Созрел вопрос, созрел ответ,
Я в низшем смысле — человек.
Во мне два литра пива греют
Душонку, что вечно тлеет.

Я видел ад и гроздья рая,
Я отвергаю суть добра.
Во мне две пачки «Лаки Страйка»,
И я сияю, как звезда.

В меня никто не верил сильно,
Да и на веру я насрал.
Зато каждой буквой, словом
Себе дорогу прорубал.

Во мне здоровье угасает,
Зато пылает дух от зла.
Я не склоню башку ни разу,
Лишь забью её в косяк.

Во мне сомнения летают,
Но и сам я, блядь, парю.
Выпиваю жизнь залпом,
Полыхаю, ухватив судьбу.

Я напишу всё, что надо,
Я разрушу и создам миры,
Я буду мифом управлять,
Я стану зажигать огни.

И когда иссякнут силы,
Я лягу дряхлой книгой в гроб,
Как будто бы на полку сяду,
И запоет вам ветер
Про мою
любовь.

***

Воздух.

Мне нужен был воздух,
и мы открыли окно.

Её голое тело дышало,
а вместе с ней
дышало моё,
а также и стены,
и кровать, —
всё двигалось в потугах,
в состоянии полусна.

У меня закрывались глаза.

Слышались мелодии скорой,
людям нужна была помощь,
слышался гул трамвая,
люди спешили домой,
крутились в этой малотилки,
теряя всё.

А её волосы щекотали мне лицо,
я воткнулся в них носом,
мы сплелись в голый клубок
и уснули
на окраине мира,
отрекаясь от их погони
в сон.

***

Я лезу на стены,
Всё в чёрные пятна,
Бросает сугробы,
И тают они.

А там не земля и не небо, а ты,
Расползаешься кровью, огнём,
И я вижу ужасную боль,
От которой и лезу на стену.

У меня трясутся все кости,
И выворачивает наружу колени,
Апокалипсиса зов,
Поют ангелы в небе.