3 января 2026 года США провели операцию в Венесуэле и вывезли Николаса Мадуро в США, представив произошедшее как действие в логике уголовного преследования по американским обвинениям. В публичной риторике Белого дома рядом с юридическими формулировками прозвучал и политико-экономический мотив. Дональд Трамп заявил, что США будут «управлять» Венесуэлой на период перехода и добьются восстановления работы нефтяного сектора.

Уже 4 января 2026 года в Баку Ильхам Алиев принял делегацию Конгресса США во главе с сенатором Марквеином Маллином. В составе были Джейсон Смит, Ронни Джексон и Джимми Панетта. В официальном сообщении администрации президента Азербайджана зафиксированы три ключевые линии: позитивная оценка «вашингтонских» договоренностей по армяно-азербайджанскому треку, ожидания от коридора TRIPP, а также отдельный акцент на 907-й поправке «Акта в поддержку свободы» и желании его полной отмены.

Если читать эти два сюжета вместе, получаются несколько слоев этого политического торта, которые важны именно как сигналы.

1️⃣ Вашингтон демонстрирует стиль внешней политики начала 2026 года. Быстрое силовое решение в одном регионе и параллельная настоящая институциональная работа с партнерами в другом. События в Венесуэле сразу вызвали споры о том, насколько это допустимо с точки зрения международного права. На этом фоне встреча в Баку выглядит особенно заметно, потому что там обсуждали уже не саму операцию, а то, как закреплять договоренности и правила через Конгресс.

2️⃣Нефтяная составляющая в венесуэльском сюжете задана максимально прямолинейно - «управление переходом» и задача вернуть экспортные потоки (несмотря на риторику Рубио о том, что им нефть не нужна). На этом фоне Азербайджан оказывается удобным вторым контуром энергетической логики США. Ведь это предсказуемый партнер, понятная инфраструктура, разговор о расширении связей в энергетике и оборонно-промышленном блоке. В такой конструкции Вашингтон показывает рынкам и партнерам, что работает сразу по нескольким узлам, где один узел может оставаться конфликтным, а другой - управляемым.

3️⃣ Встреча в Баку специально «приземляет» мирную повестку. Алиев говорит о торговых отношениях с Арменией, об экспорте азербайджанских нефтепродуктов в Армению и о транзите пшеницы из Казахстана и России в Армению через территорию Азербайджана. Это подается как доказательство того, что политические договоренности уже дают ощутимые эффекты, а TRIPP (конечно же) должен закрепить их в транспортной архитектуре. Для американской делегации это удобный аргумент, чтобы продолжать линию Вашингтона, который хрестоматийно предоставляет один пакет из трех вещей - мир, логистика и инвестиции. Формально все выглядит аккуратно и даже спорить сложно. Остается только красиво упаковать и представить как успех.

4️⃣907-я поправка внезапно появляется в пресс-релизе как отдельный маркер. Это адресовано к Конгрессу. Даже при наличии президентских механизмов обхода ограничений тема полной отмены находится в компетенции законодателей. Поэтому «сразу после Венесуэлы» встреча в Баку выглядит как попытка зафиксировать для Конгресса ключевую задачу в отношениях с Азербайджаном - убрать политико-правовой рудимент и тем самым расширить пространство для сотрудничества в обороне, энергетике и технологиях, включая ИИ.

Главное уточнение по такому неслучайному совпадению. Визит конгрессменов и сенатора почти наверняка готовился заранее. Но совпадение по датам усиливает эффект для обеих сторон. Вашингтон показывает, что действует одновременно силовыми и институциональными инструментами. Баку же мастерски использует момент, чтобы продвинуть TRIPP и 907-ю поправку в повестку американского истеблишмента на старте 2026 года.

Комментарий Евгении Горюшиной, руководителя сектора кавказских исследований ИКСА РАН, кандидата полит. наук, @inmemorych

#азербайджан #сша

📱 Сектор гор. Подписаться

7 января 2026 года на площадке Carnegie Politika (Carnegie Endowment for International Peace, блок Russia Eurasia), (организация, деятельность которой признана нежелательной на территории РФ; внесена в реестр иностранных агентов) вышел материал эксперта по Южному Кавказу Башира Китачаева «Стратегия Азербайджана „ни войны, ни мира“ сдерживает сближение с Арменией».

«Сектор гор» анализирует и приводит ключевые тезисы материала. Но ссылку на материал не прикрепляем.

Автор описывает центральную связку азербайджанской линии последних месяцев. На внешнем контуре Баку подает сигнал, что готов двигаться к примирению с Арменией и закрывать конфликт юридически. Внутри страны при этом продолжает работать давно выстроенная система антиармянской мобилизации. Это и есть модель «ни войны, ни мира», которая держит напряжение управляемым.

Дальше в тексте важен источник этой устойчивости. Китачаев показывает, что дегуманизация армян закреплена на нескольких уровнях сразу. Он упоминает школьные учебники, государственные медиа, высказывания высокопоставленных представителей. В такой конструкции риторика перестает быть ситуативной и становится частью идеологического каркаса режима.

Затем автор дает историческое объяснение. По его версии, этот каркас сформирован травмой поражения в первой карабахской войне 1988–1994 годов. Реваншизм годами использовался для мобилизации общества и консолидации поддержки власти. После победы 2020 года и установления контроля над Нагорным Карабахом он не исчез. Он переносится на саму Армению через тезис про «исторические земли», который читается как инструмент давления и сигнал потенциального расширения требований.

При этом автор фиксирует и практические элементы сближения. Упоминаются парафирование мирного договора, официальные визиты, работа по делимитации границы. В декабре, как отмечается, прошел транзит казахстанского зерна в Армению через Азербайджан и Грузию. 18 декабря Баку отправил в Армению первую поставку нефтепродуктов.

Ключевое противоречие в том, что эти шаги не сопровождаются внутренним разоружением риторики. В тексте приведены примеры заявлений о готовности к войне и сохранения конфликтной рамки в публичном поле. Отдельно отмечены масштабы военных расходов Азербайджана в 2025 году и ожидание их роста в 2026-м.

Дальше автор объясняет, почему новая война, по его оценке, маловероятна. Аргумент прагматичный. Большой конфликт повышает риск санкций, бьет по инвестициям и по внешним связям, которые Баку развивал. Азербайджан в тексте описан как значимый источник энергии для ЕС и как логистический узел, а европейские столицы заинтересованы в стабильности.

Следующий слой касается внутренней политики. Китачаев пишет, что после 2020 года в обществе были ожидания роста благосостояния и улучшений в управлении. Вместо этого усилились социальные раздражители. Рост цен, новые налоги, слабая поддержка ветеранов. В такой среде конфликтная мобилизация становится удобным способом удерживать повестку в контролируемой рамке.

Отсюда вывод автора о том, почему Баку затягивает финальную подпись под мирным договором. Подписанный договор сужает пространство для давления на Ереван и делает возврат к эскалационной риторике более затратным. При этом свернуть антиармянскую пропаганду трудно, потому что за десятилетия конфликт стал основой легитимации. Появляется риск идеологического вакуума, который нечем быстро заполнить на фоне социально-экономических проблем и ужесточения внутреннего режима.

❤️Финальная проверка, которую предлагает автор, прикладная. Сдвиг будет виден по изменению языка в учебниках и государственных медиа, а также по появлению реальных, а не декоративных контактов между гражданскими обществами. В условиях жесткого контроля эти шаги возможны только как политическое решение на самом верху.

Текст читала Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#внешняя_аналитика_о_кавказе #азербайджан #сша #армения #трамп

📱 Сектор гор. Подписаться

10 января 2026 года исполняется 110 лет со дня начала Эрзурумской операции на Кавказском фронте Первой мировой войны. По старому стилю (юлианскому календарю), который действовал в Российской империи, это 28 декабря 1915 года. Разница в 13 дней объясняется переходом на григорианский календарь, поэтому в исторических источниках часто указываются обе даты.

Эрзурумская операция по праву считается одной из самых блестящих побед Русской императорской армии в той войне. Её цель была сугубо практической: прорвать глубокоэшелонированную оборону Османской империи на ключевом участке Восточной Анатолии, взять мощный укреплённый район Эрзурума и открыть путь к внутренним коммуникациям противника.

Войска подошли к Эрзуруму после изнурительного зимнего марша в горах. Подготовка к штурму заняла 21 день. Непосредственный штурм крепости начался 29 января (11 февраля) 1916 года, а 3 (16) февраля русские части уже ворвались в город. По данным историков, потери при штурме составили около 2 300 убитых и 13 000 раненых. Противник понёс значительно больший урон, а в качестве трофеев было захвачено несколько сотен орудий.

Парадокс этой победы заключается в том, что её военный результат оказался куда весомее, чем политический.

Тактическая и оперативная логика требовала развития успеха и закрепления достигнутого. Однако политическая логика, изменившаяся после 1917 года, привела к иной развязке. К концу 1917 года боевые действия на Кавказском фронте фактически прекратились. А Брестский мир 1918 года юридически аннулировал большую часть завоеваний, вернув Турции территории, включая Карс, Ардаган и Батум.

Именно здесь вступает в силу политика памяти. В советской историографии Первая мировая война долгое время оставалась «неудобной» и замалчивалась. Её опыт вытеснялся событиями Революции и Гражданской войны, а позже был полностью перекрыт грандиозным мемориальным нарративом Великой Отечественной. В результате такие победы, как взятие Эрзурума, оказались в тени, хотя по масштабу усилий и цене они были полноправной частью исторического опыта массовой мобилизации и жертвенности нации.

Сегодня мы сталкиваемся с развилкой в восприятии тех событий. Военная история фиксирует выдающуюся операцию и её конкретный результат. Политика памяти же показывает, как этот результат был «потерян» из-за смены режимов, международных договоров и идеологических приоритетов, а вместе с ним — как менялась и видимость самих участников тех сражений и принесённых ими жертв.

Фото: Русские солдаты на привале около боевого орудия после взятия крепости Эрзурум
16 февраля 1916.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#кавказ_в_прошлом

📱 Сектор гор. Подписаться

«Сектор гор» внимательно следит за ситуацией вокруг Большого Кавказа.

Британский аналитический центр Royal United Services Institute (RUSI)* от 6 января 2026 года описывает стратегическую динамику, выходящую далеко за рамки простого двустороннего соперничества. Решение Израиля признать Сомалиленд стало катализатором, высветившим более глубокий сдвиг, где Анкара и Тель-Авив начинают воспринимать разрозненные трения — от Сирии и Восточного Средиземноморья до Красного моря и Африканского Рога — как единое поле «многотеатральной» конкуренции. Это взаимное восприятие превращает любой периферийный инцидент в потенциальный спусковой крючок для эскалации в другой точке конфликта, резко сокращая «запас на ошибку» для обеих сторон и для всего региона.

Конкуренция все чаще напоминает конфликт низкой интенсивности, где каждая сторона стремится создать сети союзов и контрбалансов.

🇮🇱 Для Израиля «политика признания» в рамках стратегии, расширенной после Авраамских соглашений, — это инструмент построения периферийных альянсов для контроля над ключевыми морскими маршрутами (как порт Бербера в Сомалиленде для Аденского залива).

🇹🇷 Для Турции, десятилетиями выстраивающей военно-экономическую инфраструктуру в Сомали, такие шаги воспринимаются как прямая угроза её зонам влияния. Эта логика проецируется на другие «театры». В Сирии параллельные действия по сдерживанию Ирана лишь усиливают фрагментацию страны, а в Восточном Средиземноморье Израиль укрепляет ось с Грецией и Кипром, которую Анкара видит как инструмент сдерживания своих интересов. Особую чувствительность добавляет «инструментализация» курдского вопроса, где любая потенциальная связь Израиля с сирийскими курдами воспринимается Турцией как красная линия.

«Сектор гор» подготовил перечень рисков для Южного Кавказа, поскольку такая новая реальность «связанных театров» создает значительные и неоднозначные вызовы.

Для стран Южного Кавказа главным «узлом противоречий» становится Азербайджан, который поддерживает стратегическое партнерство с Турцией и в то же время является одним из ключевых военно-технических и экономических партнеров Израиля. Рост напряженности между Анкарой и Тель-Авивом:

❤️Повышает цену балансирования для Баку, вынуждая его действовать с повышенной осторожностью, чтобы не оказаться втянутым в чужой конфликт.
❤️Усиливает значение региона как «стабильного тыла» для Турции. Анкара будет стремиться к максимальной управляемости на Кавказе, чтобы не распылять ресурсы, что может повысить ее вовлеченность в локальные процессы.
❤️Создает риски «побочных эффектов» для Армении и Грузии. Эскалация в Восточном Средиземноморье (ось Израиль-Греция-Кипр) или вокруг Сирии может влиять на общую расстановку сил и логику коалиций, затрагивающих и интересы этих стран.

То есть локальный кризис вокруг признания Сомалиленда выступает индикатором гораздо более опасного тренда — регионализации и взаимосвязи конфликтов. Это создает среду, где цепная реакция эскалации становится более вероятной, а пространство для дипломатического маневра для всех внешних игроков, включая Россию, — более ограниченным.

* - Генпрокуратура РФ признала деятельность The Royal United Services Institute for Defence and Security Studies (RUSI) нежелательной на территории России (от 2 сентября 2025 года)

#внешняя_аналитика_о_кавказе #турция #азербайджан #израиль

📱 Сектор гор. Подписаться

6 января 2026 года на площадке World Economic Forum вышла авторская колонка президента SOCAR Ровшана Наджафа.

«Сектор гор» читает и делится главным из статьи.

Ключевой тезис — глобальный энергопереход потерпит неудачу, если отстранить от него традиционных энергогигантов. Их инфраструктура, капитал и компетенции — вовсе не тормоз, а главный двигатель перемен.

Мировой спрос на энергию продолжает расти. На этом фоне более 140 стран взяли на себя обязательства по нулевым выбросам (net zero). Решение — «двухскоростная» модель, при которой зеленая генерация быстро масштабируется, а существующая система активно декарбонизируется. Именно по этому пути идет Азербайджан.

Страна не отказывается от роли надежного экспортера углеводородов, но параллельно ускоряет «зеленую» повестку. Это закреплено в национальной стратегии «Азербайджан 2030». Уже работает Энергоэффективный фонд, а с 2007 года страна является нетто-экспортером электроэнергии.

Вот что уже в работе:
❤️Солнечная электростанция «Гарадаг» — 230 МВт (запущена в 2023).
❤️Ветропарк Хызы-Абшерон — 240 МВт (полная мощность к концу 2025).
❤️Солнечные проекты Билясувар (445 МВт) и Нефтчала (315 МВт) — финансовое закрытие планировалось на COP29.
Результат: за 5 лет солнечная генерация выросла в 12.6 раз, а гидроэнергетика — в 2.8 раза.

Азербайджан позиционирует себя как «зеленый хаб» для региона. В статье четко названы три коридора для экспорта чистой энергии в Европу:
1️⃣Каспий — Черное море — Европа.
2️⃣Азербайджан — Турция — Европа.
3️⃣Центральная Азия — Азербайджан — Европа.
Политическая основа уже есть — соответствующее четырехстороннее соглашение с Грузией, Румынией и Венгрией. Совокупный потенциал коридоров — до 10 ГВт.

SOCAR — больше не просто нефтегазовая компания, а интегрированный энергохолдинг. В подтверждение — цифровизация и эффективность:
❤️Заводы Petkim и НПЗ STAR включены в сеть передовых предприятий «Глобальный маяк» Всемирного экономического форума.
❤️Внедрение искусственного интеллекта на Карбамидном заводе SOCAR в 2024-2025 гг. дало экономию и $13 млн добавленной стоимости.

SOCAR публично заявляет о четких целях:
❤️Присоединение к Хартии по декарбонизации нефти и газа (Oil & Gas Decarbonization Charter) на COP28.
❤️Нулевое рутинное факельное сжигание — к 2030.
❤️Снижение углеродоемкости в добыче (upstream) на 30% — к 2030.
❤️Чистый ноль выбросов (Net-zero) — к 2050.
В марте 2025 года выпущены «зеленые» облигации на $200 млн под 6% для инвестиций в низкоуглеродные проекты.

❗ Вопросы, которые остаются за кадром
Статья — сильный нарратив для внешней аудитории, но некоторые вопросы раскрыты слабо. На бумаге выглядит стройно:
1️⃣Прозрачность данных. Много целевых показателей, но мало базовых уровней (например, по факелу или метану). Как будет проводиться независимая верификация?
2️⃣Рост vs. абсолютные выбросы. Акцент на снижении «интенсивности» выбросов позволяет наращивать абсолютные объемы при расширении добычи. Механика достижения абсолютного сокращения к 2035 году не детализирована.
3️⃣Риски «зеленых коридоров». Политическая воля обозначена, но технические и инвестиционные вызовы (сети, балансировка, безопасность) — лишь в общих чертах.
4️⃣Энергетика и политика. Проекты в Карабахе и Восточном Зангезуре подаются как часть «зеленого восстановления», что добавляет слой постконфликтного управления, прямо не проговариваемый в тексте.

Статья Наджафа — это четкий сигнал рынкам и политикам. Азербайджан через SOCAR предлагает модель, где традиционная энергетика не демонизируется, а используется как ресурс и фундамент для перехода.

Главные цели Баку:
❤️Привлечение внешнего «зеленого» капитала.
❤️Сохранение статуса надежного партнера в новой, углеродно-чувствительной реальности.

Поэтому такая колонка — отличный первоисточник для понимания того, как Азербайджан сам формулирует свою энергетическую стратегию, какие аргументы и цифры выносит на первый план и что сознательно остается в тени.

#внешняя_аналитика_о_кавказе #азербайджан

📱 Сектор гор. Подписаться

Эта новость прошла почти незаметно в экспертной среде. Между тем инициатива важна для понимания того, как Ереван выстраивает стратегическое управление и собирает реформы в единую архитектуру.

Накануне правительство Армении объявило о внедрении новой системы стратегического управления. Она предполагает разработку и реализацию шести стратегий. Для подготовки документов и обсуждения хода исполнения решением премьер-министра созданы шесть рабочих групп:

➡️ Безопасность и внешняя политика: оборона, национальная безопасность, внешняя и внутренняя безопасность, кибербезопасность, продовольственная безопасность, управление рисками стихийных бедствий.
➡️ Человеческий капитал и благополучие: демография и миграция, здравоохранение, спорт, экология, образование, фундаментальная наука, культура, социальная защита, бедность и занятость.
➡️ Экономическая трансформация и устойчивое развитие: структурная политика, «зеленая» трансформация, занятость, природные ресурсы, инновации и высокие технологии, торговля, финансовая система и рынки капитала, инвестиции.
➡️ Территориальное и инфраструктурное развитие: землепользование, городское развитие и пространственное планирование, транспорт и инфраструктура.
➡️ Реформы в сфере правосудия: судебные и внесудебные механизмы, права человека, антикоррупционная политика, пенитенциарная система.
➡️ Реформы государственного управления: данные и цифровая трансформация, кадры государственной службы.

Почему это важно

Первое. Фокус смещается на рамочную систему долгосрочного планирования по ключевым доменам публичной политики. Ранее появлялись отдельные стратегии (например, экспортная). Они решали узкие задачи и не давали единого контура управления. Сейчас видна попытка задать полный стратегический цикл: цели, координация, реализация, мониторинг.

Второе. Заявлено участие негосударственных акторов на формализованных условиях. НКО должны иметь опыт и экспертизу от 3 лет. Академические подразделения допускаются как факультеты, кафедры и т. п. Частный сектор должен существовать от 5 лет и иметь минимум 50 сотрудников.

Это отражает дефицит ресурсов и компетенций внутри госаппарата при подготовке документов стратегического уровня. Одновременно повышается легитимность стратегий через консультационные механизмы. В сфере безопасности ранее подобные документы часто готовились внутри профильных ведомств без системного привлечения широкого круга специалистов.

Выводы и риски

❤️Рамка может повысить управляемость реформ. Критично юридическое закрепление процедур: статус стратегий, иерархия документов, ответственность исполнителей, показатели, порядок пересмотра. Без этого велика вероятность декларативности и параллельного существования «стратегий» и текущих программ без связи с бюджетом и KPI.
❤️Вовлечение негосударственного сектора выглядит позитивно. При этом пороги допуска (3/5 лет, 50 сотрудников) сокращают конкуренцию и могут вывести за скобки небольшие экспертные коллективы, малые исследовательские центры и технологические компании. Это создает риск перекоса в пользу ограниченного круга участников.
❤️Индикатор серьезности реформы — прозрачность: состав рабочих групп, регламент, процедуры консультаций, публикация проектов, фиксация разногласий и обоснование итоговых решений. При низкой прозрачности вовлечение рискует остаться формальным.

#армения

📱 Сектор гор. Подписаться

14 января 2026 года Никол Пашинян в Ереване на площадке AIISA Security Forum в рамках пленарной дискуссии «Армения и мир на перекрестке рисков и возможностей» выстроил аргументацию, объясняющую, почему Ереван меняет подход к оборонным закупкам и к архитектуре безопасности.

❤️Первая часть его аргумента связана с выходом на международный рынок вооружений. Пашинян сказал, что ряд стран раньше сдерживала одна ключевая тревога. Поставленное Армении оружие могло оказаться размещенным за пределами ее суверенной территории. По его версии, ситуация начала меняться после марта 2022 года. Тогда у внешних игроков стало меньше сомнений, что Армения привязывает оборону к рамке международно признанной территории и к принципу территориальной целостности.

Эту линию он встроил в более широкий контекст 2022 года. В качестве важной точки он обозначил пражский саммит Европейского политического сообщества 6 октября 2022 года, где была зафиксирована взаимная приверженность суверенитету и территориальной целостности. В итоге март 2022 года в его логике выглядит как момент сдвига, а октябрь 2022 года как этап закрепления курса в международной рамке.

❤️Вторая часть аргумента напрямую касается ОДКБ. Пашинян назвал участие Армении в организации препятствием для доступа к международному оружейному рынку. Он добавил практический пример. В 2022 году Армения, по его словам, оплатила счета на сотни миллионов долларов за вооружение и технику, но поставки не были выполнены. Этот опыт он использует как доказательство, что прежняя модель снабжения и гарантий безопасности не работает. Отсюда он выводит тезис о легитимности решения заморозить участие Армении в ОДКБ.

Если свести все воедино, то посыл адресован двум аудиториям. Внешним поставщикам Армения предлагает понятную логику конечного использования. Закупки предназначены для обороны в пределах международно признанной территории, что снижает политические риски для продавцов и расширяет круг партнеров. Москве и постсоветскому контуру Пашинян показывает ОДКБ как источник ограничений и невыполненных обязательств, то есть переводит тему из символической плоскости в плоскость конкретных поставок.

Важно и то, в какой момент это прозвучало. Пашинян описал внешнюю среду вокруг Армении как более стабильную, чем раньше, и связал изменения с траекторией, начатой в 2022 году. В его логике оборонные закупки, дипломатическая рамка и долгосрочные инфраструктурно-инвестиционные проекты идут одной линией. Безопасность становится вопросом.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#армения

📱 Сектор гор. Подписаться