали наибольшее старание. Преследование веры в сейдов и уничтожение последних началось вообще очень давно и тем более удивительным является то упорство, с каким это верование держалось в течение многих-многих веков, отчасти сохранившись даже до настоящего времени. Об уничтожении сейдов рассказывает между прочим еще Торнеус, сочинение которого относится к 1672 году. Вот этот рассказ.
«В деревне Pjaldo-Gaerf жил Peter Pjaiwia, честный, зажиточный и богобоязненный лопарь. Два года тому назад он умер, оставив после себя многих сыновей. Одно время он был ревностным поклонником своего сейда. Однажды случалось, что в его стаде пало много оленей и поэтому он особенно ревностно начал молиться своему сейду; однако это ничего не помогало: падеж оленей продолжался. Тогда он со всеми своими сыновьями, захватив предварительно большое количество сухих дров, отправляется к сейду, украшает его сосновым хвоем и в качестве жертвы приносит ему шкуры, рога и головы убитых оленей. Все падают на колени и обращаются к сейду с горячей мольбой, чтобы он подал бы им какой-нибудь знак в доказательство того, что он является богом. Так как такого знака не последовало, все снова встали, бросили дрова на сейд, и подожгли их: таким образом сгорел идол, которого почитала целая деревня. После этого Pjaiwia сжигал всех сейдов, где их только ни находил, а своего старшего сына — Wuolabba — послал в знаменитое лопарское село Энаре, чтобы и он сжег там всех сейдов, каковых насчитывалось в том селе немалое количество. Wuolabba исполнил это, но затем был принужден бежать в Норвегию, где он находится и до сих пор»."
3 интересных рассказа про Мурман священника Мелетиева Василия Ивановича, 1873—1938
По Северному Ледовитому океану — http://qwercus.narod.ru/meletiev_travel_1910.htm
В веже: Из жизни лопарей — http://qwercus.narod.ru/meletiev_1910.htm
Из жизни лопарей — http://qwercus.narod.ru/meletiev_lopar.htm
По Северному Ледовитому океану — http://qwercus.narod.ru/meletiev_travel_1910.htm
В веже: Из жизни лопарей — http://qwercus.narod.ru/meletiev_1910.htm
Из жизни лопарей — http://qwercus.narod.ru/meletiev_lopar.htm
Интересное про поморские свитера:
"Все очень любят свитера с оленями и "норвежским орнаментом", а вы знаете что на поморском севере был свой традиционный свитер. Узор и способ вязания служили своего рода "паспортом" по ним определяли из какой местности человек. На фото помор в "архангельском" свитере, Архангельская губ, Архангельский уезд, Унский Посад, начало ХХ века".
отсюда - https://vk.com/plus_29
"Все очень любят свитера с оленями и "норвежским орнаментом", а вы знаете что на поморском севере был свой традиционный свитер. Узор и способ вязания служили своего рода "паспортом" по ним определяли из какой местности человек. На фото помор в "архангельском" свитере, Архангельская губ, Архангельский уезд, Унский Посад, начало ХХ века".
отсюда - https://vk.com/plus_29
ВКонтакте
Городской журнал PLUS
PLUS — это глянцевый журнал о стиле жизни Архангельска. Хватит читать Москву, или Архангельск - не болото. Нас читает активная, амбициозная молодёжь и деятельные персоны города. Авторы PLUS успешно работают в СМИ от Архангельска до Рима. Журнал говорит…
А вот еще. Это американская горка в Соломбале (Архангельске), построенная зимой 1918-1919 годов. Сейчас про нее жуткую историю опубликую следующим сообщением.
Из книги Евгения Коковина "Детство в Соломбале" :
"...Англичане и американцы построили в саду горку. Она возвышалась над деревьями. Соломбальцы никогда не видали таких горок. Необычно высокая и узкая, с вытянутым скатом горка иностранцев совсем не была похожа на наши русские ледяные горки. В одно из воскресений мы пошли в сад. Там собрались английские и американские офицеры. Даже самые худощавые из них в огромных желтых шубах казались толстяками. Офицеры курили, громко разговаривали и смеялись. - Э, малшики! - крикнул один по-русски. - Кто хочет тысячу рублей получить? Кто самый смелый? Иностранцы предлагали тысячу тому из мальчишек, который скатится с горки на коньках. Они с ума сошли, что ли, эти американцы? Пусть-ка сами скатятся на коньках с такой вышины! С наших широких горок мы кататься не боялись. Но горка чужеземцев была в два-три раза выше. Ледяная дорожка убегала от горки, извиваясь между деревьями. Свою горку иностранцы делали без снега. В морозы они поливали голые доски водой. Сквозь тонкий, прозрачный ледок на горке были видны даже сучки и щели между досками. Шутка ли - скатиться с такой горы! И все же среди ребят смельчак нашелся. Это был Мишка Сычов, тринадцатилетний мальчуган с Четвертого проспекта. - Брось, Мишка, - крикнул ему товарищ. - Видишь, они пьяные. Надуют... Но Мишка смело забирался по лестнице на верхнюю площадку горки. Однако там, на высоте, смелость внезапно покинула его. Он дважды подходил к скату и дважды отступал. - Гуд, бой! Давай, малшик! - кричал офицер. - Трус, малшик! Ребята, тесно прижавшись друг к другу и задрав головы, смотрели на Мишку и молчали. Нам очень хотелось, чтобы Мишка Сычов доказал иностранцам смелость русских ребят. И в то же время щемящая тревога за товарища затаилась в груди. - Не надо, Мишка, - с мольбой в голосе тихо сказал Мишкин товарищ. - Не надо, убьешься. Слезай... Но Мишка не слышал. Самым страшным было начало - несколько аршин ската были почти отвесными. Мишка отошел назад к поручню, потом, глядя застывшими глазами далеко вперед, прошел, не сгибая колен, всю площадку и сорвался вниз. Он не катился, а падал, весь сжавшись в комочек, и через мгновение уже был у подножия. Внизу, стремительно пролетая отлогий конец ската, он стал выпрямляться. Он миновал первый изгиб дорожки, и, казалось, движение его стало замедляться. Ребята следили за смельчаком, затаив дыхание. И вдруг на втором изгибе дорожки, все еще мчась с бешеной скоростью, Мишка не успел повернуть и врезался в снег. Ребята ахнули. Все! Конец! Пропал! С секунду ничего нельзя было разглядеть во взвихренном облаке снега. Потом у дерева высоко мелькнули Мишкины ноги, и страшный, душераздирающий крик расщепил тишину: - А-а-а!.. Мы бросились к Мишке. Он лежал, запорошенный снегом, недвижимый, с бледным исцарапанным лицом. Ребята склонились над ним: - Мишка! Мишка! Что с тобой? Вокруг быстро собралась толпа. Иностранцы стали торопливо расходиться из сада. Они, видимо, боялись, что им несдобровать перед собирающейся толпой. Мишу осторожно перенесли на скамейку. У него были перебиты ноги. Он стонал и не открывал глаз. - Изуродовали парня, - сумрачно сказал пожилой рабочий, сняв полушубок и прикрыв Мишу. - Нашли забаву! Теперь мальчонка навек калека... - Нужно коменданту пожаловаться!.. - Ничего комендант не сделает... Я смотрел на Мишку и дрожал от озноба. Вскоре подошла лошадь с дровнями. Мишку положили на дровни и увезли в больницу. С тех пор ребята никогда не подходили к горке иностранцев...."
На фотографиях выше: та самая горка на которой упал Мишка Сычов.
"...Англичане и американцы построили в саду горку. Она возвышалась над деревьями. Соломбальцы никогда не видали таких горок. Необычно высокая и узкая, с вытянутым скатом горка иностранцев совсем не была похожа на наши русские ледяные горки. В одно из воскресений мы пошли в сад. Там собрались английские и американские офицеры. Даже самые худощавые из них в огромных желтых шубах казались толстяками. Офицеры курили, громко разговаривали и смеялись. - Э, малшики! - крикнул один по-русски. - Кто хочет тысячу рублей получить? Кто самый смелый? Иностранцы предлагали тысячу тому из мальчишек, который скатится с горки на коньках. Они с ума сошли, что ли, эти американцы? Пусть-ка сами скатятся на коньках с такой вышины! С наших широких горок мы кататься не боялись. Но горка чужеземцев была в два-три раза выше. Ледяная дорожка убегала от горки, извиваясь между деревьями. Свою горку иностранцы делали без снега. В морозы они поливали голые доски водой. Сквозь тонкий, прозрачный ледок на горке были видны даже сучки и щели между досками. Шутка ли - скатиться с такой горы! И все же среди ребят смельчак нашелся. Это был Мишка Сычов, тринадцатилетний мальчуган с Четвертого проспекта. - Брось, Мишка, - крикнул ему товарищ. - Видишь, они пьяные. Надуют... Но Мишка смело забирался по лестнице на верхнюю площадку горки. Однако там, на высоте, смелость внезапно покинула его. Он дважды подходил к скату и дважды отступал. - Гуд, бой! Давай, малшик! - кричал офицер. - Трус, малшик! Ребята, тесно прижавшись друг к другу и задрав головы, смотрели на Мишку и молчали. Нам очень хотелось, чтобы Мишка Сычов доказал иностранцам смелость русских ребят. И в то же время щемящая тревога за товарища затаилась в груди. - Не надо, Мишка, - с мольбой в голосе тихо сказал Мишкин товарищ. - Не надо, убьешься. Слезай... Но Мишка не слышал. Самым страшным было начало - несколько аршин ската были почти отвесными. Мишка отошел назад к поручню, потом, глядя застывшими глазами далеко вперед, прошел, не сгибая колен, всю площадку и сорвался вниз. Он не катился, а падал, весь сжавшись в комочек, и через мгновение уже был у подножия. Внизу, стремительно пролетая отлогий конец ската, он стал выпрямляться. Он миновал первый изгиб дорожки, и, казалось, движение его стало замедляться. Ребята следили за смельчаком, затаив дыхание. И вдруг на втором изгибе дорожки, все еще мчась с бешеной скоростью, Мишка не успел повернуть и врезался в снег. Ребята ахнули. Все! Конец! Пропал! С секунду ничего нельзя было разглядеть во взвихренном облаке снега. Потом у дерева высоко мелькнули Мишкины ноги, и страшный, душераздирающий крик расщепил тишину: - А-а-а!.. Мы бросились к Мишке. Он лежал, запорошенный снегом, недвижимый, с бледным исцарапанным лицом. Ребята склонились над ним: - Мишка! Мишка! Что с тобой? Вокруг быстро собралась толпа. Иностранцы стали торопливо расходиться из сада. Они, видимо, боялись, что им несдобровать перед собирающейся толпой. Мишу осторожно перенесли на скамейку. У него были перебиты ноги. Он стонал и не открывал глаз. - Изуродовали парня, - сумрачно сказал пожилой рабочий, сняв полушубок и прикрыв Мишу. - Нашли забаву! Теперь мальчонка навек калека... - Нужно коменданту пожаловаться!.. - Ничего комендант не сделает... Я смотрел на Мишку и дрожал от озноба. Вскоре подошла лошадь с дровнями. Мишку положили на дровни и увезли в больницу. С тех пор ребята никогда не подходили к горке иностранцев...."
На фотографиях выше: та самая горка на которой упал Мишка Сычов.
👍1
Хочу включить комментарии. Проверяю, получилось ли. Кажется, нет...
На фото деревня Палтога в Вытегорском районе Вологодской области. Первое фото - начало ХХ века, второе - наши дни (мимо этих церквей мы регулярно ездим в Вытегру, за продуктами). Ракурс тут не идеально соблюден, так как я просто снимала фото из машины, не думая о каких-то совпадениях со старинными кадрами. В будущем хочу попробовать снять его один в один.
Но в любом случае можно представить, как выглядела деревня, церкви и дорога сто лет назад, и какие они теперь.
Но в любом случае можно представить, как выглядела деревня, церкви и дорога сто лет назад, и какие они теперь.
👍1
Как думаете, это Финляндия или Россия? Сначала не читайте текст, а попробуйте сами угадать. Ответ увидите по ссылке: https://zen.yandex.ru/media/sevprostor/kak-dumaete-eto-finliandiia-ili-rossiia-snachala-ne-chitaite-tekst-a-poprobuite-6241743b0599d700e777199a?&