Прочла книгу Льва Данилкина "Палаццо Мадамы" - и она, конечно, абсолютно выдающаяся. Пожалуй, даже потрясающая. Лучшая биогарфия музейного деятеля (не слишком, пожалуй, многолюдная номинация). Лучшая биография, написанная Данилкиным (после популярного и увенчанного наградами "Пантократора солнечных пылинок" задача, так сказать, со звездочкой). И, как мне кажется, просто лучший русский биографический нон-фикшн за последние годы (а вот это, согласитесь, весомая заявка на успех - тем более, что конкурировать в моем персональном рейтинге "Палаццо" приходится с почти такой же выдающейся биографией Егора Летова "Он увидел солнце", написанной другим блистательным выпускником старой "Афиши" Александром Горбачевым*).

Для выбранного автором жанра - и с учетом личностных особенностей главной героини - в "Палаццо Мадамы" удивительно мало анекдотов. Но те, которые есть, тоже выдающиеся.

"Дело в том, что, согласно мемуаристке (Лариса Салмина-Хаскелл - ГЮ), предыдущий претендент на место комиссара <советского павильона в Венеции> был отправлен от СССР на выставку за границей и, находясь в возрасте за 70, умер в Швеции от переутомления. Новым комиссаром должен был стать А.Губер из Пушкинского. Однако «в то время все крупные платежи в иностранной валюте для Министерства культуры СССР подписывал сам Хрущев. Получилось так, что в первую очередь он подписал оплату цинкового гроба для транспортировки умершего куратора из Швеции, и это было так дорого, будто гроб был из золота! А следующим, чьи документы шли на подпись Хрущеву, был 60-летний Губер, который должен был ехать в Венецию. “У вас есть кто-нибудь помоложе?” — спросил Хрущев. “Нет”, — ответили ему. Дальше шли мои документы на грант в Париж (заявка на изучение итальянских рисунков в Лувре). “Вот она поедет, ей 30 лет, отправляйте”».

*иноагент

Пишут, что против историка кухни Павла Сюткина заведено уголовное дело, а сам он задержан - как обычно, "за фейки", то есть буквально ни за что, не за преступления, а за слова и мысли.

Я очень люблю книгу Павла и Ольги Сюткиных "Непридуманная история русской кухни", часто ее цитирую и на нее ссылаюсь. Ее сейчас уже не купишь (с 2011 года, насколько я знаю, разошлось несколько тиражей), но у Павла и Ольги есть много других книг - умных, авторитетных, основанных на глубочайшем знании предмета и при этом великолепно написанных - вот, например, эта. И они пока в продаже.

Виртуальные солидарность и поддержка - валюта изрядно поистершаяся в последнее время, и от уголовного преследования помогает так себе. Но молчать - выбор еще хуже, поэтому просто знайте: все это происходит прямо сейчас, прямо рядом с нами. Замечательного писателя и исследователя задерживают просто за то, что его мнение отличается от линии партии.

Я надеюсь, мы доживем до того дня, когда этому беззаконию придет конец. Пока же давайте купим книг Павла Сюткина, ибо стратегия запасать книги на черный день - нужная, важная и полезная, причем и для нас, и для автора.

POV: впервые в жизни угадала, кому дадут Нобелевку, но радости ни на грош. Ласло Краснахоркаи, как и было предсказано.

Впрочем, нет, вру: радуюсь за CORPUS, выведший венгерского живого классика на наш рынок (новый роман «Возвращение барона Венкхейма» обещают в следующем году), и за "Поляндрию", подхватившую знамя и выпустившую в прошлом году не то графический, не то мультимедийный (там еще и саундтрек имеется), не то просто роман Краснахоркаи "Гомер навсегда".

В остальном же Нобель как Нобель, скучный, респектабельный, никакой. Сегодня поговорим, завтра забудем. Эх, верните мне мои 2015 (Светлана Алексиевич), 2016 (Боб Дилан) и 2017 (Кадзуо Исигуро) годы. Вот то была жизнь.

А потом наступает тот день, когда за интервью к тебе приходят дети (!!!) твоих университетских соучеников, ужас просто. По просьбе Михаила Довлатова рассказала медиа "Москвич Mag" о моих отношениях с Москвой - городом для меня не родным, но невероятно любимым.

Галина Юзефович – специально для Осторожно Media.

О новом лауреате Нобелевской премии по литературе Ласло Краснохаркаи, предсказуемости решений Шведской академии и ее новом консервативном курсе, при котором практически невозможно представить премию у неожиданного писателя (или вообще певца, как Боб Дилан).

Венгру Ласло Краснохаркаи 71 год, и по меньшей мере 30 из них он провел в статусе живого — и крайне респектабельного — классика. В традициях новейшей литературы Восточной Европы Краснохаркаи работает на стыке магического реализма, антиутопии и фантасмагории. Его книги переведены почти на все европейские языки (в том числе на русский), а в 2015 году он был удостоен Международной Букеровской премии, причем, что довольно удивительно, не за один роман, а как бы по совокупности заслуг.

Присуждение Краснохаркаи Нобелевской премии трудно назвать неожиданным — так, мне, например, впервые в жизни удалось заранее угадать, чье имя произнесет в 13.00 по стокгольмскому времени постоянный секретарь литературной Нобелевки Матс Мальм.

Прошлый созыв Шведской академии тяготел к провокативным и неординарным решениям, награждая то Боба Дилана, то "попсового" по мнению многих Кадзуо Исигуро. После изменений в составе академиков, произошедших в 2018 году в результате крайне неприятного сексуального скандала, Нобелевка, словно дистанцируясь от прежней разгульной вольницы, взяла курс на предельную консервативность.

Идеальный гендерный баланс среди лауреатов (четверо мужчин, четверо женщин), ориентация на проверенных, хорошо себя зарекомендовавших авторов с безупречной репутацией — вот, что сегодня представляет собой главная литературная награда мира. Честно сказать, не уверена, что это идет Нобелевской премии на пользу — решения жюри выглядят предсказуемо и скучновато, не провоцируя особой общественной дискуссии и забываясь уже на следующий день. Но так или иначе, Ласло Краснохаркаи идеально вписывается в этот тренд.

Новый роман Краснохаркаи называется «Возвращение барона Венкхейма», выйдет в издательстве CORPUS в следующем году в переводе Ольги Серебряной.

В 10.00 буду на "Живом гвозде" - до и после разных замечательных людей. Поговорим с Лизой Аникиной о Нобелевской премии по литературе - ну, и о прочем литературном. Подключайтесь!

Меж тем, Союз писателей России продолжает прирастать недвижимостью. Вот и Центральный дом литераторов перешел под высокую руку Владимира Мединского. В целом, удивиться трудно, поскольку именно для этого - для хозяйственной деятельности в первую очередь - нынешний Союз и создавался.

Мне всегда кажется (да простят меня пострадавшие коллеги), что лучше пусть возьмут деньгами и квадратными метрами, лишь бы не лезли в собственно книгоиздание и книготорговлю. Но, к сожалению, никаких гарантий того, что, прибрав к рукам все доступное имущество, Владимир Ростиславович со товарищи не обратят свои сауроновы ястребиные очи на собственно книги, у нас сегодня нет. Только надежда на лучшее.

В связи с отказом в продлении договора аренды между РОО «Клуб писателей ЦДЛ» и Росимуществом на здание по адресу: г. Москва ул. Большая Никитская д.53 все права на пользование зданием переданы Союзу писателей России. Пожалуйста, по всем вопросам проведения мероприятий в Большом и Малом залах, обращаться в СП России.

Очень согласна с коллегой Максимом Мамлыгой. Невозможно думать о том, что теперь исследовательские книги Полины о Блокаде Ленинграда будут фактически недоступны читателю.

И позволю себе напомнить свой давний текст о замечательной книге новой иноагентки Полины Барсковой "Живые картины", вышедшей в "Издательстве Ивана Лимбаха" в 2014 году.

Полина Барскова — не только поэт, но еще и ученый-гуманитарий. И главная ее не то любовь, не то болезнь, не то предмет научных исследований (а на самом деле, все сразу) — это блокада Ленинграда, которую Барскова исследует в обеих своих ипостасях — поэтической и академической. Как ученый она пишет о блокаде большую монографию, основанную на архивных материалах, как поэт выпустила цикл стихов «Справочник ленинградских писателей фронтовиков 1941–1945». Новая ее книга «Живые картины» — тоже про блокаду, но теперь к двум уже известным лицам Барсковой добавляется третье: на сей раз она отправляется в свое персональное чистилище, облачившись в маскарадный костюм прозаика.

Маскарадный — потому что, конечно, никакая это не проза. Скорее можно говорить, что «Живые картины» — проекция личности автора (напомню, пишущего стихи про блокаду и одновременно работающего над научной книгой о ней), отлитая — действительно, в условно прозаический текст, если считать таковым любой текст без выраженного размера и рифмы, да еще и разбитый на главы.

Воспоминания детства переплетаются на страницах книги с историями блокадников (самая щемящая из них — про любовь между женщиной-искусствоведом и мужчиной-художником, оставшимися умирать в мертвом ледяном Эрмитаже), случайные впечатления и выцепленные зорким глазом детали — с живыми голосами из прошлого. Композиция дергается, как при съемке «с руки», метания авторской мысли порой угадываются лишь по светящемуся энергетическому хвосту, а поток ассоциаций кажется непредсказуемым и не всегда прозрачным. И тем не менее из всего этого — из непережитых травм, своих и чужих страхов, из цитат и визуальных образов — складывается какой-то удивительно достоверный оттиск страшного времени. Если уж говорить о блокаде, то, пожалуй, именно так — как о личном переживании, как о собственном опыте, длящемся и не завершенном.

Прочла 40% "Лемнера" Александра Проханова - недостаточно для развернутой рецензии (ее не будет), но достаточно для того, чтобы составить впечатление.

Именно впечатлением поэтому и поделюсь. В общем, что я могу сказать: у людей, жалующихся на изобретательную и многословную тошнотворность Владимира Сорокина, просто Проханова хорошего в жизни не было. По уровню поистине раблезианской физиологической фантазии, густо замешанной на нездоровом эротизме и ошарашивающей в своем неприкрытом сладострастии кровавой жестокости, "Лемнер" может сравниться, пожалуй, лишь с произведениями покойного фантаста Михаила Харитонова. Впрочем, в смысле цветастой стилистической избыточности (ни одного глагола без наречия или лучше двух, ни одного предложения без метафоры или сравнения) Проханов и его оставляет далеко за кормой. И на этом фоне все политические "намеки", которыми Проханова попрекают, поверьте, выглядят наименее шокирующей частью повествования.

Кажется, Пикассо приписывают утверждение (не поручусь за точность цитаты), что не важно "что" или "как" - важно "кто". Похоже, недавний орденоносец, получивший награду лично из рук президента, Александр Проханов переоценил актуальность этого высказывания для сегодняшней России. Ну, или пользуясь строками вчерашнего нашего юбиляра Алексея Константиновича Толстого, "безумный, иль мнишись бессмертнее нас, в небытную ересь введенный?"

Говорят, в магазинах тираж "Лемнера" отсутствует не потому, что изъяли, а потому, что все три тысячи (или сколько там их было отпечатано) экземпляров в едином порыве подписали контракт с Министерством обороны и отправились на фронт. Честно сказать, не уверена, что для людей, и так-то пребывающих в окопном аду (и, по моим данным, довольно активно читающим бумажные книги), проза Проханова послужит сколько-нибудь надежной опорой и утешением.

На этом тему завершаем и более к ней я лично возвращаться не планирую.

И к другим новостям литературы.

На моем канале новый обзор - на этот раз посвященный новой русскоязычной фантастике. О некоторых книгах я уже писала, о некоторых - например, о ярком и захватывающем дебюте Татьяны Дыбовской "Копия неверна" - обязательно напишу позже. Пока же смотрите видео и берите на заметку.

Меня часто спрашивают (и в данном случае это чистая правда, а не фигура речи), что случилось с моим ютьюб-каналом, куда мы делись и почему так давно не выходят новые выпуски. Ответ, на самом деле, очень простой - у нас нет денег.

До начала войны наш канал стремительно рос, и мы на нем даже зарабатывали - не скажу, что много, но сколько-то, и с оптимизмом смотрели в будущее. После начала войны мы, скажем так, сводили концы с концами - доходы (почти всегда) покрывали расходы. О заработке речи уже не шло, но мы хотя бы имели возможность продолжать дорогое и важное для нас дело.

Что же случилось теперь? Случился Роскомнадзор, предписавший всем блогерам пройти официальную регистрацию - в противном случае им запрещалось размещать рекламу. Регистрация эта позиционировалась как чисто уведомительная, но, как обычно, российским властям в таких вопросах доверять ни в коем случае не следует. Мы честно и в срок подали заявку - но получили отказ. А потом еще раз - уже с участием юриста. И еще. Результат тот же, без всякой мотивации и объяснения причин: просто "нет" и все. Наши рекламодатели были вынуждены отказаться от сотрудничества с нами (поверьте, они очень, очень об этом сожалели - как и мы), и мы остались сами по себе.

Обычно такой пост предваряет просьбу о деньгах, но нет - это не оно. Нам несколько раз предлагали фактическое спонсорство, но мы были, есть и будем независимыми, а значит, будем выплывать как умеем. Что-нибудь придумаем. Новые выпуски будут - просто не знаем, когда и какие именно.

Спасибо, что смотрели и смотрите. Как говорится, не прощаемся.

Еще немного выписок из "Палаццо Мадамы" Льва Данилкина:

"Вообще, в музее была некая «сумасшедшинка» — в том смысле, что он, по мнению многих мемуаристов, стал чем-то вроде убежища для людей из хвостов гауссова колокола — с разного рода отклонениями от того, что принято считать средним уровнем. Полный каталог чудаков Пушкинского занял бы не меньше места, чем каталог проведенных там за сто лет выставок. Здесь был человек, знающий 18 языков. Был савант, наизусть помнящий весь каталог огромной музейной библиотеки. Был, на высокой должности, профессиональный орнитолог — каждый год на два месяца пропадавший где-то в Средней Азии — и затем публиковавший каталоги своих открытий в Британии. Каратист. Парикмахер — стригший коллег-клиентов чуть ли не в Итальянском дворике. Человек, самостоятельно выучивший шумерский (!) язык. Одержимый скарабеями египтолог, пристраивавший бездомных собак и кошек прямо в автомобильной пробке у «Кропоткинской». В этом контексте некоторые яркие «странности» директора — подлинные или приписываемые — выглядели вполне приемлемыми".

У моей бабушки была старшая знакомая, все четыре года войны не ложившаяся в постель - пока ее сын был на фронте, она спала на полу. Вспоминала эту бабушкину историю, глядя на Эйнав Цангаукер, два года прожившую на Площади заложников в ожидании сына. Мне кажется, сегодня каждая мать в мире немного она. Столько напрасно пролитой крови, столько боли, столько горя, но сегодня Эйнав обняла своего мальчика, а значит, ничего, ещё немного поживем.

Коллеги из "Страдариума" выложили небольшой рилз, выкроенный из моей лекции о переводах "Гарри Поттера", в запрещенной социальной сети с картинками. За два дня 166 комментариев, из них примерно 9/10 - проклятия Марии Спивак за неправильный перевод имен (который, по мнению комментаторов, автоматически обнуляет весь перевод в целом). Когда-то миллион лет назад меня потряс уровень агрессии в сетевом сообществе, посвященном комнатному цветоводству. Ну, в общем, это я тогда просто была юна, неопытна и не следила за критикой литературного перевода. Каковая, впрочем, открывает еще более манящие перспективы, поскольку, в отличие от цветоводства, не требует от участников дискуссии вообще ничего, кроме сильной живой эмоции и полемического задора.

Удивительно, конечно, что неудачный, по мнению говорящего, перевод всегда воспринимается как персональное оскорбление и личный выпад. В то время как неудачная книга - ну, просто неудачная книга и всё.

Тот случай, когда биография персонажа, про которого я никогда не думала как про интересного, становится в моем рейтинге главной книгой года so far.

Отвлеклась ненадолго на публичную запись "Закладки" в Лондоне (спасибо огромное всем пришедшим, особенно прекрасному человеку по имени Сергей, о потрясающем книжном подарке которого я обязательно напишу отдельно), возвращаюсь - а тут новости литературы подоспели. Пользуясь случаем, еще раз порекомендую книги Ксении Лученко* о постсоветской истории РПЦ и Павла Сюткина** о русской кухне как прекрасные, полезные и (не то, чтобы это было в данном контексте так уж важно, но все же) совершенно не экстремистские и уж тем более не террористические.

*Минюст считает иноагентом, Росфинмониторинг - экстремистом и террористом
** Росфинмониторинг считает экстремистом и террористом