Яна Арсеньева не смогла пройти мимо моего выкрика (а, как известно, у меня синдром Туретта, мне можно) про питчинг и решила намотать на кол мочала, начать, так сказать, сказку сначала. Придется внести ясность.

Автор этих строк – блаженный, ему все время мерещится дивный мир, в котором журналисты пишут интересное и выбирают тему не исходя из того, кто там ему тарталеток отсыпал и кто одарил блокнотом, ручкой и дождевиком, а исходя из того, достаточно ли в предложенной фактуре костей, из которых можно составить скелет заметки. Ну и, если у журналиста достаточно компетенции, а память еще не уничтожена возлияниями, можно ли нарастить этот скелет мясом.

С другой стороны, в том же дивном мире обитают пиарщики, которые к любой новости, будь то увеличение выпуска галош или оправдание дурного запаха в кабинете директора метеоризмом и непереносимостью лактозы, дают хоть какие-то зацепки, а не только цитаты своих великих спикеров. Ну серьезно, все эти «Васисуалий Дебилко сообщил, что его банк бла бла бла». Тут, конечно, где-то вдалеке вздохнет одна Наталия, но что уж тут поделать.

Но при этом автор этих строк хоть и блаженный, но не идиот, и прекрасно понимает, что в изложенной выше конфигурации «журналист» и «пиарщик» - это далеко не все участники. Да и танец у них не вальс, а скорее развеселый слэм. Означает ли это, что всем надо срочно перестать учиться танцевать вальс? Ну, если не хочется оставаться профессионалом, то, конечно, нужно перестать. Но если мы говорим о профессионализме, то давайте говорить о нем. А не о том, что у каждого своя боль.

В любой профессии есть база, основа, а есть реальность. К сожалению, так уж получилось, что в болоте, которое почему-то называют PR-сообществом, про базу и профессионализм говорить не принято. Тут вообще не нужно рефлексировать. Куда больше ценится бойкое слово, напускная бравада и, конечно, самолюбование. Но стоит помнить, что если вы фанатеете от Шрама, то скорее всего вы гиены.

Меня всегда удивляло, почему считается, что комментарии к сайту, каналу, чему угодно – это какая-то территория свободы. Прошлый младший научный сотрудник объяснял мне, что главное преимущество YouTube перед VK Видео в том, что там можно анонимные комментарии отправлять. Действительно, знаю одного коллегу, чье медиа даже приторговывает «блоком» в комментариях, а чтобы бодрее этот «блок» покупали самостоятельно провоцирует необходимое направление в дискуссиях. Мне за такое деньги брать сравни поиску сокровищ на помойке. Кстати, как-нибудь расскажу, как я в помойке рылся. Не сегодня.

Для меня комментарии от сайта неотделимы. Это не две каких-то сущности, а расширенное пространство для общения и обмена мнениями. Главный маркер – это можно запостить в канал или нет? Если можно – не вопрос. Но чаще всего персонажи, которые лишаются доступа в комментарии, не несут никакой информационной ценности. Это нормально, люди застряли в нулевых, где главное – не публикация, а вольер с комментаторами. Я же отношусь к комментариям иначе.

Именно поэтому я сторонник закрытых комментариев. Именно поэтому я отклоняю все заявки от людей, которых я не хочу видеть в комментариях. Можно называть это теплой ванной, можно анальным огораживанием, можно преступлением против свободы слова. Я это называю доброй, душевной атмосферой. Видимо поэтому в моих комментариях тихо и спокойно. К тому же, если кому-то хочется написать что-то плохое – они могут сделать это лично. Ведь все, что человек пишет, он должен уметь сказать в лицо. Ну, или написать в своем канале. В его комментариях и обсудим его мнение.

Комментарии – это гостиная, куда вход открыт для всех, кто не носит маску, подписывается своим именем и готов общаться уважительно. В своей гостиной я не готов наблюдать тех, кто сходу выкладывает кучу фекалий на стол, называя это своим мнением и, с прищуром оглядываясь вокруг, ожидает реакции.

Такой уж я человек. С гнильцой.

Царь-косяк - прикрепить к письму фото правок в пресс-релиз вместо фотографии с мероприятия

Кейс с пересылкой переписки с региональными редакциями, в которой шел торг за размещение, пока удерживает лидерство. Но это тоже отлично.

У молодых птенцов из «Вместе медиа» вышел ролик, в котором девушка рассказывает, как она устроилась на радио. Всплакнул и вспомнил, как на радио работал я сам. Даже порадовался за то, что за десятки лет ничего не изменилось, и все так же находятся ребята, которые не ждут вакансий, а идут за мечтой.

На самом деле, радио живее всех живых. Вот сегодня сидел в офисе и ждал, когда придет специально обученный человек, который наконец-то (через 3,5 года) проведет нам проводной интернет. Все это время мы сидели на мобильном интернете, для работы тех стабильных 20-30 мегабит, что выдавал наш роутер-модем, вполне хватало. Он, конечно, мог бы выдавать и меньше, но тогда мне помог один из читателей инструкцией, как перепрошить то ли модем, то ли чип. В общем, после этой операции шайтан-машинка стала агрегировать все, до чего дотянется. Но с мая дотягиваться стали птички наших соседей, и мобильный интернет все чаще стали у нас на районе отключать.

В общем, сидел сегодня и слушал радио. У нас на студии есть радиоприемник, уж не знаю, зачем я его купил. Но, видимо, сказались уроки ОБЖ и гражданской обороны. Я и забыл, как это прекрасно – слушать музыку на маленьком радиоприемнике. В играх типа Fallout за атмосферность звуковой дорожки отвечают специальные фильтры, которые добавляют чуть заметные шумы, а тут – вживую. Прямо проникся. Но потом пришел монтажник, провел нам интернет, и, понятное дело, радиоприемник отправился обратно в медвежий угол.

Но это вовсе не означает, что я радио слушаю только в приступе ностальгии. В машине две главные кнопки – Бизнес FM и Коммерсант FM. В августе послушаем еще радио РБК, но есть подозрение, что двух станций хватит с лихвой. Когда еще был жив Доренко – слушал Говорит Москва. А сейчас как-то не тянет.

Я вообще не об этом хотел написать. Опять старческий синдром графомана, что б его, накрыл.

Я хотел написать о том, что ждать вакансий в нашей профессии нельзя. На журналиста не учатся, журналистом становятся. И становятся им внутри редакций. Та самая моя студенческая история про радио – она и про то, что я смог изнутри посмотреть, как устроена и работает радиостанция. Понял, чем надо учиться и к чему надо стремиться. Это очень важно – попасть в хороший коллектив (впрочем, это и девушка из ролика «Вместе медиа» говорит), к хорошему старшему товарищу. И пахать, без оглядки на усталость и непонимание. Собственно, поэтому желательно идти на стажировку или проситься на работу в то издание, которое вы сами читаете, слушаете, смотрите. Эмпатическая связь и возможность связать у себя в голове обе стороны – парадную и закулисную – является важной составляющей успеха.

Собственно, поэтому я не особо завидую пиарщикам, которые вряд ли могут прийти с улицы в компанию и заявить: вот он я, хочу вас пиарить, отпиарю, так сказать, полностью, даже очнуться не успеете. Зато и вакансий много.

Младший научный сотрудник, наверное, читает это все и тихо смеется в кулачок. Ну, смейся, смейся. Интернет провели, теперь отсидеться дома не получится. На завод, как говорит товарищ Никита.

Счет в Сбербанке у меня был один раз в жизни. В 1997 году я сходил в отделение и открыл расчетный счет. Мне выдали сберегательную книжку (бумажную) в которую матричный принтер пропечатал сумму прихода – 100 рублей. Я тогда думал, что пора бы заняться накоплениями. Но как любой подросток, продержался недолго. И через пару месяцев зашел и снял эти самые 100 рублей. Или сто тысяч – мало уже кто помнит о деноминации. В общем, около 15 долларов. Больше я счетов в Сбербанке не открывал никогда. И тому есть ряд причин.

Первая причина заключалась в том, что Сбербанк для меня, выросшего в 90-е, это синоним обмана ожиданий. Зумеры даже и не в курсе, наверное, как Сбер заморозил в 91-м году вклады населения. По разным оценкам, Сбер тогда изъял у населения более 300 миллиардов рублей. Советских, не нынешних. Можно по-разному считать размер долга Сбера перед населением. Можно по инфляции, которая по разным оценкам обесценила рубль в 17-54 раза. Разброс такой большой потому, что инфляция по разным категориям товаров. Можно по доллару, коммерческий курс тогда был 1,8 рубля за доллар. А можно по товарам. Например, ВАЗ 21099 стоил 9400 рублей. Сейчас можно получить компенсацию по замороженному вкладу, коэффициент – 1 к 1,8. Так что если в декабре у вас на счету было 9400 рублей, то вы могли бы купить машину. Не бог весть какую, но машину. Получив компенсацию от Сбера сегодня, вы можете получить около 17 тысяч рублей. Что на них можно купить? Не хватит даже на телевизор. От того же Сбер

Вторая причина сформировалась постепенно. Со временем и возрастом у меня появились и деньги, и возможности. Но Сбербанк я продолжал избегать. Сбербанк всегда оставался самым ужасным вариантом для текущих счетов и накоплений. Все эти знаменитые догмы «где карту получали – туда и идите», они не на пустом месте появились. Ну а когда Сбер начало мотылять из стороны в сторону, то у них полный Agile, то у них искусственный интеллект, то еще какая-то побрякушка. Возможно, кому-то это приходилось по душе. Но не мне. К деньгам я всегда относился уважительно и изучал все доступные варианты. И никогда, никогда Сбер не был даже в тройке выгодных условий. Ни по текущим счетам, ни по вкладам, ни по чему. Возможно, кроме ипотеки, в какой-то момент на них пролился золотой дождь (хотя я бы предпочел, чтобы он проливался на Грефа, если вы понимаете, о чем я) государственных субсидий. Но для простых смертных Сбер всегда был невыгодным вариантом. Да, на работе заставляли открывать счета. Да, госучреждения требовали переводить пошлины через этот банк. Но хранить в нем деньги? Я похож на идиота?

Мне искренне интересно, что произойдет, когда Герман Греф отправится к его другу Натану Боруховичу. И что станется со всеми этими непрофильными историями и активами. Знаю чего не произойдет точно.

Сбер не вернет деньги, украденные у жителей России в 90-е. А кому что-то не нравится – вот вам подписка «прайм». На месяц.

Это ещё что.

Заказал я в Яндекс.маркете батарейку для часов. При заказе мне написали из магазина не куда-то, а в Яндекс.мессенджер. Да. Есть такой. Говорят, вам точно такая батарейка нужна? Пока не ответите, пишут, не отправим. Но у меня Яндекс мессенджер установлен, так что я ответил, мол, да, я не идиот, мне нужна эта батарейка.

Батарейку в постамат везли три дня. Очень тяжёлый груз. Пошел получать, забрал конверт, открывают, а он пуст. Совсем.

Плюнул, пошел к местному армянину, ну на каждом районе такой есть. Каблуки чинит, батарейки для часов продает. Купил.

А Яндекс Маркет присылает пуш, мол, как вам доставка, все хорошо прошло?

Ответил - доставка отличная. Правда конверт пустой. А вот к доставке вопросов нет.

Открытка мои любимым пиарщицам.

Если вам грустно, включайте кружочек. Половников с вами.

Про кондиционеры

У меня большую часть жизни не было кондиционера. Когда в Москву пришла адская жара, в то лето, когда горели торфяники, я жил на съемной квартире и сплит-система мне была в принципе по карману, но в Москве разобрали абсолютно все. Включая вентиляторы, цены на которые доходили до 200 долларов (ну, это чтобы легче было представить уровень ада). Где-то на вторую неделю зноя я сдался и пошел покупать «что есть». Был адски дорогой мобильный кондиционер Bork. Отдал за него умопомрачительную тысячу долларов. Оттащил домой.

Дома выяснилось, что мобильному кондиционеру надо куда-то отводить тепло. Я думал, что за штуку баксов все будет проще. Тепло отводить кондиционер должен был через гофрированную трубу. Трубу надо было куда-нибудь присобачить, чтобы горячий воздух уходил из квартиры. Можно было бы в вентиляцию, но тогда кондиционер пришлось бы ставить ближе к кухне или туалету. А жарко было в комнате. Было принято выкинуть трубу в окно, благо был «адаптер» и не пришлось сооружать конструкцию из изоленты и скотча. Чтобы выходящий наружу горячий воздух не заходил обратно. Все получилось, дома стало прохладно, правда кондиционер как не в себя жрал воду, примерно литр в час, так что приходилось еще постоянно таскать ее в бутылках. А еще он периодически протекал и приходилось вытирать лужу из двух-трех литров воды. Отличный был кондиционер.

А над нами жила какая-то сумасшедшая женщина. Ходили слухи, что периодически то ли ее, то ли она кого-то приковывала наручниками к батарее. Потому что периодически по всему стояку шли скоблящие звуки. Но тем летом у нее была другая проблема, та же, что и у всех нас, жителей однушек на солнечной стороне. Испепеляющая жара в совокупности со смогом. И если я все же разжился каким-никаким кондиционером, женщина решала проблему по-другому.

Она открыла окно, натянула марлю, дабы там выступала фильтром, а чтобы было чуть полегче переносить жару, периодически выливала на эту марлю ведро воды. Все вылитое, понятное дело, стекало на мое окно. Было неприятно. Грело душу только то, что именно под ее окно выходил теплоотвод моего мобильного кондиционера. Так что ей было жарко, она выливала в окно ведро воды, вода стекала по окну. И только кондиционер восстанавливал баланс и бодро протекал. Такой вот круговорот воды в природе. Но я, все же, находился в прохладе.

С тех пор я зарекся – никаких мобильных кондиционеров. Ни при каких обстоятельствах. Нет, отказать. И в уже свою квартиру мы поставили две сплит-системы. Недорогие, но судя по тому, что уже больше десяти лет работают – хорошие. Ставили их еще на начальном этапе ремонта, установщик проштробил трассу, установил подвесы на балконах и ушел. Вернулся, когда ремонт закончили – подключить сплит-системы к трассе. Каково же было его удивления, когда он обнаружил, что места под внешние блоки охлаждения он выбрал там, где окна не открываются. Ну ничего, разобрал стеклопакет, установил, поставил стеклопакет обратно. Правда, поставил как-то не очень, и в первую же ночь он стал пищать – где-то проходил воздух. Я туда наклеил кусок скотча и вот уже больше десяти лет никакого писка.

А тут внезапно кондиционер вывел ошибку. Она одна на все случаи жизни. Утечка фреона, снижение давления, ядерная война – не важно. Вызвал специально обученных людей. Они кондиционер почистили, и говорят – надо бы проверить фреон. Ну, проверяйте. Только окно уже не разобрать – там шкаф стоит. Это вообще отдельная история – шкаф на балконе. Ничего, говорят, справимся.

Взял один другого за ноги, а этот другой практически полностью вылез в окно, дотянулся до разъемов, подключился, закачал. 14 этаж. Часы мне такие пишут: «у вас что-то адски пульс подскочил без физической нагрузки. Еще бы он не подскочил.

Зато теперь холодят как не в себя. Красота.

Обидно, когда дни рождения приходятся на выходные.

Несложно защищать от телефонных мошенников, если они про тебя не в курсе. Как и пользователи.

Воистину, самый безопасный мессенджер. С миллиардом мертвых душ.

Вчерашний день для пиарщиков, ведущих свои каналы, был сложным. Они разрывались между двумя темами. Обычно, у таких авторов нет ни одной, а не писать они не могут, и в ход идет весь арсенал: карточки с мелким, нечитаемым текстом, розыгрыш ненужных книг, папки, подборки и прочие 69-развлечения.

А тут в один день – профессиональный праздник. Ну как профессиональный. Весь мир отмечает World PR Day в день рождения Айви Ли – 16 июля. Но российские профессионалы решили отмечать праздник в день внесения должности специалистов по связям с общественностью в российский классификатор профессий. Собственно, в этом и разница PR и пеара – одни празднуют свой день с привязкой к человеку, кто создал профессию, другие – в день, когда их профессию подтверждать стали записью в трудовой.

Параллельно развивалась история с Аэрофлотом. Многие PR-специалисты начали строчить полотна с рекомендациями как нужно было отработать такой «кризис». Сетовать на то, что пиарщик Аэрофлота не вышел к прессе (за которую они считают Базу, Мэш, Фонтанку и прочих слепней нашего медиа-пространства). Некоторые стали рекомендовать немедленно посыпать голову пеплом, признавать бреши в IT-контуре и немедленно заверять всех вокруг в том, что все под контролем.

Я еще вчера всем собеседникам по этой теме говорил – холодный игнор любого хайпа и четкая подача важной для тех, кого кризис коснулся непосредственно, информации. Какие рейсы отменены. Какой регламент получения возврата. Что делать дальше. Именно эту информацию транслировали официальные каналы Аэрофлота. Почему там не было другой информации? Потому что нельзя размывать важную, критически важную информацию какими-то там признаниями, объяснениями и прочим бредом.

Так что после вчерашнего дня я не удивлен, что большинство праздновало и поздравляло друг друга с праздником PR-специалиста именно вчера, а не 16 июля. Для вас, коллеги, куда важнее то, как выглядите вы и какие у вас бумажки, чем то, ради чего вас наняли – связей с общественностью.

Больше скажу. Многих до общественности вообще допускать нельзя. Хорошо, что вы слишком заняты ведением своих каналов и на общественность у вас попросту нет времени.

Я не люблю пресс-завтраки. О балансе затраченного времени и полученной информации я уже неоднократно писал. Но есть и еще один аспект, который по моим наблюдениям не меняется не просто годами – десятилетиями. Когда я еще жил в регионе, я периодически приезжал в Москву на разные отраслевые мероприятия. Бывало так, что тайминг моего пребывания совпадал с пресс-мероприятиями, которые я тогда с удовольствием посещал. Частенько они проходили в ресторанах, что для юноши из региона было не только возможностью ознакомиться с московским общепитом, но и сэкономить на условных суточных. Это сейчас я понимаю, что многие коллеги так и продолжили рассматривать подобные мероприятия как место бесплатной еды. А тогда мне все было в диковинку. В Сибири ежевику покушать было практически невозможно, а вот на этих мероприятиях она была всегда в наличии.

Уже тогда я понял, что это – за пределами кейса с экономией на питании в командировке – абсолютно бесполезные мероприятия. По началу я даже пытался писать заметки, пользуясь полученной информацией. Но позже стало понятно, что информация эта в лучшем случае известна всем, а чаще – никому не интересна.

Квинтэссенцией пресс-завтраков я считаю мероприятие, организованное одним (вроде даже до сих пор функционирующим) агентством. Юная пиарщица коммуницировала со мной по другим, близким к моим интересам темам. А тут звонит и просит прийти. Писать не надо. Вообще ничего не надо – просто прийти. Отказывать не стал, добра она тогда причинила уже много, да и до сегодняшнего дня мы в хороших отношениях.

Пришел.

Это было странное мероприятие какого-то бренда, занимавшегося производством молочной продукции. Внемлеть о важности потребления кефиров, обогащенных бифидобактериями, и масла из настоящего молока собралось человек семь. Из которых, как я выяснил, не было ни одного журналиста, хоть как-то связанного с молочкой в частности и пропитанием в целом. Собственно, докладывающий о продукции своего бренда спикер тоже иллюзий не питал, и с заметно скучающим видом отвечал на заранее распределенные пиарщицей среди «журналистов» вопросы. Особенно старалась девушка, которая, как выяснилось впоследствии, была безработным HR-менеджером. Она так талантливо отыгрывала свою роль, что поверил только я.

С тех пор я принял за аксиому, что подобные мероприятия предназначены только для одного – строчки в отчетности. Мероприятие было проведено. Вопросы были заданы. Никто не ушел обиженным.

Кто-то сейчас крикнет: «у нас все не так!» Ну, блажен, кто верует.

Практически каждый раз, когда запиливаем опрос у себя на канале, появляется комментатор, который требует внести дополнительный ответ. Потому что ему варианты, предлагаемые в опросе, не подходят. Нередко захаживают персонажи, сетующие, что им отвечать не с руки, а результаты посмотреть хочется. Очевидно, стоит подвести черту и объяснить, почему все устроено так, а не иначе.

Во-первых, мы стремимся проводить опросы не для того, чтобы развлечь публику или удовлетворить чье-то желание высказаться. Мы их проводим для получения информации, которую впоследствии используем в контенте. В частности, опросы у нас часто идут в связке с рубрикой «цифра дня» - когда понятно, о чем будет «цифра», делаем опрос, чтобы разбавить «цифру» цифрами от нашей собственной аудитории.

Во-вторых, мы стремимся формулировать варианты ответа (и сам вопрос) таким образом, чтобы исключить манипуляцию респондентами. А это частое явление, когда формулировки вопроса и ответов подталкивают (несут определенную эмоциональную окраску) к нужным результатам.

В-третьих, мы стремимся к тому, чтобы вариантов ответа было немного. Больше вариантов ответа – меньше шансов, что читатель будет в них разбираться. А нам нужен срез по максимуму активных, а не мнение тех, кто готов скрупулезно изучать все варианты. К тому же такие чаще всего в комментариях и пишут, мол, не хватает еще одного варианта. Который подойдет ему и еще двум-трем респондентам. А в «другие» он попадать не хочет.

Наконец, сам вопрос должен быть максимально лаконичен, понятен и недвусмысленен. Тогда и ответы будут честными, а респондентам не придется думать, что конкретно мы имели в виду.

Опросы – это очень хороший инструмент. Жаль, что практически никто им в реальности не пользуется. Ну, кроме как для проведения исследований с заранее подготовленными результатами, которые надо подкрепить результатами опроса.

С изрядным скепсисом наблюдаю за тем, как у многих коллег наступает ИИ головного мозга. Одних накрывает возможностями, которые предоставляют технологии генерации текстов, другие бегают по стенке от того, что на их набитые рекламой сайты падает трафик из-за того, что поисковые системы стали давать полноценные ответы внутри поиска. И если первые, те, что инфантильно рассуждают о том, что генерация текстов – это норм (они, наверное, и соевую тушенку любят кушать, я не удивлюсь), то панические атаки вторых, которые теряют трафик, вызывает лишь улыбку.

Видите ли, в чем дело. Достаточно давно медийный бизнес разделился на две реальности. Они существуют и развиваются параллельно. В первой реальности застряли Шкулевы и прочие любители понятных схем «вот трафик – вот деньги». Схема работала достаточно неплохо много лет. Ну, как неплохо – реклама медийная в этих помойках, ссылками на которые забивалась поисковая выдача, стоила все меньше. Чтобы сохранять доходы, эти «медиа-холдинги» поступали просто – сокращали персонал и увеличивали количество рекламы. Когда и это перестало помогать, в ход пошла уникальная разметка страницы и адаптация текста. Вы же сами на это наталкивались: заходите на страницу из поиска, а на странице первый абзац вводный, после него рекламный блок, потом еще один пустой абзац текста, после него реклама на весь экран, и после этого уже третий блок, в котором и содержится информация.

Конечно, такому бизнесу последовательно приходит абзац. Отсюда и постоянные попытки оттянуть неизбежное. Помню, когда Яндекс только запускал Нейро, именно шкулевский холдинг закрыл нейронкам доступ к своему контенту. Мол, такое сокровище не отдадим никому. Иначе как же поступать с вечными трафикогенераторами в стиле «беда пришла в семью Якубовича»?

Еще тогда подобные потуги вызывали разве что гогот. Ну, закроешь ты доступ нейронкам, которые обучаются на твоем контенте. Только вот в итоге твоего контента не будет в популярных нейронках. А контент твой как тягали, так и будут тягать. Потому что на каждый Яндекс найдутся десятки, сотни, тысячи сервисов по сбору, анализу и суммаризации, которым плевать на твой noindex тег.

В другой, параллельно существующей реальности медиа давно уже совершают переход к иной бизнес-модели. Кто-то вводит подписку, кто-то делает параллельные платные разделы, кто-то промышляет нативкой и продвижением нарративов. На каждое медиа с «миллионным» (именно в кавычках) охватом найдутся медиа с охватами на порядки меньшими, но эффективностью больше в обратной пропорциональности. И происходит там все то же самое, о чем мечтали адепты «независимой журналистики»: доходы от такой деятельности с лихвой покрывают расходы на деятельность побочную.

Распознать медиа, которому недолго осталось, достаточно просто. Во-первых, там ничего не делается бесплатно, все подчинено финансовым метрикам. Если не ERID и прямая реклама, то обязательно показатели виральности и трафика, мол, сколько твой контент заработал на рекламе. Во-вторых, любой контент там подчинен логике хайпа: заголовок должен быть максимально завлекающим, в самом контенте обязательно должно быть нагнетание. И никакого позитива. Позитив не репостят. На нем не заработаешь. Больше ада, больше.

Возможно именно поэтому такие проекты, как БП остаются популярными столько лет, не изменяя ни стилю, ни выбору контента. Потому что могут себе позволить. А когда человек, журналист, блогер – не важно кто – свободен, то ему не приходится все время оглядываться: как там трафик, как там подписота, как там продажи рекламы.

Ну а то, что трафик на «медиа» упал – так это все как с YouTube. Как пришли наши «миллионники» в VK с RuTube, так и всплыла их реальная, а не алгоритмическая популярность. А реальность, знаете ли, не для слабаков.

Про автобиографии Юрия Стоянова и Мэттью Перри

Еще в июне прочел подряд две автобиографии. Одна – Юрия Стоянова, которая «Игра в городки». Вторая – Мэттью Перри, которая «Друзья, любимые и одна большая ужасная вещь». Идея читать их последовательно – осознанная, оба автора всю жизнь работали (а Юрий Николаевич, надеюсь, проработает еще долго) в комедийном жанре. Оба находились под запредельными нагрузками. Обоим было непросто. Но судьбы и настроение у автобиографий очень разные.

Книга Юрия Стоянова – светлая и грустная одновременно. Большое количество страниц отдано партнеру, который, как сам Юрий Николаевич пишет, вытащил его из классического театра в новое амплуа. Сам я «Городок» помню по временам глубоко детства, и тогда он действительно помог не только взрослым как-то пережить сложный период, но и нам – детям – подарил немало образов, которые мы радостно использовали. Это сегодня дети категорически вас приветствуют, а тогда говорили «дратути» и скребли друг друга по лицу пальцами с присказкой «чмо».

В отличие от той же автобиографии Леонида Якубовича, который уложился в несколько десятков страниц и добивал книгу пьесами и стихами, Юрий Стоянов больше рассказывал о творчестве, гастролях, внутрянке, щедро разбавляя рассказ фотографиями. Если выжать книгу до чистого текста, она не такая уж и большая. Но выжимать ее не хочется.

А вот книга Мэттью Перри – полная противоположность. Нет, с откровенностью у Перри все в порядке, равно как с объемом. Но если Стоянов больше дает условного фан-сервиса и практически не пишет о себе (за исключением отношений с Ильей Олейниковым), то автобиография Перри скорее напоминает исповедь. К чему, разумеется, массовый читатель был не готов.

Проблема восприятия «Друзья, любимые и одна большая ужасная вещь» заключается в том, что о книге этой вспомнили лишь после того, как Мэттью Перри скончался. Причем после прочтения автобиографии понимаешь – иначе и быть не могло. К сожалению, зависимости, которые работают не только на психологическом, но и физическом уровне, не лечатся. Можно их купировать, контролировать, и кому-то даже удается делать это до конца жизни. Свою автобиографию Мэттью написал в преддверии очередного фиаско в борьбе с зависимостями, на этот раз окончившимся смертью.

Читать книгу Мэттью Перри очень сложно. Но это единственная возможность заглянуть за край, узнать, что на самом деле чувствуют люди с серьезными зависимостями. Обычно такие откровения можно услышать на собраниях «анонимных», да и то не всегда. В 12 шагах даже есть этап, когда надо заняться такой саморефлексией и изложить все на бумаге. Но делают это не все, и не всем удается сделать это искренне, признав свое бессилие и проанализировав самые страшные эпизоды из прошлого.

Ну как похождения с постоянно рвущимся калоприемником. Да, до такой степени.

Ничуть не удивлен тому, что некоторые читатели ждали совершенно иного. Веселых историй о том, как снимались друзья. Ведь Чендлер не мог оказаться в реальности наркоманом и алкоголиком, он должен был быть веселым парнем, от которого должны были остаться замечательные уморительные мемуары.

А Чендлер взял и оказался именно таким, каким был в друзьях. Потерянным, неуверенным в себе и очень несчастным. Просто в Друзьях у него в итоге была Моника. А у Мэттью была большая записная книжка с дилерами. И калоприемник. И десятки операций, попыток вырваться. И проигранная борьба с самим собой.

Две биографии, два комика, комедианта. Два мира, две противоположности. Хорошо, что прочитал подряд – одна другую уравновешивает. Но с точки зрения того, чтобы узнать что-то новое, конечно, биография Мэттью Перри – обязательна к прочтению. А на Стоянова можно и вживую посмотреть.

Жара начала потихоньку спадать, и у меня появились силы нажать на кнопки. Эту неделю липкого зноя, когда даже птицы искали тени внутри вьющейся лозы винограда (а может просто хотели виноград поклевать), мне было очень тяжко. Я вообще плохо переношу жару, а без кондиционера и вовсе хочется выть. Но вот пришла прохлада, а вместе с ней сформировалась одна история, которой хочу поделиться.

Дело в том, что незадолго до отъезда в Ставрополь, я закончил проходить игру South of Midnight. Не вижу смысла рассказывать о красивой графике и сетовать на то, что это редкий случай AAA-игры исключительно на одного игрока. Хочется отметить другое.

Сюжет игры основан на мифах «глубокого юга», это правое подбрюшье США, включая Луизиану, Алабаму и несколько других штатов. Возможно, будет проще понять, если дать наводку – именно «глубокий юг» стал источником вдохновения Марка Твена, именно там происходило действие «сказок дядюшки Римуса». Но с мифологией тех краев я знаком не был, и хоть антураж и выглядел знакомым, но Ругару и Кушма были в новинку. В любом случае, даже для неподготовленного «читателя» эта сказка в итоге была очень интересной и познавательной. И даже (практически) без повесточки, что для западных игр в новинку.

После прохождения задумался: а почему у нас нет ничего подобного? Да, конечно, какие-то археологи русского геймдева сейчас могут накидать всяких примеров, а кто-то справа или слева робко напомнит о «Смуте» (и о том, что скоро выйдет продолжение). Но честно говоря я не настолько богат временем и достаточно стар, чтобы делать выбор в пользу игры на диване перед большим телевизором, а не сгорбившись у монитора за компьютером. А для консолей, увы, ничего толкового из русских игр давно уже не выходило.

Опять же, кто-то выкрикнет: Atomic Heart. Но вариантов, при которых такая игра сможет выйти на консолях (я про консоли, а не погорелые концепты импортозаместителей), практически нет. Да и даже если выйдет новый Atomic Heart, оно все равно будет про альтернативное будущее. А иногда хочется про прошлое. И не про банальных изнасилованных армянскими киноделами русских сказках, а о чем-нибудь менее неизвестном.

Те же легенды, которые легли в основу South of Midnight, не так уж и раскручены. И тем не менее нашелся кто-то, кто связал их в единую историю, стройный сюжет и сдобрил это все красивой графикой (геймплей за пределами сторителленга там так себе). Нечто подобное в советское время делали с киносказками, те же «Маша и Витя против диких гитар» была компиляцией сказок со стройным сюжетом и элементами ставшего позже модным попаданства. Сегодня такой же потенциал есть наших республик. Уверен, что о легендах Тувы рядовой москвич знает не больше, чем житель Вашингтона о легендах Алабамы. Но почему-то для жителя Вашингтона такие игры делают. А у нас за что ни возьмутся – все смута выходит. Как будто вне основного исторического таймлайна у нас ничего никогда происходило.

Да и облачный гейминг практически стирает грань между компьютерами и консолями. Это для любителей пострелять важны задержки да отклики, а я прошел римейк Resident Evil 4 на облачном сервисе с весьма нестабильным вайфаем и не испытал каких-то там трудностей. Так что это не та проблема, о которой стоит думать.

А вот с рассказами, с построением повествования, со связыванием воедино разных историй – с этим беда. Хотя может просто это не наша? Самая главная русская игра – Тетрис – сюжетом похвастаться не могла. Это ей не помешало покорить мир.

Последние курсы в университете для меня были временем насыщенным. Лекций это не касалось, и чем ближе было завершение учебы, тем меньше лекций я посещал. Особенно это касалось опостылевшей истории литературы, как зарубежной, так и русской. Сие манкирование важной частью филологического образование аукается мне до сих пор. Хотя тут еще бабка надвое сказала, что лучше – знакомиться с мировой литературой сейчас, осознанно и с желанием, или во времена студенчества, когда есть дела поважнее какой-нибудь «Хижины дяди Тома». Так что многое прошло мимо меня, в частности такое понятие, как «большой американский роман».

«Последним» таким романом считается «Эмпайр Фоллс» Ричарда Руссо, получивший Пулитцеровскую премию. Для меня подобные премии никакого значения никогда не имели, да и к роману этому я пришел через два других – «Дураков нет» и «Дураки все». Если точнее, в подборке магазина «Москва» был роман «Дураки все», по описанию он мне понравился, но, наученный горьким опытом, я посмотрел, не является ли он частью серии. Являлся. Поэтому начал я с «Дураков нет», проникся, прочел «Дураки все», еще больше проникся, и через это все подкрался к «Эмпайр Фоллс» (ибо «Чей-то дурак» у нас пока еще не издали).

Особенность прозы Ричарда Руссо заключается в том, что запрягает он крайне неторопливо. Дочитав «Эмпайр Фоллс» поймал себя на мысли, что Руссо первые 70% книги не спеша расставляет фигуры, описывает антураж и дает подробный контекст, а в заключительные 30% закладывает все то, ради чего его романы и читают. А читают их для того, чтобы погрузиться в не так уж и отдаленное прошлое тихих (умирающих) американских городов в глубинке. И не важно, Норт-Бат это или Эмпайр Фоллс, все они (подозреваю) легко узнаваемы. Как довольно легко мы определяем Тверскую и другие, близкие к Москве, области, городки которых зачастую становятся декорациями для провинциальных историй.

Романы объемные, Руссо себя ни в чем не ограничивает. Сначала он как Пришвин описывает подробно чуть ли ни каждую травинку, как Достоевский дает расклады по каждому персонажу, и только потом, в конце, по щелчку его пальцев все расставленные на доске фигуры приходят в движение. И удивительным образом важным оказывается все, от описанной когда-то в начале травинки, до долгих и, при первом прочтении кажущихся излишними, отступлений.

Сюжеты романов Руссо пересказывать нет никакого смысла. Каждый из них рассказывает о городке и его жителях, судьбы которых переплетаются таким образом, что в определенный момент времени сходятся на одном конкретном персонаже. И если «Эмпайр Фоллс» я начинал читать уже подготовленным, то «Дураков нет» в самом начале вводил меня в ступор: час за часом автор рассказывал о каких-то персонажах, и я никак не мог понять – кто из них герой-то. Но то, что раздражало меня в начале, стало тем импульсом, который заставил меня скачать еще один – уже четвертый (всего переведено пять) роман.

Мне на ум приходят лишь два примера, на которые можно попробовать ориентироваться для того, чтобы понять – что это за писатель. Первый – «Братья Карамазовы» Достоевского, в котором есть защитный барьер в виде «жизнеописании старца Изосимы» (который я всегда и всем рекомендую пропускать, ибо Федор Михайлович просто проверяет читателя на прочность) – пропусти его и все завертится, мало в русской литературе есть подобных романов (и есть подозрение, что именно у Достоевского литераторы почерпнули немало техник для создания своих «великих американских романов»).

Второй пример – Жоэль Диккер, который так же скрупулезно описывает в своих романах антураж небольших городков. Разница с Руссо лишь в том, что в городках Диккера светит солнце, а в воздухе витает тайна, так и хочется поверить, что совы – не то, чем кажутся, а в городках Руссо если не полумрак, то свинцовые тучи и постоянное ощущение, что мертвецам повезло больше, чем живым, им хотя бы не приходится влачить это бессмысленное существование.

Но что самое удивительное, каждый раз в конце романа Руссо понимаешь – смысл есть во всем. Даже в самых, казалось бы, неважных решениях. И почему-то хочется читать еще.

Когда-то очень давно коллега мне раскрыл секрет почему многие хотят стать журналистом в сфере IT, особенно устройств. Тогда я с удивлением узнал, что образцы продукции – телефоны, смартфоны, даже какие-нибудь, прости господи, зарядки и клавиатуры – рассылаемые по редакциям неизбежно всплывают на Авито. Оказалось, что для таких «журналистов» бесплатные образцы – это своеобразная «оплата» их лояльности, ну, по крайней мере, именно так они себе объясняют конвертацию подарков в наличные. Все как в анекдоте, когда инспектора ГАИ в конце месяца вызывают в кассу получить зарплату, а он в ответ: «так за это еще и деньги платят? Я думал дали палочку полосатую и крутись как хочешь!»

Лично я ничего плохого в рассылке образцов продукции не вижу. Нам тоже присылают, да, и телевизоры присылают. После тестирования вся эта техника оседает на полках: если не пользуемся сами, то дарим. Если не дарим, то рано или поздно выбрасываем. Чаще просто отказываемся, потому что если нам что-то хочется протестировать, то мы в состоянии это купить, и далеко не каждый обзор на гаджет оправдывает затраты на его создание. Это в первую очередь большое количество времени, которое кто-то должен оплатить. И размер этой оплаты не сопоставим со стоимостью присланного гаджета.

Мне казалось, что практика продавать семплы на Авито ушла в прошлое. Волна, начавшаяся еще в 2020 году, смыло немало коллег, чья деятельность заключалась исключительно в демонстрации метрик для агентств, у которых эти метрики требовали заказчики. Сегодня робко возвращающиеся в Россию бренды более осторожны и аккуратны, да и агентства типа зонтика Лихтмана уже приказали долго жить. А потому и присылают образцов сильно меньше. Но, как оказалось, появилось новое поколение, для которых подобный «заработок» является нормальной практикой.

Хотя, конечно, куда хреновей дела обстоят у самих компаний. Те же колонки Яндекса в огромном количестве всплывают на Авито вовсе не потому, что у нас так много журналистов, промышляющих торговлей присланными образцами. Компании с удовольствием дарят свои же устройства своим же сотрудникам, которые даже не распечатывая (так получится дороже продать) бегут с ними на Авито. Доходит до смешного, у человека 300+ тысяч рублей оклад, а он на Авито колонку за 5 тысяч пытается толкнуть.

Нет ничего плохого в том, чтобы пользоваться присланными образцами. Я сам пользуюсь наушниками, которые мне присылают. Старые модели мне не то, что стремно – стыдно даже дарить, ведь аккумуляторам в любой технике свойственно деградировать, и если дарить, то надо бы провести ремонт с заменой батарей, не говоря уже о чистке и приведения их в товарный вид. Зачем? Если уж очень хочется, можно пойти, купить новые и их подарить. А не вот этих крохоборством заниматься.

В «Эмпайр Фоллс» был такой персонаж – местный полицейский. Отец его всю жизнь был мелким воришкой и постоянно твердил своему сыну: «если ты украдешь немного, то с тобой просто не будут связываться, потому что это выйдет дороже, чем списать кражу. Воруй по чуть-чуть, имей ключи от всех дверей и всегда будешь в достатке».

Как показывает жизнь, таких персонажей вокруг много. И у каждого из них найдется свое объяснение. Это ведь лично мне прислали, скажет один. Но ведь прислали тебе ровно потому, что ты работаешь в этом издании и ждут от тебя публикации. А значит, прислали изданию, а не лично тебе. То, что именно ты значишься в квитанции курьерской доставки еще не означает, что это – твоя личная собственность.

Прикольно, что если бы присылали такие подарки чиновником, то ни у кого бы не возникло даже тени сомнения в том, что это взятка. Но это ведь другое. Правда ведь? Правда?

Мария Лапук объясняет редакции Russian Business, что стало с журналом «Эксперт»