Тут нужно понимать: у Беларуси и белорусского лидера в китайской внешней политике особый статус, которого нет ни у одного другого постсоветского государства, включая Россию. Беларусь и Китай с сентября 2022 года связаны формулой «всепогодного и всестороннего стратегического партнёрства» — в китайской дипломатической иерархии это отношения, устойчивые к любым изменениям конъюнктуры. Такой же статус имеют Пакистан и Венесуэла. У России формула другая: «всестороннее стратегическое партнёрство координации новой эпохи», закреплённая как уникальная, но слова «всепогодное» в ней нет.

Помимо статуса — у Китая с Белорусью ряд соглашений, которых с Россией нет: соглашение о торговле услугами и осуществлении инвестиций — Беларусь единственная страна ЕАЭС, заключившая с Китаем подобный договор; Китайско-белорусский индустриальный парк «Великий камень» — совместная особая экономическая зона; комплексная стратегия совместного промышленного развития; программа сотрудничества в области науки, технологий и инноваций.

Ещё момент идеологический — в Пекине Лукашенко и Беларусь воспринимают как страну, сохранившую советскую экономическую и политическую модель: государственная собственность на промышленность, коммунистическая партия в роли реальной пропрезидентской силы. КПБ — вторая по величине партия в стране, КПК работает с ней через межпартийный канал как с идеологически близкой структурой. С Россией аналогичный канал идёт через «Единую Россию», которая к коммунистической идеологии отношения не имеет.

Публичная риторика во времена холодной войны создавала впечатление, что Советскому Союзу противостоял монолитный западный блок капиталистических стран. На самом деле между европейским и американским капиталом шла конкуренция за доступ к российским ресурсам. И началась она ещё в царские времена.

Европейцы пришли первыми. До революции французский, британский и бельгийский капитал контролировал значительную часть российской нефтедобычи, металлургии и железных дорог. Нобели добывали нефть в Баку, Ротшильды контролировали финансирование и экспортный терминал в Батуме — и вместе вытеснили с каспийского рынка Рокфеллера с его Standard Oil.

После революции в Союз зашли американцы. Сын американского коммуниста Арманд Хаммер выстроил личные отношения с Лениным, получил концессию на добычу асбеста на Урале, наладил торговлю зерном и предметами искусства. Он стал первым крупным американским бизнесменом в советской России и сохранял доступ к советскому руководству на протяжении десятилетий — при Сталине, Хрущеве, Брежневе. Его компания Occidental Petroleum в 1970-х заключила с СССР сделки на миллиарды долларов.

Хаммер был не единственным. Американские компании фактически запустили советскую индустриализацию. Альберт Кан, спроектировавший заводы Ford и General Motors, разработал для СССР более 500 промышленных объектов — включая Сталинградский и Челябинский тракторные заводы. Ford поставил оборудование и технологии для Горьковского автозавода. General Electric участвовала в электрификации. Что интересно, дипломатических отношений между странами тогда еще не было — США признали СССР только в 1933 году.

На советский рынок пытались зайти и немцы. Побежденная Германия заключила с Советской Россией в 1922 году Рапалльский договор: немецкие компании получили концессии и контракты, а армия — возможность испытывать на советской территории запрещенные Версалем танки, авиацию и химическое оружие. В Липецке работала немецкая авиашкола, в Казани — танковый полигон. СССР получал инструкторов и передовые технологии, Германия обходила ограничения. Сотрудничество свернули с приходом Гитлера в 1933 году, но частично возобновили в 1939-м: до самой войны СССР поставлял в Германию нефть и зерно, получал взамен промышленное оборудование.

После 1945 года европейский капитал теоретически мог бы вернуться на советский рынок. Но этого не давали сделать американцы. В 1949 году они создали Координационный комитет по экспортному контролю — и под предлогом недопущения военного усиления Москвы заблокировали экспорт широкого спектра товаров и технологий в СССР. В список входили далеко не только военные товары, и фактически это было экономическое сдерживание и СССР, и Европы. Но европейцы уже в 1950-х начали искать обходные пути.

Первопроходцем здесь стал итальянец. Энрико Маттеи, глава итальянской государственной компании ENI, пытался обойти на мировом нефтяном рынке англосаксонские компании, которых он сам назвал «Семь сестер» — Standard Oil, Texaco, BP и другие. Он договорился с Москвой и покупал советскую нефть по низким ценам, открыто игнорируя американское давление. В 1962 году погиб в авиакатастрофе. Официально — несчастный случай. Расследование, проведенное спустя годы, нашло в его самолете следы взрывчатки.

Его курс продолжили другие. В конце 1960-х немецкий концерн Mannesmann договорился с советским правительством о схеме, которая определила геополитику на десятилетия: между Европой и месторождениями в Сибири стали строить трубопроводы. ФРГ поставляет трубы, СССР поставляет газ. К проекту присоединились Франция и Италия. Использовались хитрые финансовые схемы, чтобы обойти американские ограничения.

Нефть в Европу к тому моменту уже шла. Трубопровод «Дружба» тянулся в Восточную Европу, на западноевропейский рынок советская нефть поступала морем через черноморские порты. Американцев это не так раздражало, потому что нефть торговалась в долларах и американский финансовый контроль над рынком сохранялся. Газовая труба была опаснее — она создавала прямую связь в обход долларовой системы.

Продолжение

Начало

Американцы делали собственные предложения СССР по газу. Несколько компаний предложили советскому правительству схему North Star: западносибирский газ идет на завод по сжижению в Мурманске, а потом газовозами уходит на восточное побережье США. Параллельно с японцами они продвигали Якутский проект — тоже завод СПГ на Охотском море, оттуда поставки в Японию и Калифорнию. Оба проекта предполагали многомиллиардные американские кредиты. Советская сторона их рассматривала. Но выбрала трубу в Европу. Технология СПГ только появилась, была экспериментальной, Катар поднялся только через полвека — советское руководство посчитало проект авантюрой и выбрало понятную схему: вот трубы, вот газ, вот деньги. Труба дешевле в эксплуатации, европейцы дают оборудование в обмен на газ. И Москва получала нескольких покупателей, а не одних американцев.

North Star и Якутский СПГ остались на бумаге, но еще один американский проект был все-таки реализован. Occidental Petroleum того самого Арманда Хаммера предложила не транспортировать сибирский газ, а перерабатывать его в аммиак, так необходимый мировому сельскому хозяйству в эпоху зеленой революции. Аммиак производился в Тольятти, откуда шел по аммиакопроводу длиной 2400 километров в Одессу и отгружался на экспорт через морской терминал. Технически это было намного проще и дешевле, чем экспериментальные технологии СПГ.

Тем не менее Вашингтон начал топить совместные проекты западного бизнеса с СССР. При Рейгане в 1982 году запретили использовать американские технологии и пригрозили европейским компаниям санкциями за поставки оборудования для советских трубопроводов. Европейцы отказались подчиняться. Это был серьезный конфликт внутри капиталистического лагеря. Американцы понимали, что может быть построено вслед за трубопроводами. Европейские технологии и капитал плюс российские ресурсы — потенциально крупнейший экономический блок в мире, к тому же граничащий с Китаем. Идея «Европы от Лиссабона до Владивостока» выталкивала США на периферию евразийской экономики.

И вот тут возможно и содержится объяснение одной странности. Почему американские лидеры выступали за сохранение СССР после его поражения в холодной войне, а затем старались поддерживать положение России как суверенной державы. Возможно, и расширение НАТО на восток, которое не имело реальной военной необходимости, и украинский кризис, и последовавшие санкции — все это должно было предотвратить экономическую интеграцию Европы и России.

Сегодняшняя картина укладывается в ту же рамку. Европейская и американская позиции по войне резко различаются. Европа сначала была пассивна, а сейчас занимает наиболее жесткую публичную позицию по России — ориентирована на экономический крах и смену власти. США напрямую ведут переговоры с Москвой, без привлечения Европы и Великобритании, и предлагают тесное сотрудничество с американскими добывающими компаниями. Похоже на очередной раунд той же конкуренции: кто из них будет контролировать экспорт ресурсов из России в момент, когда произойдет новая перестройка.

Южнокорейский автомобильный гигант Hyundai планирует развернуть 25 000 человекоподобных роботов Atlas на своих заводах к 2028 году — несмотря на то, что 40 тысяч членов рабочего профсоюза угрожают забастовкой. Роботов начнут внедрять на заводах в США, где профсоюзов нет, а потом уже и на других. Компания говорит, что роботы возьмут на себя тяжёлый и опасный труд, который люди не хотят выполнять. Гарантий занятости рабочим при этом никто не даёт.

Принципиальное отличие от прошлых волн автоматизации в том, что раньше машина забирала одну функцию — сварку, покраску, штамповку — и человек перемещался на другую. Гуманоидный робот проектируется как универсальный работник: двигается в том же пространстве, берёт те же предметы, выполняет ту же последовательность операций. Не специализированный инструмент, а совершенный рабочий — который не ест, не спит, не просит больничный и не объявляет забастовок.

Внедрение роботов неизбежно произойдет и на домашних завожах. Южная Корея стареет, рождаемость падает, рабочих рук не хватает — у руководства компании есть аргументы. Роботы закроют демографическую дыру.

Отсюда парадокс, который сейчас касается только передовых стран, а скоро — всего мира. Какой смысл в профсоюзах и защите прав трудящихся, если рабочих никто не эксплуатирует? Если они оказываются просто не нужны?

Дальше рушится вся политическая теория последних двух веков, которая строилась на одном допущении: человек ценен, потому что он производит, воюет и платит налоги. Из этого выросло всеобщее избирательное право, социальное государство, права трудящихся. Государство договаривалось с гражданином, потому что гражданин был нужен.

Когда же производство перестаёт нуждаться в массовом труде, а армии переходят на ИИ-дроны — этот договор теряет основание. Левые лишаются субъекта, которого защищают. Правые лишаются рынка труда, который регулируют. Либералы лишаются индивида, чья ценность подкреплена его экономической функцией.

Вопрос не в том даже, что будут есть безработные на заводе. Что-то им будут выплачивать. Вопрос в том, как вообще человеку теперь доказать, что он кому-то нужен? И почему его мнение должно учитываться?

Видели предвыборный плакат «Единой России»? Если несколько раз мысленно прочитать текст, то по итогу неизбежно выходишь на «Забыть Путина. Базовый минимум!». И потом будешь на всех плакатах видеть именно эту фразу. Создается впечатление, что это тонкая подстава со стороны исполнителей: они знают, что заказчики хотят акцент на личности президента, хотят букву Z и «базовый минимум», а дальше из этих элементов создают ребус скрывающий противоположный смысл. И они уверены, что заказчик не поймет. Ну не делает же это заказчик сам, осознанно?

В январе 2026 года, за месяц до войны США и Израиля против Ирана канал Империя курильщика опубликовал пост, где раскрыл ещё одну уязвимость китайской экономики кроме передовых чипов и энергоносителей. Автор пишет, что половина китайского экспорта это товары зависящие от стоимости сырья - пластика и железа. И их конкурентоспособность объясняется низкой стоимостью железной руды и пластиковых гранул, для производства которых используется пропилен и аммиак, а значит те же нефть и газ. Всё это - руду, нефть и газ Китай получает из-за рубежа по ценам ниже мировых, как крупнейший потребитель. Главная цель США – провернуть с Китаем то же, что было сделано с Европой и Японией - отрезать от дешёвого сырья. Из Ирана, Венесуэлы, России и стран Залива (добавим последнее мы уже сейчас после перекрытия Ормуза). Цена на сырье вырастет и пирамида обязательств, выстроенная на прогнозах будущего выпуска продукции в Китае, рухнет.

К сожалению, это один из последних текстов автора. Канал был взломан и теперь не обновляется.

Россия сильно превосходит Украину в ракетных возможностях. Обладает разными типами крылатых и баллистических ракет, производит их в большом количестве, а поставки западных систем ПВО, способных сократить это отставание, для Украины ограничены. Но похоже, что украинская сторона вместо того, чтоб наращивать собственную оборону, выбрала другой путь – сократить способность России эти ракеты производить и запускать.

В июне это стало особенно заметно: были несколько раз атакованы предприятия ВПК. Сама практика не новая — такие удары были и раньше.

(Тут нужно оговориться, что все данные получены из открытых источников: сообщений СМИ и мониторинговых Telegram-каналов. Они дают нам возможность понять замысел Киева.)

В феврале был нанесён удар по Воткинскому заводу в Удмуртии, ключевому предприятию по сборке баллистических ракет: попадание в один из цехов оставило огромную дыру в крыше. Завод известен по ДРСМД. В марте был удар по заводу "Кремний Эл" в Брянске, второму по объёму производителю микроэлектроники в стране.

Украинские военные эксперты утверждают, что эти два удара уже в апреле привели к резкому падению интенсивности российских ракетных атак и сокращению количества баллистических ракет в их составе. Похоже, что в Киеве эту стратегию сочли успешной: количество ударов по предприятиям ВПК резко выросло.

10 июня — завод "ВНИИР-Прогресс" в Чебоксарах: по сообщениям СМИ производит приёмники и антенны для дронов и ракет. Его атаковали и в 2025 году и в мае 2026. После них завод обнесли защитными сетками — но не спасло, защиту прорвали ракеты "Фламинго".

11 июня — горел комплекс "Экран-оптические системы" в Новосибирске. Украинские спикеры утверждали, что там расположено производство компонентов для приборов ночного видения и оптических систем.

12 июня — "Тольяттикаучук" и "Нижнекамскнефтехим", оба упомянуты в реестре оборонных предприятий Минпромторга, который в прошлом году попал в СМИ в результате утечки.

14 и 26 июня — дважды атакован химзавод "Азот" в Новомосковске, по информации Reuters производит компоненты для взрывчатки.

22 июня — двойной удар в один день: Воронежский завод полупроводниковых приборов «Сборка» атакован крылатыми ракетами. Параллельно — центр космической связи "Дубна": поражена 32-метровая антенна MARK-IV и центр связи. А также ЦКС "Владимир" в районе Гусь-Хрустального во Владимирской области, где находится центр управления спутниковой сетью. Дубна вчера атакована повторно.

24 июня — Оренбургские газоперерабатывающий и гелиевый заводы. Первый производит техническую серу, второй — газы, могут быть используемы в ракетной технике и космической отрасли.

27 июня — "Титан-Баррикады" в Волгограде, удар ракетами "Фламинго". Один из самых засекреченных объектов российского ВПК, под санкциями ЕС, США, Канады и Японии — здесь по их заявлениям производят наземные пусковые установки.

1 июля под удар БПЛА в Пензе попал НИИ электронно-механических приборов, включённый в перечень стратегических объектов и входит в «Ростех». Институт производит электронную компонентную базу, используемую в навигационном оборудовании.

Кроме перечисленного — удары по заводу "Прогресс" в Мичуринске (гироскопы), "Эластик" в Рязанской области (авиабомбы и снаряды - открытия информация). Плюс по заводу "Залив" в Керчи. "Залив" ремонтирует малые ракетные корабли, которые используются для запуска «Калибров». Ещё для этих целей в Чёрном море используются фрегаты и подлодки. Два фрегата из трёх получили повреждения. Третий после закрытия Турцией Босфора не может прийти в Чёрное море. С подлодками похожая картина. Таким образом количество платформ для запуска ракет уменьшается.

Выходит, что Украина пытается бить по всей цепочке производства и запуска ракет: взрывчатка, электроника, оптика, навигация, сборка пусковых установок, до платформ запуска и космическая связь, которая координирует работу ВКС и обеспечивает наведение ПВО. Реальный масштаб ущерба и того, насколько глубоко эти удары подорвали производственные мощности, по открытым источникам установить нельзя. Но можно понять, какую противник выбрал стратегию.

Поправка: целью сегодняшней атаки в Пензе был «НИИФИ» — Научно-исследовательский институт физических измерений, входящий в «Роскосмос». По заявлению спикеров ВСУ, институт производит датчики для крылатых и баллистических ракет — «Искандер», «Калибр», Х-101 — а также компоненты бортовых систем для Су-34, Су-35, Ту-95МС и оборудование для военных разведывательных спутников.

Более 850 наименований разработок — свыше 3600 разновидностей датчиков — использовались при испытаниях и эксплуатации ракетно-космической техники в программах «Протон», «Союз», «Ангара», «Энергия-Буран», МКС, «Тополь-М», «Булава» и других. Головной разработчик и производитель в своей нише с 1960 года. Насколько удар реально нарушил производство — по открытым данным не установить.

Все это вписывается в стратегию, которую мы обсуждали выше: не имея возможности усилить противоракетную оборону до уровня, способного компенсировать российское превосходство, Киев бьёт по производственной цепочке — от сырья и взрывчатки до датчиков наведения и спутниковой связи.

Что важно – даже если в ближайшее время удастся выйти на какие-то мирные соглашения, выбивание таких, незаменимых в краткосрочной перспективе, предприятий снижает военные возможности России в случае новых конфликтов. То есть, если допустим удары по предприятиям российского ВПК продолжатся в том же темпе ещё несколько месяцев, то Россия уже не будет иметь преимущества в ракетной сфере.

Милитари-каналы сообщают, что Россия уже тестирует ИИ-дроны собственного производства, которые будут составлять конкуренцию продукции Palantir. Предполагаю, что в военном плане они будут слабенькие, но крайне эффективны в выявлении врагов народа и иноагентов. Отдельно выделим функцию поиска операторов снимающих атаки противника. Здесь нашим ИИ-дронам не будет равных.

Россия нанесла по Киеву один из самых массированных ударов за время войны. По украинским данным — около 74 ракет, сотни беспилотников, включая реактивные. Воздушная тревога в Киеве звучит и сейчас.

По украинским данным — более чем 30 попаданий в разных районах. Не менее 13 погибших, 86 раненых, есть пропавшие без вести под завалами. В метро пряталось больше 52 тысяч человек — рекорд для города. Основные разрушения — в жилом секторе.

Минобороны РФ заявляет о серии точечных ударов по предприятиям ВПК: «Радионикс» (системы наведения «Фламинго» и Fire Point), «Атлон Авиа» (сборка «Лютого» и «Магуры» — хотя публично компания известна разведывательной «Фурией»), «Антонов» (реальный действующий авиазавод, связь с «Лютым» подтверждается открытыми источниками), Киевский радиозавод, площадка «Киев-25» с производством РЭБ «Лима», логистический центр «МЛП-Чайка», куда по данным пресс-релиза поступают дроны.

Российская сторона заявляет о поражении объектов ВПК — украинская не подтверждает, что в целом ожидаемо: в Украине есть уголовная ответственность за съёмку и распространение подобной информации до официальной публикации, и это ощутимо сужает поток кадров с мест.

Были ли на месте реальные производственные мощности или просто юридические адреса компаний, а сборка идёт в других помещениях, — сейчас проверить нельзя. Что-то явно горит сильно — столбы дыма над городом попадали в кадры ГСЧС и очевидцев. Адресно связать дым с каким-то из заявленных предприятий ВПК пока нельзя.

Смущает в самой сводке МО одно: если ведомство знало о расположении этих производств заранее, почему удар нанесён именно сейчас, когда украинские дроны пошли в атаку массово. Выходит, это ответ на успешные украинские попадания и появление украинской баллистики. Сейчас российские ракеты прочёсывают список потенциальных целей, где может находиться производство.

Итак, война окончательно переходит в формат ракетной. Фронт почти не движется. Украина строит дополнительные линии обороны за имеющимися. Страны обмениваются воздушными ударами по объектам инфраструктуры, логистике и - что принципиально важно - предприятиям ВПК, происходящим ракетные системы. И тут самое важное - точность развединформации.

Украина пользуется информацией западных спутников и нейросетей. Удивительно насколько подробный перечень российских оборотных предприятий даёт обычный бытовой ИИ. Наверняка тысячи безопасников по всей стране ежедневно требуют расписываться для доступа к этой информации. А может кто-то уже и сидит за ее разглашение. Но сейчас ее получить просто.

Но и у Москвы, нужно признать, остаются серьезные разведывательные возможности. Показательная история была недавно: после удара по киностудии Довженко в сеть случайно попало фото — на руинах среди сгоревших костюмов и реквизита виден стеллаж с крыльями для дронов FP-2.

У Туленкова очередной выпуск телеграм-сериала «Груз 200». Когда-нибудь милые обыватели оху..ют от этих историй. «Ой, это мы такие? Не может быть!»

Газета Коммерсант вспоминает, как в 1987 году «Огонек» начал публиковать серию репортажей Артема Боровика «Афганский дневник», разорвав стену молчания, построенную вокруг этой войны.

И первые публикации из Афганистана шокировали читателя своей неприглядной «окопной» правдой. «Шли ожесточенные бои близ кишлака Малям-Гулям, что под Ханабадом, — писал Артем Боровик. — Был получен приказ выйти к «зеленке» и замкнуть кольцо вокруг банды. Но головной взвод напоролся на «духовский» опорный пункт: ни укрыться, ни окопаться — окрест лишь затопленные рисовые чеки. Командир взвода лейтенант Лобачевский получил ранние прямо в сердце.
— Веришь — нет, — сказал мне майор Новиков, к которому были обращены последние слова лейтенанта, — Лобачевский связывается по рации с КП и докладывает: «Разрешите выйти из связи. Я убит».
Впервые Боровик написал и о том, что именно советская оккупация, а не происки западных спецслужб стали причиной ожесточенного сопротивления местного населения: «Среди всех банд, орудующих в Кундузе, группировка Гаюра оказалась наиболее ожесточенно настроенной против правительства демократического Афганистана… А ведь раньше Гаюр был на стороне революции. Более того, учился в Союзе. Потом с восьмидесятого года переметнулся в стан душманов…» А главной темой номера журнала стала беседа с писателем Чингизом Айтматовым (на обложке) о перспективах перестройки. «Думаю, мы еще не научились пользоваться плодами демократии, — говорит писатель. — Мне трудно сформулировать это предощущение, но я уверен, что у демократии должно быть два предела — свобода и дисциплина. Как это ни парадоксально звучит, я не представляю себе свободу без дисциплины».

Потом, вслед за Боровиком пошли более жёсткие, не ограниченные советской цензурой воспоминания. Туленков в своем телеграм-канале об этом напомнил.

Несколько дней назад в Узбекистане открылся завод VW — там будут собирать европейские автомобили из китайских машинокомплектов. Раньше европейцы открывали заводы в России, теперь в обход неё, вместе с Китаем.

Заодно активизировалась китайская дипломатия. Министр иностранных дел Ван И объезжает Европу: Брюссель, Берлин, Париж, потом Дания, Швеция, Финляндия, Норвегия.

Пекин пытается погасить нарастающий торговый конфликт с ЕС — споры вокруг тарифов на китайские электромобили, антидемпинговые пошлины на европейский коньяк, ограничения на экспорт редкоземельных металлов. У Китая и Европы много общих планов, и терять их из-за тарифной войны Пекину невыгодно, особенно на фоне давления со стороны США.

Вообще, у пекинских и брюссельских элит гораздо больше общего, чем принято думать. И дело не только в совместных предприятиях.

Поколение, которое сегодня руководит Европой, формировалось интеллектуально в те же шестидесятые-семидесятые, что и Си Цзиньпин с товарищами — студенческое левое движение с цитатником Мао, потом соцработа, профсоюзы. Даже более молодые европейские политики унаследовали веру в государство, ограничивающее крупный капитал. Китайская элита шла тем же путём с другой стороны — от плановой экономики к рынку под контролем партии. На выходе оба потока сошлись в одной модели — госкапитализм с тесной координацией госаппарата, промышленности и банков.

Идеологически они совместимы. Ни Пекин, ни континентальная Европа не принимают англо-американскую версию капитализма построенную на неограниченной прибыли и слабом государстве. Либерализм - общий враг и китайской социалистической рыночной экономики, и немецкого орднунга.

Теоретически Китай и Европа могли бы создать мощнейший экономический союз, который бы скинул США с пъедестала. В рамках свободного рынка европейские и китайские предприятия конкурируют, а при госкапитализме этого теоретически можно было избежать. Не этому союзу лишь выхода к сырью и логистических маршрутов в обход морских путей контролируемых американским флотом.

Территорию для такого коридора и значительную часть необходимых ресурсов занимает Россия. До 2022 года её рассматривали как часть будущего единого пространства. Война с Украиной это закрыла. Сначала украинский вопрос мешал сотрудничеству России с Европой, теперь сама Россия блокирует объединение всего континента, и Европе приходится искать обходные пути в Китай.

Заодно война вернула Европу в зависимость от американских гарантий, а вместе с ней — согласованную с Вашингтоном линию по сдерживанию Китая, экспортному контролю, тарифам. Брюссельским чиновникам, вчерашним профсоюзным функционерам и инспекторам соцзащиты приходится готовиться к войне, о которой пять лет назад они не думали.

Россия не в первый раз в истории раскалывает континентальные союзы — так было при Наполеоне и перед Первой мировой. Сначала поддерживает объединение против морских держав, потом меняет сторону. Сечас тоже можеи что-то подобное произойти. Напряжение в отношениях с Пекином уже чувствуется.

У глобального социалистического проекта слабеют позиции и в Латинской Америке. Тамошние элиты прошли похожий путь — левые активисты и участники вооружённых движений семидесятых-восьмидесятых, перешедшие в парламентскую политику. Сегодня они тянутся к союзу с Европой — идут переговоры о соглашении ЕС–Меркосур, в регион заходит китайская инфраструктура. Но США за полтора года выбили большую часть социалистических правительств. Остались Бразилия, Мексика, Уругвай — и там тоже возможна смена власти.

В общем, на наших глазах конкурируют два проекта будущего. Первый — глобальный вариант позднего СССР: госконтроль, соцслужбы, координация крупного капитала с бюрократией. Второй — новое издание американской мечты, только сейчас без свободного рынка и форда-мустанга: корпоратократия вместо конкуренции, Tesla-такси вместо частного гаража. Выбор увидел здесь скорее эстетический — что ближе, Netflix или евро-дорама.

Россия как мне кажется работает на второй проект. Не могу утверждать, что выбрала эту роль сознательно. Но по факту выходит, что русские защищают американскую мечту.