ТРИ СТОЛБА МОЕГО МИРА

Во мне крутят шестерёнки механизм,
он запускает проекции трёх миров,
что кружатся, как пластинки,
на развалинах шара сего.

Три мира,
три разных вселенных играют во мне,
боль, злоба и веселье
танцуют в теле моём.

Это депрессия, что сжирает
и ноет медленной меланхолией,
эмбиентом из слёз,
где все мы умираем
на работах,
страдая от вышестоящих чинуш,
что порабащают нас,
не давая возможности вдохнуть,
где гибнет любовь,
и животные дети,
и бессмысленность прожигает лёгкие,
как сигарета
с экзистенцией.

Это ненависть,
что борется со всем перечисленным,
устраивает перформансы
и вызовы,
отвергает навязанное ими,
иконоборчеством,
бензином и порохом,
чтобы освободить кандалы,
возвыситься.

И когда депрессия
выливается в злобу,
а злоба побеждает их навязанную суть,
рождается веселье,
и мир кислотных струн
и битов,
и звон барабанов,
и хор.

Я люблю сигары
и клубничные «Маргариты»,
и пляжи,
и секс,
и газеты,
и книги,
и новое всё,
яркие шмотки,
и солнцезащитные очки.

Ведь я злой Элтон Джон,
провозглашаю три мира,
которые, сливаясь воедино
в теле моём,
рождают то самое,
из-за чего
я могу называться
нетленностью
слов.

Созрел вопрос, созрел ответ,
Я в низшем смысле — человек.
Во мне два литра пива греют
Душонку, что вечно тлеет.

Я видел ад и гроздья рая,
Я отвергаю суть добра.
Во мне две пачки «Лаки Страйка»,
И я сияю, как звезда.

В меня никто не верил сильно,
Да и на веру я насрал.
Зато каждой буквой, словом
Себе дорогу прорубал.

Во мне здоровье угасает,
Зато пылает дух от зла.
Я не склоню башку ни разу,
Лишь забью её в косяк.

Во мне сомнения летают,
Но и сам я, блядь, парю.
Выпиваю жизнь залпом,
Полыхаю, ухватив судьбу.

Я напишу всё, что надо,
Я разрушу и создам миры,
Я буду мифом управлять,
Я стану зажигать огни.

И когда иссякнут силы,
Я лягу дряхлой книгой в гроб,
Как будто бы на полку сяду,
И запоет вам ветер
Про мою
любовь.

***

Воздух.

Мне нужен был воздух,
и мы открыли окно.

Её голое тело дышало,
а вместе с ней
дышало моё,
а также и стены,
и кровать, —
всё двигалось в потугах,
в состоянии полусна.

У меня закрывались глаза.

Слышались мелодии скорой,
людям нужна была помощь,
слышался гул трамвая,
люди спешили домой,
крутились в этой малотилки,
теряя всё.

А её волосы щекотали мне лицо,
я воткнулся в них носом,
мы сплелись в голый клубок
и уснули
на окраине мира,
отрекаясь от их погони
в сон.

***

Я лезу на стены,
Всё в чёрные пятна,
Бросает сугробы,
И тают они.

А там не земля и не небо, а ты,
Расползаешься кровью, огнём,
И я вижу ужасную боль,
От которой и лезу на стену.

У меня трясутся все кости,
И выворачивает наружу колени,
Апокалипсиса зов,
Поют ангелы в небе.