Михаил Калик — советский режиссер «шестидесятых», один из создателей «поэтического кино» в эпоху оттепели.

Калик, например, категорически отрицает свою причастность к шестидесятничеству. Общее? Просто нам всем одинаковое количество лет. И то, что у нас было общее, — это компании. Веселые компании и романтизм, полный надежд. Мы не доверяли этой власти.

— Микаэл Таривердиев

Но всё же он разделил авторскую интонацию поколения — вольную, разболтанную, которая после оптимистичного старта с юношеской дурашливостью, становилась по мере 60-х трагичнее, апатичнее, пока, наконец, черно-белое изображение в приступе разочарования не вытеснило цвет из их фильмов.

Но лирика — это то, что мне было вообще присуще, то, что было заложено в душе. Самое главное — оставаться самим собой.

— Михаил Калик

Михаил Ромм относил картины Калика к числу «поисковых», поэтический накал в которых очень высок. В мелких деталях многомерности мира раскрывается сила его поэтического киноязыка, особый контрапункт его произведений. По словам режиссера, сюжет фильма является только шампуром, на который нанизываются мысли, образы, а музыка соотносится с изобразительным рядом по принципу унисонности.

Внешняя «бездеятельность» каликовских героев не отвечала идеологии брежневской эпохи. И потому картины Калика или ставили на полку, или выпускали минимальным тиражом, или вовсе уничтожали.

К 99-летию со дня рождения режиссера открыли его персону на «Чапаеве»: https://chapaev.media/faces/mixail-kalik

Ниа ДаКоста пересматривает «Апокалипсис сегодня» перед началом съёмок каждого своего фильма. Режиссёр новой главы «28 лет спустя», штурмующей серопрокатные экраны прямо сейчас, однажды рассказывала о влиянии Копполы на её отношение к кинопроцессу.

Просмотр «Апокалипсиса сегодня» стал для меня поворотным событием. Люди больше не создают эпические фильмы подобного масштаба.

Есть подозрение, что накануне запуска «28 лет» Ниа пересмотрела «Апокалипсис» не раз. Настроение предполагает.

Классику Копполы о неуловимом полковнике Курце, которая 47 лет спустя снова выйдет в прокат, можно будет увидеть 2 февраля на «Ленфильме». Кто знает, быть может, вы тоже вдохновитесь на создание своего зомби-боевика. Билеты по ссылке.

Тексты января на «Сеансе»

О кино:
• «Воскрешение» Би Ганя
• «Марти Великолепный» Сэфди
• «Голубая луна» Линклейтера
• «Ледяная башня» Хадзихалилович

Не только о кино:
• О Ласло и Беле
• Фрагмент из книги Тиссэ
• Классики о «Потемкине»
• География кино: Архангельск
• Интервью с Алексеем Учителем
• Интервью с Олегом Воскобойниковым

Итоги 2025 года:
• от Андрея Карташова
• от Любови Аркус
• от Максима Селезнёва
• от Алёны Солнцевой
• от Славы Карнаева
• от Михаила Маздрова

Новые персоны «Чапаева»:
• Игорь Савченко
• Владимир Кобрин
• Павел Клушанцев
• Михаил Калик

125 лет назад родился Кларк Гейбл, воплощение золотой эпохи Голливуда.

Его улыбка казалась чем-то сродни благословению небожителя — столь велико было обаяние этого голливудского сановника, начинавшего карьеру с должности театрального полотёра. Скандалы, интрижки, адюльтеры и разбитые сердца соседствовали с успехом каждой картины Гейбла. Всё ему сходило с рук. Сама Джоан Кроуфорд как-то раз сказала: «Я не верю, что найдется женщина, которая устоит перед ним». И она определённо знала, о чём говорит.

Современники называли Гейбла королем. Вместе с его смертью эпоха этого самого классического Голливуда подошла к концу. Последняя роль Гейбла в «Неприкаянных» (1961) совпала с закатом эры недосягаемых звёзд. Менялось отношение к селебритис, менялось кино, менялось время.

Сам Кларк Гейбл не дожил даже до премьеры «Неприкаянных»; в 1962 году умерла Монро; в 1963 году рухнула под тяжестью своего величия помпезная «Клеопатра» с Тейлор; в 1966-м не стало Монтгомери Клифта. «Старый» Голливуд во всём его сияющем великолепии стал музейным экспонатом — ему на смену пришла молодёжь, жаждущая делать и смотреть другие фильмы.

Разумеется, в пантеоне большого американского кино спустя годы нашлось место каждому поколению. Но во главе их величественной залы с терракотовыми акритериями и мраморными балюстрадами, поблёскивая своей кошачьей ухмылкой, восседает именно он — вечный король Голливуда Кларк Гейбл.

Лоренц Харт в исполнении Итана Хоука задаётся риторическим вопросом, который звучит тем чаще, чем ближе «Оскар».

/Голубая луна, 2025/

Студенты киношкол не могут досмотреть до конца «Жюль и Джим» Трюффо.

Американские профессоры бьют тревогу: их подопечные систематично отказываются от полноценного кинопросмотра, потому что постоянно отвлекаются на телефон. Такова повсеместная тенденция, если верить преподавателям. Чёрно-белое кино и, тем более, кино с субтитрами вымещены «эдитами» и вертикальными видео. Из-за этого даже те студенты, которые серьёзно планируют карьеру в кино, нет-нет да срываются в штопор думскроллинга и бездумного листания YouTube.

Одни преподаватели идут на послабления, демонстрируя учащимся лишь фрагменты фильмов. Другие пытаются сразить неусидчивость работами Апичатпонга Вирасетакула — как будто силясь найти ответ на загадку о том, что будет, если недвижимый объект встретится с неостановимой силой. В любом случае, сила тяготения к коротким форматам видится репортёрам The Atlantic непреодолимой и угрожающей кинематографу. На Word of Reel, комментирующем эту ситуацию, в шутку предлагается переименовать понятие «фильм» на «контент». Хотя шутка ли это?

С нашей колокольни проблема видится всё же преувеличенной. Ролан Барт похоронил автора в 1967 году, а тот по сей день живёт и здравствует, диктуя свою интерпретацию вопреки суждениям Барта. «Смерть автора» можно легко прочесть в электронном формате, а можно в бумажном. Помнит ли кто-то увещевания о гибели книг в 2000-е?

Так же было и с кино: сто с лишним лет его коварно пытаются погубить звук, VHS, DVD, торренты, стриминги, искуственный интеллект и Блейк Лайвли. А ему хоть бы хны. Дебюты снимаются, бюджеты выделяются, полки пополняются, Нолан устраивает ядерные взрывы. Да и к чему далеко ходить? На опыте нашей Школы можно сказать, что внимание студентов — штука явно недооценённая американскими коллегами. Ищущий да обрящет, даже если найти нужно редкую версию «Радуги» Донского. Так что не унываем; забвение Трюффо не грозит.