Внутриполитическая ситуация
Согласно текущим опросам, сформировать правительство будет сложно как партиям правящей коалиции, так и оппозиции. Ситуация может измениться либо при поддержке оппозиции со стороны арабских партий, либо при «дроблении» блоков и перекройке существующих альянсов — сценарий вполне возможный. Впрочем, высока вероятность сохранения политического тупика и, соответственно, проведения новых выборов.
Вопрос поддержки альтернативного правительства со стороны арабских партий — крайне дискуссионный и политизированный. Представители текущей коалиции активно используют эту тему для делегитимации своих оппонентов, связывая это с терактом 7 октября и с потенциальным созданием новым правительством палестинского государства — хотя неготовность к этому разделяет подавляющее большинство сионистских партий. При этом оппозиционные партии высказывались против альянса с арабскими партиями, хотя их риторика после выборов может измениться.
Многое будет зависеть от того, пройдут ли электоральный барьер (3,25%) несколько партий, находящихся на его грани.

Поддержка Трампа
Отношение израильтян к Дональду Трампу сейчас достаточно неоднозначное: большинство считает, что его действия наносят ущерб безопасности еврейского государства. То, каким образом была прекращена интенсивная фаза войны с Ираном, было воспринято с непониманием и разочарованием — при том что изначально граждане смотрели на его второй президентский срок крайне оптимистично. Вместе с тем мнения, которые любые зарубежные лидеры, даже ближайшие союзники Израиля, могут высказать относительно парламентских выборов, воспринимаются скорее как вмешательство во внутренние дела и не оказывают существенного влияния на рейтинги партий и политиков.

Восприятие проблем с международным имиджем
Серьезное ухудшение международных позиций Израиля беспокоит граждан, однако лишь отчасти влияет на их электоральные предпочтения. Для израильтян традиционно важна безопасность, и сейчас это ощущается особенно остро, что выражается в том числе в дальнейшем росте правых настроений в обществе — впрочем, не новом, а лишь усилившемся тренде. Кроме того, на их позиции серьезно влияет обеспокоенность сохранением демократического характера Государства Израиль: текущее правительство воспринимается как разрушительное для него. В этих условиях вопрос международного имиджа страны оказывается важным, но скорее производным от всех остальных, чем значимым сам по себе.

Дмитрий Тренин в статье к 95-летию со дня рождения академика А.О. Чубарьяна формулирует уроки для нашей страны из ее прежнего опыта существования в различных многополярных конструкциях:
1. Для России жизненно важно оставаться великой державой. Утрата этого статуса означает не только маргинализацию страны, лишение ее реального суверенитета, но и вероятный распад ядра страны.
2. Многополярный (или полицентричный и т.п.) мир — единственная приемлемая для России форма миропорядка. Россия не претендует на мировое господство (ранние большевистские идеи всемирной республики Советов были аберрацией), но она не может существовать, находясь в подчинении другой державы-гегемона. Об этом убедительно свидетельствует опыт 1990-х-2000-х гг.
3. Многополярный мир XXI века, в отличие от европейских моделей XVII–XX веков, — это мир цивилизаций. Уже сегодня четыре ведущие державы представляют четыре разные цивилизации: американскую (западную), китайскую (конфуцианскую), индийскую (хиндутва) и российскую (евразийскую). Россия, определившая себя государством-цивилизацией, занимает в этом мире достойное место.
4. Миропорядок по самой своей сути изменчив, поскольку отношения государств — это отношения конкуренции, соперничества и борьбы. Многополярность не гарантирует мира, а управление стабильностью в многополярном мире на порядки сложнее, чем в мире биполярном или однополярном.
5. Наконец, надежда. Несбыточность мечты о мировом господстве и сверхобременительность доминирования над обществами иных цивилизаций могут перевести соперничество основных мировых акторов в формат межцивилизационного соревнования, что вряд ли устранит конфликты, но может сублимировать их в нечто подобное олимпиадам.

Сергей Брилев @sergiobrilev: Победа 81-летнего Лулы стала выдающимся политическим результатом в условиях высокой электоральной неопределенности. Ключевым фактором успеха стала мобилизация разочарованного электората (свыше 30 млн человек, которые не проголосовали в первом туре), что делает эту победу не самой «сладкой», но крайне значимой.

Виктор Хейфец: В рамках БРИКС Бразилия будет действовать сугубо прагматично, с упором на экономическую повестку: привлечение инвестиций, экспорт агропродукции и импорт удобрений (на Россию приходится 26% поставок). Параллельно намечается сближение с ЕС (поздравление Урсулы фон дер Ляйен — явный сигнал), что может ускорить продвижение соглашения о зоне свободной торговли ЕС — МЕРКОСУР.

Варвара Кузнецова: Поляризация выступает структурной характеристикой современного бразильского социума, расколотого по экономической, географической (Север/Юг), пространственной (город/фавелы), образовательной (престижные вузы при 4,5% полностью неграмотного населения) и расовой линиям. К историческим расколам добавились новые: гендерная поляризация (политизация гендерной идентичности) и религиозная (католики против набирающих силу протестантов, поддерживающих болсонаризм).

Иван Кряжев: Несмотря на доминирование болсонаризма в социальных сетях на протяжении всей кампании, Лула одержал победу во втором туре, адаптировав тактику оппонентов. Его успех базировался на сочетании трех ресурсов: цифровой мобилизации (канал «Армия Лулы»), уличных манифестаций (создававших медийную картинку) и социальных решений правительства (отмена шестидневной рабочей недели, бесплатный транспорт по выходным).

Екатерина Энтина: Любое общество циклично развивается, новые поколения хотят каких-то новых лиц и сил, у них есть свои ожидания. Вот с этим вызовом Вучич справиться не смог, несмотря на его огромный опыт в политике, интуицию и умение балансировать, что долгое время обеспечивало Сербии стабильное развитие.

Полина Соколова: Решение Вучича идти на досрочные выборы — во многом политический просчет. Скорее всего, правящие круги рассчитывали на победу, потому что результаты их деятельности последние годы существенны и в экономике, и во внешней политике, как они сами говорят. И действительно, за ними большая поддержка населения. Но вот экономика и внешняя политика в эти выборы ушла на второй план.

Милан Лазович: К власти пришли абсолютно новые и пока непонятные люди. Пока с невнятными ориентирами. Однако в принципе «студенты» не были массово замечены в антироссийских высказываниях (за несколькими исключениями). Это дает основания для осторожного оптимизма. Возможно, будет иметь место некое подобие венгерского сценария, при котором новая власть унаследует определенные элементы от старой. Например, невведение санкций против России. Это не в национальных интересах Сербии, что находит понимание у новых формирующихся властей.

Татьяна Попадьева: Студенческий список построен на отрицательной идентичности. Люди устали от предыдущей власти, им не нравятся конкретные вещи, которые они бы хотели изменить, но предложение о том, как именно они будут меняться, нет, просто указаны болевые точки, на которые нужно обратить внимание. При этом все предвыборные программы студентов создавались в ситуации определенной неизвестности и носили закрытый характер.