МНЕ БОЛЬНО

Мне больно от кристальной пыли неба,
Что несётся без оглядки в ад,
В мою перегородку и трахею,
Добавляя мне извечный смрад.

Мне больно от желтых океанов,
Что разлили по стаканам
В страшных барах,
Где женщины, как рыбы, —
Добыча мужика.

Мне страшны танцы алфавита,
Что складываются в ритм
Того, что есть ложь пера,
За которым стоит
Мерзкий графоман.

Мне страшно, что шарик наш пробили
И, словно ужасные вампиры,
Всадив трубочку, испили
Все соки жизни на земле.

Мне страшно умереть в запое,
Мне страшно умереть в рутине.
Но я готов летать, превозмогая страх,
Топиться в страсти истин:

Занюхать те кристаллы неба,
Испить те кружки океана,
Плясать с буквами, как пьяный,
И жадно поглощать миры.

Я есмь отражение.
Я пою сквозь собственную душу
Псалмы ваших судьб
И растворяюсь
В белых дорогах из стихов,
Что для меня —
Мой бог.

Мне страшно,
Но я улетаю от оков
И принимаю боль
Свою и всех богов.

46.

***

Дуга — вверх и вниз…

Не понимаю,
что происходит.

Один день
я готов грызть глотки,
впиваться в печатку,
залезть на небо к Богу,
закричать:
«А ну съебался!»,
разорвать все нити пространства.

Затем наступает
следующий день…

Я лежу
и больше ничего не хочу.

Упадок.

Куча мыслей,
что уже грызут меня,
впиваются мне под кожу,
выворачивают наизнанку,
показывают скелет,
вопят мне:

«Вот! Это всё,
чем ты сможешь стать!»

Дни скачут вверх и вниз,
как кузнечики.

Овраг,
темнота,
одиночество.

Выпрыгнул?

Значит, есть трава,
драки,
солнце,
еда,
секс,
и буквы ласкают тебе,
как ветерок,
выходят из тела,
как листья сакуры,
расцветая, танцуют.

А порой
высераются,
как бритвы,
словно геморрой,
словно суперегерой Россомаха
без регенерации.

Протыкаешь себя когтями
и плачешь от боли.

Но когти — это твой дар.

Сегодня,
как, впрочем, и вчера,
я знаю —
дар со мной.

Возможно, поэтому
мы с ним и скачем.

***

Меня мутит,
я вижу индустриальных созданий,
прохожусь по бетонной плите,
сажусь на сваи,
закуриваю,
молюсь в небытие.

Мне бы просто бросить работу,
убежать от алчных бледей,
и, заснув
за печатной машинкой,
помнить,
как я отдавался ей.

***

И снова удары, так поют сирены
Под звуком печатного станка.

Мам, я не прокалывал вену,
Но я превратился в торча.

Десять лет в Петербурге,
Пять лет запоя, семь лет письма.

Дорогая мамуль, давай нарисую,
Как умирают боги в стране дурака.

Схемы, метафоры, тексты, абзацы,
Сюрреализм строящихся слов.

Я хотел изобразить диаграмму,
А получился радужный мост.

Сегодня
Во имя слов
Я умираю
За свою
Любовь.

А взирают на это
Голуби
С карнизов
Домов.

***

Разрывается водородной бомбой
мысль,
волной сносит принципы,
веру и жизнь.

Кажется,
во имя цели
мне придется покинуть всех.

Ужасное отупление,
в горле ком от того,
что все ждут конца,
хотят смириться,
или уверовать,
что последний вагон открыт всегда,
а во мне отделяются клетки,
разжижается ДНК.

Оно хочет исчезнуть навеки
или покинуть
все города.

Я помню день тот,
когда всё исчезло,
из памяти прогоняя Богов,
я стал раковой палкой
своих же мыслей.

Догораю,
и всё меньше шансов
не превратиться
в пепел
из слов.

Мне хочется жить свободно.

Свобода в современном мире —
миф,
но за жизнь я буду стоять стойко,
впиваться зубами в нефрит.

Лети, моя мечта, птицей,
забудь про божественное лицо.

Он не смог достучаться до жирных зверей,
что уже перестали
считать бабло.