https://sfi.ru/sfi-today/news/pogib-nash-brat-i-kollega-aleksandr-volkov.html

Александра Волкова я видел в последний в 2022 г. на конференции и выставке по философскому пароходу в Доме русского зарубежья. Познакомились мы с ним, кажется, в 2021 г. Я был оппонентом по его диссертации на тему «Философская проблематика в деятельности Московского религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьёва». Диссертация была прекрасна. Помню, что какие-то недочёты я искал с большим трудом. Потом позднее, когда защита прошла, мы с Александром ещё несколько раз виделись. Я ему сказал, что очень не хватает исследований по философским сообществам в России. Кажется, мы обсуждали «Братство Св. Софии», что хорошо было бы и эту тему потом развить.

Александр по человечески мне очень нравился. С ним было легко общаться. Мне казалось, что в будущем у нас будет ещё много времени поговорить о разном...

Светлая память!

Искусствоведка Нина Гурьянова думает, что деятелей русского авангарда начала ХХ века с изрядной долей условности возможно разделить на «провокаторов» и «манипуляторов».

Манипуляторам нравилось везти зрителей по досконально продуманному и сложно устроенному маршруту, указуя на встречные достопримечательности рукой: из их среды в скором времени произрастут Эйзенштейн и прочие баобабы советского конструктивизма.

Провокаторам интересно было дать зрителю по ебалу — и заценить, что из подобной затеи выйдет: в большинстве своем они столкнутся после революции с известными сложностями самореализации в художественном процессе.

Всем этим людям хотелось кушать и денег, и когда Революция 17 года случилась, одни направили стопы свои в поисках работы в пропагандистский аппарат партии большевиков, в то время как другие принялись топить за мир где нет ни денег, ни государства, а значит, и постылой необходимости зарабатывать.

Как логика политического выбора оказывается продиктована стратегией художественного творчества, почему в русском авангарде начале ХХ века оказалась настолько важной анархистская линия и при каких обстоятельствах линия эта потерпела поражение, Нина Гурьянова рассказывает в своей недавно переведенной на русский язык книге «Эстетика анархии. Искусство и идеология раннего русского авангарда», — а я написал о ней для «Горького».

https://gorky.media/reviews/knigi-vmesto-bomb

Погиб Юрий Бутусов (1961-2025)

10 августа 2025 г. Не я один из нашей философской братии уже написал об этом. Присоединяюсь к Никите Сюндюкову, который, как я узнал, также любил спектакли Бутусова. Работы Бутусова философичны в большей степени, чем у многих других режиссёров, которые иногда пытаются повторить что-то очень заумное и холодное. Бутусовские спектакли спасали меня ещё в студенческие годы. Когда казалось, что ничего хорошего в жизни нет. Я помню то чувство, которое подарил Бутусов — будто есть что-то, что гораздо важнее всех страданий и сомнений, которые одолевают меня сейчас. И раз это что-то важное есть — стоит жить дальше. Я нередко пытался раскладывать спектакли Бутусова на составные части. И всякий раз казалось, что это как будто пытаться смотреть фильм, просто проворачивая плёнку кадр за кадром. Для меня Бутусов был сильнейшим экзистенциальным автором.

"Макбетт" в Сатириконе был первым спектаклем, который я увидел. И сразу же полюбил Бутусова. Потом были "Ричард III", "Король Лир", "Чайка", "Отелло", "Макбет.Кино", "Три сестры"...

Про русскую философию часто говорят, что её нельзя рассматривать в отдельности от русской литературы. По-моему, её также нельзя рассматривать отдельно от театра в самом широком смысле.

Я знаю, что некоторые мои однокурсники тоже любили Бутусова. Я не представляю себе ситуацию, когда ты любишь бутусовские спектакли, а они не отражаются в твоей профессии. Отражаются. Лично я учился, сдавал экзамены, зачёты, поступал в аспирантуру, а Бутусов как будто всегда был рядом.

Бутусов не был склонен занимать какую-то позицию в политике. Вообще сторонился политики. Но его спектакли говорили всегда больше, чем его интервью. .

В "Чайке" Бутусов сам врывался на сцену. Так он однажды ворвался в жизнь каждого, кто его полюбил.

ОБРАЩЕНИЕ К ДРУЗЬЯМ «НАПИЛЬНИКА»

Мы хотим сделать неприятное, но крайне важное сообщение: закон о запрете для иноагентов заниматься просветительской деятельностью, который вступает в силу 1 сентября, может в принципе лишить нас возможности распространять книги людей, внесенных Минюстом РФ в этот перечень.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН КИРИЛЛОМ ФЕЛИКСОВИЧЕМ МЕДВЕДЕВЫМ, ЯВЛЯВШИМСЯ УЧАСТНИКОМ "РОССИЙСКОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ", ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ

Между тем, у нас как раз имеется в продаже книга человека, причисленного по принципу коллективной ответственности к сонму иноагентов за старое членство в РСД: «Антифашизм для всех. Исправленный и дополненный» Кирилла Медведева.

У нас остались книги Кирилла — и всего 2 недели на то, чтобы распродать их в соответствии с законом.

Все, что мы можем сделать в такой ситуации — это снизить цену на них до минимально возможной: до 300 рублей. Заказать книгу можно через @napilnik_bot.

Купив «Антифашизм для всех», вы сильно поможете нашему крошечному издательству, в бюджете которого нераспроданный тираж грозит проделать серьезную дыру.

Купив книгу Кирилла Медведева, вы поддержите правильные ценности и получите артефакт на память о трудных временах.

И кроме того, если вы не купите её сейчас, то можете больше не купить никогда.

ВОСКРЕШЕНИЕ, РУССКИЕ И ПРОЕКТ

Лёша Павлов поднял страшный вопрос о Воскрешении. Упомянув старину Оригена, он сразу указал на самое стрёмное в этой теме — на телесность, на физику тела. Как это будет, если серьёзно задуматься о микроорганизмах, которые нас населяют? Да и в целом, какого это — когда воскрешение понимается не аллегорически.

Я вот человек ленивый. В аллегорическом прочтении таких сюжетов есть место и для кропотливой работы, и для работы тех, кто устаёт от любой работы. Как хочу — так и пониманию. Это в какой-то степени — как читать большую часть текстов Жака Деррида. Крутишь-вертишь, что-то понял, что-то не понял, но было очень интересно!

Если нахмурить брови — голова ломается очень быстро. В русской философии очень странную позицию по вопросу Воскрешения занял русский космизм. Вроде как и физическое тело там тоже упоминается (и сшивание тканей даже), но всё это подаётся проективно — впереди будет такая наука, такое общее дело, такие мы все будет особыми имморталистами, что сейчас даже представить сложно. Русский космизм для меня — поэтическое проективное прочтение физикалистских проблем, которые богословы и философы применяют к вопросам христианского вероучения.

Если немного отступить от темы физикализма, смерти и Воскрешения, то давайте вспомним, сколько у нас проективного в русской философии? По-моему немало (что проекты Вл. Соловьёва, что евразийство, что мистический анархизм). В конце 2000-х гг. многие смеялись над тем, как хипстеры всё превращают в проект. Так может мы, русские люди, более всего склонны к проекту?

А что если мы и есть проект? Вот такая у нас историческая миссия. Тусоваться мы ещё научились в XVIII-XIX вв. Русская тусовка — это не ламповые посиделки, конечно. Это Бакунин, Герцен, Соловьёв в Египте, Вяч. Иванов в Италии. Иногда русских отправляют тусоваться даже тогда, когда им не очень хочется. На кораблях и поездах. Так что постпанк, инди сцена, арт-посиделки, Гараж — это правда русское.

Что касается Воскрешения. Может ли воскреснуть проект? Сложный вопрос. Hard problem даже.

Как любит говорить Андрей Тесля, "хорошие новости с книжных полей". Новая книга Анны Резниченко на подходе. Мы, русские философы, её знаем как прекрасного специалиста по религиозной философии. Могли бы выкатить тут список достижений, свершений и побед, но делать этого не будем. Гугл пока не закрыли. Сами справитесь.
От себя скажу. Нууу...вот про Дурылина я узнал именно от Анны Резниченко. А это только верхушка айсберга. Короче! Ждём!

Ну и если говорить про те самые книжные поля, где бывает что-то хорошее, то вот новая книга Константина Антонова "Religio et Ratio: Религиозная жизнь и пути ее рефлексивного осмысления". Книга не по русфилу (хотя он там внутри стопудов есть!), но важная.

И вот такая обложка в итоге

РОДИНА, ПОЧВА, ПАРМЕНИД

Последний опус Александра Гельевича натолкнул меня на мысль, что абсолютная редукция всего и вся до Родины как до некоего первичного Начала (как будто читаешь фрагменты философов Милетской школы, боясь выйти из палаты, как Рик Граймс в первой серии "Ходячих мертвецов") заслуживает продолжения. Мысль нетривиальная.

С одной стороны Аполлон Григорьев и почвенники, с другой — Парменид. Где-то над всем этим Владимир Сорокин, только что закончивший роман "Голубое сало". Александр Дугин как-то говорил, что движение куда-то — бессмысленно. Нужно движение по кругу (его цитата: "земля то наша!"). Хороводы как альтернатива всей существующей культуры — это наверное верхушка айсберга.

Я думаю, что онтология Дугина примерно следующая:
Движения в привычном смысле слова нет. Есть только Родина как почва. Почва везде. Всюду. В глазах, во рту, в носу, словом везде. Нам только кажется, что мы куда-то ходим, что-то делаем. На самом деле ничего этого нет. Бытие неделимо. Разумеется, черепаха всегда впереди Ахиллеса, а стрела всегда находится в состоянии покоя (а мы думаем, что она куда-то летит).

Ничего невидно и ничего неслышно. Но видеть и слышать не нужно. Люди как таковые — подобны грибам (шутка про Ленина от Курёхина). Люди соединены через почву. Неважно, как ты умираешь. Из-за преступления перед Родиной, или просто потому что "товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка"). Правда, неважно. В конце концов всё снова возвращается обратно в почву.

Родина важнее дружбы, любви, свободы, справедливости, важнее даже чувства патриотизма, важнее истины, добра и красоты.

Да и Царства небесного тоже нет. Есть Армагеддон. Есть страшная аномалия (или Демиург) в форме коллективного Запада. Как так произошло — непонятно. Но произошло. Армагеддон — это хорошо. Хорошо — в смысле нормально. Это нормальный ход вещей. Что там дальше будет — неясно. Вроде бы Страшный суд. Но Бога точно нет. Есть Родина.

В ответ на слова Бориса Межуева, цитирующего Вадима Цымбурского ("Когда всё это кончится?") можно ответить только словами героя Папанова из "Берегись автомобиля": "Никогда" (характерный смех Папанова над ухом героя Андрея Миронова).

Этот прекрасный мир до неолита
(Лейла АбдельРахим как героиня постсоветского анархо-примитивизма)

Наконец-то появилась хорошая запись нашей старого разговора об анархо-примитивизме на Серебряном дожде с Антоном Кузнецовым. Наслаждайтесь палкой-копалкой.

А так как этот канал хочет вам рассказать не только о том, как мне плохо, но и периодически напоминать о русской философии, то вот вам пост-советский герой от анархо-примитивизма — историк и антрополог Лейла АбдельРахим (воз борн ин ЮССР).

Несколько раз упоминал её в своей книге, но толком ничего про неё не рассказал. Хотя ещё в далёком 2022 г. у меня был целый блок из лекции, где я рассказал про её исследования. Лейла оказалась очень дружелюбной. Посмотрела это видео. Написала у себя в запрещённой на территории РФ социальной сети, что я вообще всё неправильно понял, что я местами ошибался, но в целом сойдёт.

Предлагаю вашему вниманию прочитать перевод (да, она пишет на английском, но интервью часто даёт на русском) её статьи о том, как быт, хозяйство, очаг и дети — это про одомашнивание внутреннего мира (это плохо). Не всё сводится к Джону Зерзану! Мы и сами можем про радость до-неолитического мира рассказать!

И кстати тут вот за 2025 г. Лейла рассказывает, что нам все врут!

РАХИЛЬ БЕСПАЛОВА

Лев Шестов успел сделать очень важное. Мало того, что написал и рассказал, что думал, так ещё и оставил после себя учеников и последователей (об этом специальная книга Ксении Ворожихиной). Рахиль Беспалова — отличный пример, когда последовательница философа превращается в самостоятельную исследовательницу.

Литератор Алексей Макушинский ("Город в долине", "Пароход в Аргентину", "Остановленный мир", "Димитрий" и др.), с которым мы вместе не любим очень многое и с которым мы вместе тоже любим очень многое, перевёл работу Рахиль Беспаловой про "Илиаду".

Вот что пишут на сайте издательства:

Рахиль Беспалова (1895–1949) почти неизвестна в России. Мыслительница, причисляемая к экзистенциальным философам, ученица Льва Шестова, оказавшая значительное влияние на Альбера Камю, она писала на разные темы и о разных авторах, однако знакомство с ней стоит начать с книги «Об „Илиаде“» (1943). Серия кратких портретов главных персонажей великого эпоса постепенно перерастает в рассуждения о гомеровском и библейском началах европейской культуры, их очевидных противоречиях и глубинном родстве.

Пока предзаказ. Но уже ура!

Чтобы не скучать в ожидании, когда вы дождётесь выхода книги, вот тут можно почитать мою рецензию на книгу Алексея Макушинского "Предместья мысли. Философическая прогулка" (2020).

Но не отвлекаемся! Рахиль Беспалова!

PICK ME ИСТОРИК РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ (СВИДАНИЕ)

Про феномен пик-ми ("выбери меня") написано уже много. Были сперва только пик-ми гёрл, теперь ещё и пик-ми бой. Я решил, что эволюционировать этот феномен обязательно должен до пик-ми историка русской философии. Свидание с ним (а может быть и с ней!) должно выглядеть примерно так:

— "Большая часть истории русской философии — чистая шиза. Ну кто-то же должен её изучать. Да-да, ты не ослышалась. Я правда считаю, что русфил — шиза."

— "У меня очень скромная экспертная область. Первая половина XX в. Я дальше не лезу. Я знаю, что многие любят писать и про славянофилов, и про евразийцев...Я так не делаю. Понимаешь? Должна быть какая-то...академическая скромность что ли..."

— "Достоевский и Толстой. Да. Очень их люблю. Конечно. Если бы не Камю и Сартр — вряд ли бы кто-то рассматривал их в качестве thinkers (хороший акцент). Но по мне так реально их понял только Витгенштен"

— "Я очень люблю аналитическую философию. И спекулятивный реализм тоже. Не понимаю, почему надо выбирать. Это же современная философия! Ты знаешь больше меня! Ты же Хармана переводила. Я то только часть переписки Бердяева с Маритеном...Что именно? Ой да по мелочи..."

— "Я не понимаю связь между русфилом и консерватизмом. Я вот левый либертарианец, а в прошлом был анархистом. Не помню, чтобы хоть что-то меня интересовало в политической мысли Леонтьева, например, хотя у меня 2-3 статьи есть. Для истории это важно, но для современности - такое себе, знаешь..."

— "Тебя цитируют наверное везде. Уверен."

— "Да, большая часть моих коллег вообще современной философией не интересуются. Знаешь, по правде говоря, они и европейской и американской тоже не интересуются. Я вот чувствую себя изгоем иногда...Но понимаешь, всё-таки русфилом кто-то должен заниматься, а иначе это будет полное мракобесие...Да, или шиза! Ты очень смешно пошутила!"

Я жёг книги. Я выбрасывал книги. Я удалял PDF файлы. Я форматировал диск, зная, что там есть электронные копии книг. Я рвал страницы книг. Я рисовал в книгах. Использовал книгу в качестве подставки под кружку.

Ещё я читал книги, боясь дышать. Не потому что чтение было захватывающим, а потому что издание было редким. 1920 гг. Россия и Российское зарубежье. Представляете, что тогда было за качестве книгопечатания? Особенно если книга выходила в разгар Гражданской войны. Понимаете. Я вдыхал пыль. Я читал книги, которые долгое время лежали в воде. Потом восстанавливал текст.

Любой, кто работал с редкими книгами той поры, знает, что львиная доля их — не вписывается в современность. И их переизданию были бы не рады.

Ещё я отдавал книги. Менял книги на другие книги.

И никогда не считал, что стану умнее от книг. Скорее стану безумнее, но точно не умнее. Книга — это вообще не про волю к истине. Книга обманывает. Но книга соблазняет. Книга приглашает в жизнь. В новые миры. Книги знакомят с людьми. Книги иногда сводят людей. И тогда люди живут долгую (а возможно, что даже счастливую) жизнь.

Важно, кто книги просто есть. Они могут исчезать. Они могут появляться. И их исчезновение должно быть частью повседневной жизни. Где пропала одна — появится другая (возможно).

К сожалению, у нас 1 сентября 2025 года. С днём знаний. Рукописи горят так же, как и люди. Берегите себя. Иногда и книги. Пусть книга покинет вас, когда вы полюбовно с ней расстанетесь. А не потому что политическая система сказала, что вам нельзя быть с ней вместе.

ПЁТР РЯБОВ О КНИГЕ КОЛИ ГЕРАСИМОВА

Наконец-то вышла рецензия Петра Рябова на мою книгу. Все, кто давно ждал критического очерка, вы дождались! Вы его получили. Я невероятно благодарен Петру Владимировичу за анализ, за критические замечания, за все комментарии, которые я, разумеется, учту в своей дальнейшей работе. Отдельное спасибо Анне Резниченко, благодаря которой эта рецензия (в формате "размышление над книгой") вышла в свет.

С Петром Рябовым мы начали спорить, когда я, студент 4-го курса, прочитал его книгу "Философия классического анархизма (проблема личности") (2007). Мне очень понравилась книга. И я был возмущён тем, что почти по всем ключевым вопросам мы с Петром расходимся. Я позвонил ему, сказал, что учусь на 4-м курсе, что мне всё нравится в его книге, я со всем, что там есть, не согласен. Это была весна 2009 года. Так и начались наши многочасовые разговоры.

В 2013 г. Пётр был оппонентом на защите моей диссертации. Пётр написал тогда многостраничный отзыв, который разбил на несколько глав и параграфов. Помню, диссовет не верил в происходящее. Ирина Блауберг, как сейчас помню, встала и сказала: "Понимаете, у них так принято!".

Сейчас мы продолжаем постоянно спорить. В этом смысле ничего не изменилось. Наверное, изменился я. Изменился ли Пётр? Не знаю. Иногда кажется, что он не изменился вообще. Я благодарен ему за все советы и критику, которая была, есть и будет. Пётр Рябов — редкий случай, когда человек на протяжении своей жизни сохраняет критический нрав и уважение к собеседнику. Если бы не Пётр Рябов — не было бы это книги. Он это знает. Я знаю, что он это знает. Мы вдвоём знаем, что нам всегда не хватает времени и сил, чтобы продолжать нашу бесконечную дискуссию. Она длится с 2009 года.


ЧИТАТЬ/СКАЧАТЬ: https://philosophy.rsuh.ru/jour/article/view/800

Для цитирования:

Рябов П.В. Разбитые мечты о свободе. Размышления над книгой Н. Герасимова «Убить в себе государство. Как бунтари, философы и мечтатели придумали русский анархизм» (М.: Individuum, 2024. 352 c.) // Вестник РГГУ Серия «Философия. Социология. Искусствоведение». 2025. №(3). с. 75-83.

https://doi.org/10.28995/2073-6401-2025-3-75-83

О НАШЕМ БЕЗУТЕШЬЕ

Безутешье усиливается по мере приближения осени. Лирику проще увидеть в романах Тургенева и рецептах психиатров, чем за окном. Не нужно очаровываться "краскам осени". Рано или поздно безутешье вас нагонит. К чему это я? К тому, что у нас есть только плохое. И только из плохого мы и можем сделать что-то хорошее.

Александр Ветушинский одним из первых отважился говорить не просто о финансовом коллапсе философов, которые так и не смогли стать проректорами проректоровичами, а об экзистенциальном ужасе тех, кто выбрал академию, выбрал соблазн. Вот ты философ, а тебе всё хуже и хуже. Вроде бы предупреждали, что знания преумножают скорбь, но постструктуралисты нас убедили, что всё как раз наоборот. Однако веселее от этого никто не стал. Семён Ларин поддался порыву — теперь он тоже с нами. Тоже негодует. И правильно делает. Лёша Павлов нет-нет, да и расскажет что-то жуткое.
Почти год назад прекрасная Катя Колпинец вдохновила меня написать пост о нашем ужасном прекарном статусе. Я подумал, что что-то происходит — плохое, которое может перейти в хорошее.

Философы — просто отвратительны, когда пытаются говорить о личном. Если спросить философа "Что ты чувствуешь?", он воспримет это как "Что ты думаешь?" (в лучшем случае "Что ты ощущаешь?"). Философы закрыты. В этом наша слабость и сила.

И тут я читаю этот поток философского безутешья. Спасибо, осенний телеграмм. Мрак. Наш. Российский. C настоящим переживанием huge frustration. По законам великого сериала "Секс в большом городе" я отдался внутреннему монологу, который начинается со слов "И тут я подумал...".

И тут подумал, что может быть наша фрустрация — это как раз прекрасный строительный материал для новой философии. Покойная Елена Косилова говорила об огромном чувственном, этическом и интеллектуальном богатстве человеческого бессилия (некролог в последнем выпуске Вестника РГГУ). Не знаю, куда нас приведёт эта осень, но я очень рад, что философы стали больше и чаще открываться. И даже, если мы обнаружим внутри себя полное отчаяние — может быть это будет первый шаг к надежде.

Философы умеют делать конференции, семинары, обсуждать сложные вопросы, умеют поддерживать уровень дискуссий (не ниже стран восточной Европы, ну вы понимаете), умеют подписывать письма, не подписывать письма, умеют делать арт-группы, ходить на митинги и далее по списку, который я не буду воспроизводить, потому что уже давно ничего нельзя.

Может быть философов надо было довести до состояния, когда у них не просто ничего нет, но ещё им ничего нельзя — может это и есть условие, при котором философ готов рассказать о себе. Я не об интеллектуальной биографии. Я об истории личного падения. Я уверен, что жизнь там — где человек падает. Ницше советовал таких подталкивать. Не уверен, что это было буквально про жизнь, но сейчас в это хочется верить.

Коля Герасимов вчера написал про безутешных русских философов (и меня в частности). После этого я подумал, что сейчас и правда могу описать своё состояние как безутешное. Мне по этому поводу вспомнились стихи Сергея Марковича Гандлевского:

Фальстафу молодости я сказал «прощай»
И сел в трамвай.
В процессе эволюции, не вдруг
Был шалопай, а стал бирюк.
И тем не менее апрель
С безалкогольною капелью
Мне ударяет в голову, как хмель.
Не водрузить ли несколько скворешен
С похвальной целью?
Не пострелять ли в цель?
Короче говоря, я безутешен.

И другое стихотворение (привожу только первую часть):

Будет все. Охлажденная долгим трудом,
Устареет досада на бестолочь жизни,
Прожитой впопыхах и взахлеб. Будет дом
Под сосновым холмом на Оке или Жиздре.
Будут клин журавлиный на юг острием,
Толчея снегопада в движении Броуна,
И окрестная прелесть в сознанье  моем
Накануне разлуки предстанет утроена.
Будет майская полночь.  Осока и плес.
Ненароком задетая ветка остудит
Лоб жасмином.  Забудется вкус черных слез.
Будет все. Одного утешенья не будет...

Когда у меня был стрим с Гандлевским, я спросил его об этом мотиве неудовлетворенности жизнью в его поэзии, на что он мне ответил цитатой из Ходасевича: «Кажется, в этом и заключена сущность искусства (или одна из его сущностей). Тематика искусства всегда или почти всегда горестна, само же искусство утешительно. Чем же претворяется горечь в утешение? Созерцанием творческого акта — ничем более».

А ещё сегодня день рождения у самого безутешного русского поэта – Бориса Рыжего.

НЕБЕЗУТЕШНАЯ ДИСКУССИЯ О БЕЗУТЕШНОСТИ (КАРТОГРАФИЯ)

Очень рад, что коллеги по цеху поддержали начало нашего с Семёном Лариным разговор о безутешности философии (в том числе русской). Пока читаю все ответы и реплики. Готовлюсь написать свой ответ. А вот пока картография утешительных и неутешительных тезисов о безутешности.

Семён Ларин
Дмитрий Жуков
Владимир Маковцев

Мне нравится, что наконец-то заговорили о личном, о депрессивном, о пессимизме (но не как о единственно возможной форме существования безутешья), а также о том, что само мышление — это риск (это так). Это не значит, что мыслят только философы, но пока мы говорим о том, в какую культуру мысли мы все попали и что с этим делать.

Я думаю, что как раз пришло время поговорить не о прекарном, не о том, что если бы философам платили всякий раз, когда они думали бы о том, как им платят всякий раз, а о том, что мрачнее и суровее этой мысли. Что если бы мы были лишены всех финансовых трудностей? Что если бы мы обрели высокий социальный статус?

Философия — это не сидение на всех стульях одновременно (как считают те, кто полагает, будто бы философия — это сразу о всём и ни о чём). Нет, это подсаживание себя на иглу ежеминутно. Отсюда это странное чувство дурмана эпикурейской беседы.

МОЙ ОТВЕТ ПО ПОВОДУ БЕЗУТЕШНОСТИ

Раз уж и другие включились. И даже Никита Сюндюков нашёл время высказать своё мнение, то давайте я вам расскажу, что я думаю, прочитав нас/вас и себя самого.

Вот в комментариях отметился (ились?) сны маминой подруги (Владимир Нишуков), который указал на дно внутри дна, подобному тому, как Эмма Гольдман указала сто лет назад на вроде бы очевидный факт (но тогда в нач. XX в. не особо замечаемый), что угнетаемые могут быть угнетателями. Короче. Философы стоят на плечах друг у друга. Если ты не проректор проректорович, то ты каким-то образом всё равно тот, кто ты есть, потому что кто-то проиграл, когда-то застрял на кафедре онтологии и теории познания философского факультета, а потом вышел из игры. Драматизм франшизы фильмов "Пила". Несчастный приковал себя к философии, а потом отлучил себя от неё. А дальше вся жизнь — пилишь себе ногу в надежде освободиться, но пила тупая, да и больно, опять же. Часики тикают, но неизвестно, сколько Джон Крамер тебе отвёл на эту самую игру. Короче, Владимир, получивший лайк от Антона Котенёва, говорит нам следующее: вам повезло, вы академические философы.

Что я могу ответить? В 2010 г. я помню отчасти в шутку, отчасти не в шутку решал, что есть два стула два пути: (1)очень интересная, но ужасная жизнь, а есть (2) скучная, но наверное не такая ужасная жизнь. Я выбрал первое. Всё сбылось. Бойтесь своих желаний. Слишком интересная жизнь оказалась невероятно ужасной. Возможно, одно питает другое. Интерес питает ужас, как страсть к риску питает любознательность. Причастность к корпорации (к масонам и т.д.) не так уж утешает. Скорее, по мере профессионального развития и личной деградации ты понимаешь ничтожество всего, что тебя окружает. Дело не в знании. Дело в экзистенциальном опыте. Я, например, не хочу знать, насколько всё кошмарно. Поэтому и тусуюсь в области истории философии. Там нет-нет, да и анекдот прочитаешь у кого-то в письме, ну или увидишь слово ЖОПА в архивном документе 1930 гг. — и то радость!

Но отравленный философии детокс не получит. Получил ранение от грубости жизни? Философия тебя разъест нафиг.

Но есть и хорошее: всё-таки выбирая путь несчастья, понимаешь, что другого пути на самом деле не было. Беда в том, как этот путь пройти.

Безутешность философии так сильно связана с поиском альтернативных путей философского строительства. Хоть подкасты, хоть квесты, хоть артпром, что угодно! Эпоха немного играет нам на руку. Зачем вам астрология, когда есть спекулятивный реализм? Зачем вам сомнительные духовные практики, когда можно прочесть про сомнительные практики, проверенные временем (я про наш Серебряный век). Полиамория? Открытый брак? Ну так Мережковские и Бунины есть. Тянет на пубертатные приключения? Кузмин!

Философия остаётся безутешной, но с огромным количеством вариантов сделать свою жизнь хуже, но интереснее.

Маша офигенный специалист. У меня бы не было никакого нормального группового опыта в области философского консалтинга, если бы не она. Из всех кого я знаю, Маша после психологического факультета МГУ постоянно совершенствует свои знания как психотерапевт. И у нее уже какой-то гигантский профессиональный опыт.

Пранк вышел из под контроля. Уже и в Philosophy Today наша дискуссия превратилась...в инфоповод что ли? Я бы переформулировал один из тезисов. Надо ненавидеть себя в философии, и не философию в себе. Это в Европах друг друга аргументами бьют (особенно у аналитиков), а в русской традиции принято рассуждать в форме аутоагрессии.

Семён Ларин и Лёша Павлов продолжили тему символического капитала. Который, как я понял, многим нифига не сдался. Возражу. Но скромно. Символический капитал — разный. Мне мой символический капитал помог не умереть за стабильные 40к в месяц (в должности ведущего научного сотрудника) в Доме русского зарубежья. Говорю про себя — про других не знаю. Именно символический капитал привлёк людей, которые хотели послушать мои лекции или получить консультацию. Суммы озвучивать не буду. Спасибо, что живой.

Я помню, как были попытки напасть на Петра Рябова в сетях, мол как это так, философ и исследователь анархизма берёт деньги за лекции. Как сейчас помню, все точки над i расставил мем из фильма "Волк с Уолл-Стрит", где Ди Каприо обмахивается деньгами (мол это Рябов после каждой лекции в "Архэ")

Что касается вообще статуса интеллектуала, если начинать сравнивать ситуацию Запад-СНГ. Как бы это сказать. Мы в какой-то степени ближе к эмигрировавшим философам 1920-1930 гг. Которые как раз получали тот самый символический капитал в Европе, а дальше — у кого как. о. Сергий Булгаков не получал золотые горы за свои книги. Скромно жил как священник, но стабильно, преподавал даже, да ещё и в Лондон катался. Бердяев получал гонорары (удачно выстрелило его "Новое средневековье", которое заметил в последующем даже Олдос Хаксли), но кидал их в YMCA-Press (то, что он встал у руля издательства — тоже результат использования символического капитала).

Иван Ильин свой символический капитал потратил на Белое движение.Нуу...его выбор. Георгий Федотов вложил всё в ...по сути в особый вид поликики (христианская демократия).

Но были случаи, когда символический капитал был, но человек его никак не использовал. Евгений Спекторский был прекрасным специалистом в области социальной эпистемологии, но почему-то решил, что публицистика — это его, хотя мог бы уделать того же Жоржа Гурвича (который из Георгия в Жоржа превратился, как увидел Дюркгейма). Владимир Ильин — кажется сам не понял, что знал и что у него получалось хорошо...

Так что символический капитал есть. Но конечно лучше, чтобы рядом был кто-то тип графа Шефтсбери (как у Дж. Локка). У главного хороводоведа и монстра геополитики, кстати, как мне кажется, такой граф есть. Но не будем показывать пальцем.

Живём в эпоху, когда философия на самом деле почти уже везде. Как будто принято шарить за философию. При этом сам по себе статус профессионального философа до сих пор непонятен. Нестандартная траектория карьеры философа, о которой писал как-то Саша Ветушинский — скорее правило, чем исключение.

Словом, мем "люди, которые делают философию, люди, которые читают философию".

Поддержим студенчество, которое ищет ответы там, где мы ищем вопросы. Подробнее тут