ОБЕСТОЧЕННЫЙ

Я сбежал с наркохаты Порнаса,
Сюда, в бабушкину квартиру,
И закончилась ганжа,
Но было ещё море пива!

Я еле встал с кровати,
Достал 0,5 пенного,
Осушил его залпом —
И поплыли, как под душем, стены!

Я схватил себя за голову!
Бросился наутёк!
На улице сидели бабки,
Думали: наркоман её внучек!

А я пробежал километр,
Может, даже два!
И упал под мостом обесточенный —
В небе светила луна…

Вот вам воробушек. Он упал с ветки и охуел.

В ПЬЯНОМ БРЕДУ

Я возвращаюсь домой после прозаических чтений,
пьяный и полный сомнений,
а этот город лижет мои ботинки,
а чешуя неона слезает с вывесок
на асфальт и в лужи,
я перевариваю новость
о том, что завтра
не наступит.

Мы на краю ядерного аппендицита мира,
и кто-то сжимает мою печень,
выдавливая последние крупицы пива
на дышащую мостовую.

Скажи, зачем ты включил шум?

В этом кошмаре не хватало тишины,
как пулям — голов.

Я читал лекцию о смерти в баре
при полном аншлаге убогих,
но кто об этом знает?

Сколько можно перемалывать
их тельца в страхи?

Я — репортёр собственной петли
в прямом эфире из канализации Петербурга.

Россия, прости —
я забыл принять лекарства,
и теперь ты моя галлюцинация,
психоз и Некрополь.

Гори, детка, гори.

Полыхай ярко на рассвете с похмелья,
а то исчезнет мой последний вечер,
и только факты:
мы все уже мертвы,
но почему-то
ожидаем
смерти.

***

Он был той самой пылинкой в лучах света. Я же был той самой тетрадкой, в которой не пишут. Я был бритвой, которой не режут. Я был как последний выживший. Тот самый винтик, что так и не удалось закрутить. Крошка хлеба, затерявшаяся под мраком кровати.

***

У меня есть голубое окошко,
Я смотрю на него иногда,
Когда чайки кружатся в вальсе
В лучах светлого дня.

У меня есть голубое окошко,
И путь хоть сто лет звенят кандалы,
Я подниму лик к блаженному небу
И увижу свободу…

За оградкой
рабочего дня.

131.

НОЧИ

Вечерний запой...

Ведьмин час...

Как на складе
       в доме
          тихо,
и пишу я всё это,
будто в мире один,
а эти крыши,
      уплетают ночь.

Как последний запуганный принц,
теряя видит,
как распяли его любовь
в дальних водах,
где над рекой
родился бы
     великий миг,
но родилась лишь боль.

И её сгоревшее платьице,
как и тело, —
хорошее время
для того,
чтоб постирать
      бельё.

Ночь использует наши мозги,
чтобы утром
проснулись мы
чистыми,
    как листы.

А сгоревшие ведьмы —
лишь отвергнутые бедные души,
из-за которых узнали мы,
что одежда
     в местах сожжения
стирается
    лучше.

Как трупные фабрики,
и мифы о том,
что немцы
из трупов
варили мыло.

Всё есть ложь.

Но не эта ночь.

И не моя
бутылка
пива.

11 июня 2026 года.

БУДЬ

Будь как кубик Рубик,
но не дай себя собрать.

Всегда внутри
держи ещё цвета,
что только ты
способен переставить.

Вращай свой мир как шар,
ищи его внутри себя,
пересобирайся вновь и снова,
но не позволь ни людям,
ни случаю,
                 ни воле
подумать,
что им удалось
тебя собрать.

Будь как пазл,
что вновь и вновь
подкидывает им кусочки.

Пусть сдаются,
не дойдя до конца.

Оставь свой гобелен,
позволь только себе
его шить,
распутывать
                      и собирать.

Сохрани свои миры,
и разрушай,
и созерцай их сам.

И тогда,
когда придёт погибель,
если выбран был ты,
всё придёт само,
и увидят они душу,
что раскрылась как цветок,
цветок размером со вселенную
                  и больше.

Пусть твоя пустота
всегда будет полнее,
чем их попытки
воли.

Хихихи