В Одессу прибыл наследный принц Ирана в изгнании Реза Пехлеви.

Он прибыл для участия в Черноморском форуме по безопасности, который организует нардеп Алексей Гончаренко.

Ранее с ним во Франции встречался Зеленский.

Пехлеви поддерживает удары США и Израиля по Ирану и призывает к свержению режима аятолл.

Большой парадокс исторического мышления — эстетизация тоталитарных режимов, которая происходит задним числом.
Реальность подменяется вымыслом о ней: так, бытует мнение, что СССР родил выдающуюся культуру, хотя она пробивалась в эту эпоху в основном вопреки кондовым установкам властей, а не благодаря им. А Рейх, хотя и был этически монструозен, являлся якобы при этом ярким эстетическим явлением. Это бесконечно далеко от истины: за все годы существования нацистский режим не родил ничего хоть сколько-нибудь заметного в культуре. За исключением работ Лени Рифеншталь, но на этом, по сути, всё. В этом смысле Рейх был, наверное, одним из наиболее дегенеративных режимов за всю европейскую историю.
В этом плане сталинский режим был все гораздо более адекватен, хотя расхожие представления о Сталине как «покровителе и ценителе» искусства — это мифология, бесконечно далекая от правды. Миф родился лишь за счёт того, что двум выдающимся творцам эпохи — Шолохову и Эйзенштейну — крупно повезло, и они чудом избежали репрессий.
Эйзенштейну ради этого приходилось подстраиваться под вкусы Сталина, а вторую часть «Ивана Грозного» и вовсе запретили. При этом десятки выдающихся деятелей культуры были репрессированы или в лучшем случае лишились возможности работать. Яркие, но не единственные примеры — Дзига Вертов и Михаил Булгаков. Миф о Сталине — покровителе культуры — это поразительный пример коллективного когнитивного искажения.

В действительности Сталин задушил отечественную культуру, грубо прервал тот взлёт, который начался в крошечный исторический промежуток свободы — между концом царской авторитарной цензуры и началом советской тоталитарной цензуры. Русский авангард, конструктивизм, поиски первых кинематографистов, расцвет литературы — всё это навсегда стало достоянием мировой культуры. Однако это бурное развитие было насильственно прекращено в угоду вкусам широких масс. Почти всё, что делалось в стране яркого и передового, делалось вопреки требованиям режима, путем ухищрений и обмана советских чиновников. После Сталина порядки стали мягче, но суть сохранилась: так, абсолютному гению Тарковскому пришлось в итоге покинуть СССР.

В знаменитом эссе «Авангард и китч» американский арт-критик Клемент Гринберг исчерпывающе объяснил одержимость тоталитарных режимов устаревшими техниками и примитивными смыслами в искусстве — дело в угождении вкусам масс.
Я думаю, что можно говорить шире: вся идея тоталитаризма (не только в разрезе культуры) объясняется эффектом Даннинга — Крюгера и эксплуатирует его. Суть тоталитаризма заключается в стремлении силой свести всё многообразие мнений, поисков, культурных практик к единому примитивному шаблону. Тоталитаризм паразитирует на психологии не самых развитых, не самых образованных, не самых культурных людей, которых в любом обществе всегда немало.

Именно такой субъект в силу своей ограниченности всегда агрессивно атакует непонятное — а непонятно ему почти все. То, с чего в детстве лишь начинается приобщение человека к культуре (классическая литература, классические театральные постановки, античная культура), является для него потолком и единственно приемлемым эталоном. Винить людей тут не стоит, виноват не человек сам по себе: проблема в режиме, который ставит все вверх ногами, искусственно выдвигая в авангард вкусы отстающих слоев общества.

Прекращение эволюции для любой системы означает смерть, и культура тоталитаризма — это всегда насилование трупа, низведение когда-то высоких образцов до уровня пошлости.

Именно воинствующая, самодовольная пошлость — это и есть культурный кодекс тоталитарных режимов, их истинное лицо и след в мировой истории искусства. То свежее, подлинное, что появляется в такие периоды, появляется вопреки тоталитаризму и должно отделяться от него потомками, а не приписываться на его счет.

Однако главная проблема затянувшегося тоталитаризма даже не в самом факте подавления талантов. А в долгой стагнации общественных вкусов, что сказывается даже сегодня, спустя 40 лет после краха СССР, и создает почву для возрождения негативных практик прошлого.

Прокрустово ложе

Студенческие эссе, написанные по старинке, без помощи ИИ, содержат в восемь раз больше оригинальных идей, чем те, где использовались подсказки нейросети. Это результаты исследования на выборке из сотен тысяч работ.

Таков один из мощнейших эффектов ИИ – он оказывает гомогенизирующее воздействие, то есть приводит к общему знаменателю талантов и двоечников, делая из тех и других середняков.

Но в эпоху большой трансформации гораздо лучше быть аутсайдером, чем середняком. Элита как-нибудь проживет, у нее есть капитал (не важно – интеллектуальный, социальный, финансовый). Многие аутсайдеры выскочат вперед, они свободны как ветер, жаждут перемен.

А вот середнячки, как всегда, поймут последними что к чему, будут цепляться за мейнстрим, за традиции, за пропаганду, за общее мнение. И в итоге будут разгромлены.

Поэтому сегодня так важно еще сильнее прокачивать свой творческий мускул, придумывать головой, пытаться найти ответ самостоятельно и обязательно ошибаться. Ошибка – мать успеха.

Одинаковых выкинут первыми. Непохожих будут носить на руках.

РАНЕЕ:
Исполнителю свобода не нужна, а вот начальнику нужно уметь мечтать. В новой реальности каждый должен учиться быть начальником.

Разрешение создавать частные ПВО закрепляет логику неофеодализма, который незаметно и повсеместно процвел в России в последние годы. Функцию базового источника дохода, которую в классическом феодализме играла земля, у нас выполняет госбюджет и финансовые потоки. Этот госбюджет и потоки Государь нарезает на феоды между своими баронами-неодворянами, а те уже пользуют их как могут.

Почему пилят на асфальте в Москве? Потому что это бюджетный феод Собянина. Банковские работники получают немыслимые зарплаты, просто обслуживая ипотеки и распильные контракты. Снаружи логика не просматривается, но внутри она есть, и очень ясная и простая - неофеодальная.

Решение делегировать феодам функции ПВО вытекает из ситуации совершенно логично. Ведь если это поручить Минобороны, то все деньги на это будут разворованы по дороге, и никакого ПВО не возникнет. Потому что Минобороны - это отдельный феод, и сколько ему дай, столько у него и останется, а другие феоды ничего не получат, как ты ни ори - какие надо бумаги нарисуют, и всё.

А если у феода появится своё ПВО, то там же автоматом и частная армия. Ведь ПВО надо охранять. Значит надо серьёзно вооружить своих безопасников. А там и правовой режим стрельбы на поражение (точнее судебная практика). И дроны со сбросами, и FPV.

Та же логика в службе по контракту. Централизованное снабжение превращается в финансирование коррупции. Поэтому проще дать солдату деньги на снабжение прямо в руки - иди, сам себе все купишь. И благородно назвать это контрактом.

Здесь сильно пахнёт марксизмом, хорошо бы какой-то специалист разложил на базис и надстройку. Наверняка в этой логике все очень стройно. Ведь де факто получается, что Россия, попытавшись сто лет назад перепрыгнуть из капитализма в социализм, надорвалась и упала далеко назад, аж в феодализм, только на современном уровне истории.

И наверняка в этой ситуации под таким углом зрения можно увидеть ближайшие очевидные логические последствия.

Представьте картину: ПВО Сбера собьёт украинскую ракету так, что та попадёт в офис ВТБ. А ВТБ в отместку ударит по Сберу прямой наводкой, объяснив, что промахнулись по дрону ВСУ.

И после этого две частные армии начнут друг с другом войну на уничтожение.

Киеву останется попросить у судьбы лишь чашечку кофе.