Если вкратце и без спойлеров: всё началось с того, что печально известный журналист Евгений Богучарский предложил написать мне совместный рассказ. Мы справились с этим на его прокуренных чтениях, о чём вы могли читать в моём рассказе «Прозаические чтения и ядовитые твари». А после он предложил сделать совместный сборник. Я много над чем работал в то время, впрочем, как и сейчас, и пришлось неплохо так втиснуть данный сборник в свой график. Однако где-то на рассказе пятом я решил взяться за него по полной программе, и как итог — суперски провёл время. К нам присоединился потрясающий писатель Вадим Ерцев — наверное, один из немногих, кого мне удалось похвалить за всё время наших читок. И когда Женя сказал, что он будет с нами, я был безумно рад.
И самое главное: что писал я этот сборник где угодно, только не за письменным столом, ха-ха-ха. На крышах — с видом на закаты, которые резали глаза. В кафе, где пахло жареным, а я стучал по клавишам, пока остывал кофе. В такси по ночному Питеру, с ноутбуком на коленях, под жёлтым светом фонарей, пролетающих мимо. На диктофон — когда руки трясло, а мыслей было столько, что они не помещались в текст, и я просто шёл и говорил в телефон, как сумасшедший. На улицах, в переходах, у воды. В барах — под звон стаканов и чей-то пьяный смех, между глотками.
Это не книга, написанная в тишине, а книга, написанная жизнью. Здесь всё: боль, смех, грязь, свет, отчаяние и какая-то злая радость от того, что я всё ещё дышу и записываю.
Читайте, пейте и пойте, и живите. Я — Никита Кузнецов, и это мои разводы. Будет тот ещё приход, если в них искупаться, ха-ха-ха.
Тчк. Тчк. Всем пока.
И самое главное: что писал я этот сборник где угодно, только не за письменным столом, ха-ха-ха. На крышах — с видом на закаты, которые резали глаза. В кафе, где пахло жареным, а я стучал по клавишам, пока остывал кофе. В такси по ночному Питеру, с ноутбуком на коленях, под жёлтым светом фонарей, пролетающих мимо. На диктофон — когда руки трясло, а мыслей было столько, что они не помещались в текст, и я просто шёл и говорил в телефон, как сумасшедший. На улицах, в переходах, у воды. В барах — под звон стаканов и чей-то пьяный смех, между глотками.
Это не книга, написанная в тишине, а книга, написанная жизнью. Здесь всё: боль, смех, грязь, свет, отчаяние и какая-то злая радость от того, что я всё ещё дышу и записываю.
Читайте, пейте и пойте, и живите. Я — Никита Кузнецов, и это мои разводы. Будет тот ещё приход, если в них искупаться, ха-ха-ха.
Тчк. Тчк. Всем пока.
❤🔥2🐳2🕊1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
❤2🐳1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
❤2🐳1
237
СУЩЕСТВО
Ночь.
Шаркают ножки
из туалета
в комнату.
Включается свет.
А в углу
уже скребётся
нечто,
невообразимое
его
существу.
Тысячи ног
и тысячи рук.
Оно быстро
ползёт по стене
и вдруг
замирает,
пока он
трясётся
и хватает
дезодорант.
Пришелец глядит на него,
он подносит баллон,
чиркает огнём,
нажимает на кнопку...
БУМ!
Огненный язык,
подобно ящерке,
схватил
и поглотил
невиданное
ранее
существо.
И он лежит
в кровати,
во тьме,
и боится,
что
вернётся
оно.
26 сентября 2026 года.
СУЩЕСТВО
Ночь.
Шаркают ножки
из туалета
в комнату.
Включается свет.
А в углу
уже скребётся
нечто,
невообразимое
его
существу.
Тысячи ног
и тысячи рук.
Оно быстро
ползёт по стене
и вдруг
замирает,
пока он
трясётся
и хватает
дезодорант.
Пришелец глядит на него,
он подносит баллон,
чиркает огнём,
нажимает на кнопку...
БУМ!
Огненный язык,
подобно ящерке,
схватил
и поглотил
невиданное
ранее
существо.
И он лежит
в кровати,
во тьме,
и боится,
что
вернётся
оно.
26 сентября 2026 года.
❤1🐳1