ДРЕВНИЙ НАРОД И ДРЕВНИЙ ЯЗЫК

Много копий сломано на тему «Кто на свете всех древнее?»

Доступно и квалифицированно этот вопрос в одной из своих лекций изложил академик Андрей Анатольевич Зализняк:

«Остановимся на вопросе о том, какой язык самый древний. Мне его непосредственно много раз задавали, и неоднократно приходилось слышать, как другие люди об этом говорят. Сейчас об этом можно и почитать. На эти темы много и говорится и пишется. Количество публикаций, книг, журналов выросло во много раз по сравнению с тем, что было 15 лет назад. Прочитать можно самые разные вещи, в том числе и про слова, про то, что с ними происходит, про языки, какой древний, а какой нет. К большому сожалению, я должен вам сказать совершенно откровенно, что большинство этих писаний представляет собой личные фантазии авторов, а к науке лингвистике отношения не имеет — увы! Больше того, как раз популярность приобретают вот такие дешевые сочинения, которые изображают всё это дело как очень легкое: подумал немножко и догадался, ничего изучать особенно глубоко не надо. Это многим нравится. И по телевидению иной раз такое увидишь — я сам наблюдал несколько таких сеансов в недавнее время, когда подобного рода совершеннейшая чепуха с точки зрения лингвистической науки преподносится так, как если бы это действительно были какие-то серьезные соображения.

Причина, конечно, всё та же самая. Если бы эти сочинители и слушатели обо всем этом хоть что-то узнали в школе, то значительная часть таких пустых выдумок не существовала бы.

Итак, классический вопрос: какой язык самый древний? Люди, которые готовы обсуждать этот вопрос, не осознают, что на самом деле, если вдуматься глубже, он бессмыслен. Что значит, что один язык древний, а другой не древний?

Ну, прежде всего, конечно, надо сказать, что существует разумное употребление слов древний язык и древний народ. Скажем, скифы — древний народ, скифский язык — древний язык. Что это значит? А то, что соответствующие люди и их язык были в древности, сколько-то веков назад, а сейчас ни того, ни другого, ни народа, ни языка нет. Такое употребление слов древний язык понятно и разумно. Но часто про современный язык говорят, что он древний. Вот русский язык — древний или нет, армянский язык — древний или нет? А это уже бессмыслица.

Почему бессмыслица? Давайте просто подумаем. У каждого поколения людей, кто бы они ни были, есть свои родители. Так? В какой момент вы ни будете рассматривать мировую историю, у любых людей, которые в этот момент живут, есть предыдущее поколение. И так до момента возникновения человека — если хотите, до Адама. И все эти поколения говорили. Человек, собственно, тем и отличается от остального живого мира, что это говорящее существо, так что возникновение человека и возникновение языка — это примерно параллельные процессы. Итак, с самого начала существования человека как такового существовала и человеческая речь, какие-то языки. И какое бы поколение мы ни взяли, нынешнее, или то, которое жило двадцать веков назад, оно говорит на языке своих родителей. С маленькими отличиями. Дети, как вы знаете, действительно немножко отличаются по языку, но по очень незначительным признакам — некоторые слова употребляют иначе, некоторые звуки могут произноситься чуть-чуть иначе, чем у родителей, — но всё это ничтожно и почти не замечается. Не бывает перестроек языка столь мгновенных и глубоких, чтобы при переходе от одного поколения к следующему возник новый язык, то есть потерялась бы возможность взаимопонимания между родителями и детьми (недовольство по поводу новых словечек у детей — это, разумеется, мелочь). Верно то, что на протяжении жизни многих поколений малые изменения накапливаются, и язык отдаленных предков становится непонятен, но для одновременно живущих поколений этот процесс незаметен, язык всегда ощущается как один и тот же.
⬇️

⬆️
Бывало, правда, в истории разных народов, что на некоторой территории один язык сменялся другим. На это уходит как минимум два-три поколения, иногда гораздо больше. Иногда несколько сот лет может уйти. В истории хорошо известны случаи, когда какую-то страну завоевывали иноземцы и возникала ситуация с двумя языками: язык исконный и язык иноземцев. Происходила борьба языков, и могло оказаться, что затем все переходили на какой-то один язык.

Не обязательно на язык победителей. Есть примеры, когда переходили на язык победителей, а есть такие, когда, наоборот, победители усваивали язык страны, которую они захватили. И тех, и других примеров довольно много. Но в любом случаев, даже когда происходил такой переход с одного языка на другой, это просто значит, что через два, три, четыре поколения поколение правнуков стало говорить не на том языке, что поколение прадедов.

Но этот новый второй язык вовсе не возник из ничего. Он прекрасно существовал у того народа, которому принадлежал. Так что никакого возникновения нового языка при этом не произошло. Но может произойти потеря старого языка. Это может быть. Потеря языка при таких конфликтах в ходе истории происходила много раз во многих местах. Многие языки прекратили свое существование ровно по этой причине. Ну, например, можно представить себе совсем уж варварский случай, что пришли такие свирепые завоеватели, которые просто уничтожили всех местных жителей. Тогда понятно, что и язык тоже угас. Но даже когда завоеватели не уничтожают их, а всего лишь покоряют, вполне может быть, что те перейдут постепенно на язык победителей, и их собственный язык забудется. Таких забытых языков, о существовании которых мы точно знаем, очень большое количество. И еще гораздо больше таких, о которых мы ничего не знаем, о которых не осталось никакой памяти. Но судьба их, безусловно, была именно такова.

Откуда же тогда взялось множество языков? Ответ: ни в коем случае не за счет того, что какой-то язык вдруг произошел из ничего, а всегда как результат ветвления некоего единого старого языка. Чаще всего это происходит в результате того, что жители какой-то страны делятся: часть уходит на новые места, постепенно связь между двумя половинами народа ослабляется, иногда полностью теряется. Сперва они, конечно, говорят на одном и том же языке, но с течением веков в каждой из этих половин накапливаются какие-то свои изменения языка, и постепенно они перестают понимать друг друга. И тогда это уже два разных языка. Это основной источник того, что в мире много языков.

К чему я всё это говорю? К тому, что понятия древний язык, не древний язык только тогда были бы осмысленны, если бы языки в какой-то момент возникали, если б можно было сказать, что, допустим, армянский язык возник в таком-то веке, а до этого его не было. Но это бессмыслица. Как мы увидели, никакой язык одномоментно никогда не возникает. Следовательно, все языки, которые сейчас существуют, строго говоря, имеют один и тот же возраст. Они восходят к какому-то бесконечно глубокому предку, может быть, к нескольким предкам, но, во всяком случае, предельной глубины жизни человечества. Вот, собственно, ответ, почему вопрос «какой язык древнее?» бессмыслен ...
⬇️

⬆️
Разные языки изменяются с разной скоростью. Это зависит от многих причин, они еще не все хорошо исследованы. Но одна, по крайней мере, причина лингвистам довольно известна, хотя ясно, что она не единственная. Она состоит в том, что медленно развиваются языки, которые живут в изоляции. Так, Исландия – остров, и исландский язык – один из самых медленно развивающихся из известных нам. Или, скажем, литовцы долгое время жили за непроходимыми лесами, отделенные этими лесами от
окружающих народов. И литовский язык – тоже очень медленно развивающийся. Арабский язык долгое время находился в пустыне, отделенный от остального мира непроходимыми песками. И пока он не стал почти всемирным, он развивался очень медленно.

Напротив, языки, которые находятся в контакте друг с другом, развиваются гораздо быстрее. Языки с наиболее быстрым ритмом развития находятся на перекрестках мировых цивилизаций.

Но есть, конечно, и другие причины; лингвисты не всё знают. Они далеко не все еще исследованы. Скажем, русский язык, вообще говоря, относится к сравнительно медленно развивающимся языкам. Разница между русским языком Х в. и ХХ в. гораздо меньше, чем, например, между английским языком этих же веков (или французским). За последнюю тысячу лет английский язык изменился необычайно сильно. Если вы знаете современный английский язык, это почти ничего вам не даст для чтения
английского текста Х в. Вы там только некоторые слова узнаете, не более того. Смысла текста вы не поймете; этот язык надо изучать как новый иностранный. В отличие от ряда других языков: например, исландский язык очень мало изменился за тысячу лет, литовский мало изменился (правда, для литовского языка мы тысячелетних данных не имеем, но это ясно из других соображений). Так что разница в скорости изменения может быть очень велика.

Единственно, чего не может быть, это языка, который вообще не изменяется. Формула здесь, в общем, очень простая: не изменяются только мертвые языки. Никакой живой язык остаться без изменений не может. Этот жесткий закон ныне лингвистика знает совершенно твердо. Причина состоит в том, что язык – это не готовый предмет, а инструмент, который непрерывно используется. Если язык не используется, он мертвый, он остановился в
своем развитии. А именно в силу того, что живой язык используется, в каждом акте его использования происходит какой-то микроскопический
сдвиг, толкая его в сторону того или иного изменения. Это такая борьба интересов того, кто говорит, и того, кто слушает. Говоря проще: стремления
к экономии со стороны говорящего и стремления к экономии со стороны слушающего. Наконец, совсем просто: борьба лени говорящего и лени слушающего. Говорящему лень произносить все фонемы, все звуки слова один за другим, полностью их артикулируя. И, если условия ему позволяют,
он может говорить невнятно, произносить слова едва-едва. Каждый из нас знает, что бывают моменты, когда именно так, невнятно разговаривает с
нами собеседник. Что в этом случае делать? Если вам сколько-нибудь важно понять, что человек сказал, то вы его переспрашиваете. Это и есть акция сопротивления слушающего. Слушающий, в отличие от говорящего,
заинтересован в том, чтобы все было сказано внятно, все слова произнесены ясно. И он протестует своим настойчивым переспросом. Или же оказывается, что он неправильно понял, чего хотел говорящий. Так слушающий
становится помехой тенденции говорящего сократить, смять слово, произнести его как попало, коротко и невнятно.

Это противостояние вечно, оно заложено в самом механизме языка, и устранить его нельзя. Поэтому язык всегда находится в неустойчивом состоянии. Какая из этих двух сил окажется чуть-чуть сильнее, зависит от очень тонких причин, но всегда происходит какой-то уклон.

Известно, например, что почти все языки, во всяком случае, из
известных нам, имеют тенденцию к постепенному сокращению длины слова».

Альбрехт Дюрер. Лев (1521)

О фамилии Дюрер:
➡️ Из Сибири – в Германию

#art

ЛЕВ, РУСЛАН И РАТИМИР

Тюркское название льва (чувашское арăслан, татарское aрыслан, башкирское арыҫлан) попало в следующие финно-угорские языки:

удмуртское арыслан и венгерское oroszlán 'лев'.

К этому же тюркскому слову восходит имя главного героя поэмы «Руслан и Людмила».

Интересно, что Пушкин дал имя тюркского происхождения Руслан русскому богатырю, а хазарскому хану, наоборот, – славянское имя Ратмир (< Ратимир).

О славянском происхождении имени Александр Сергеевич должен был знать, поскольку сам являлся потомком Ратмира (сокращенное новгородское – Ратша > Рача):

Мой предок Рача мышцей бранной
Святому Невскому служил ...

От этого славянского имени, а также имени Ратибор, происходят названия следующих населённых пунктов:

Ратчино (неоднократно встречается в России);

Ратибор на Шексне;

обрусевшая вепсская деревня Ратигора (Лодейнопольский район Ленинградской области).

Еще по теме:
➡️ Финн и Наина

#hungaricum #orientalis

ЗИЛАН

Зилáн / Зилáнт – своего рода гапакс в русском языке (слово, которое встречается в некотором корпусе текстов один раз). Это змей (дракон) с герба и флага Казани.

Зилан – слово тюркского происхождения (ср. татарское елан, татарское диалектное җылан 'змея').

Зилан наряду с «арысланом» входит в ряд древнетюрских названий животных, образовываных с помощью суффикса -lan:

*arsïlan 'лев';
*yï̄lan 'змея';
*kaplan 'тигр', 'леопард';
*sïrtlan 'гиена'.

Иллюстрация:
Герб Казани.

#orientalis

ОЛЕНЕЛЕВ И ЛОСИНАЯ ЗВЕЗДА

Епископ Микаэль Агрикола – первый переводчик Библии на финский язык (XVI век). Разумеется, в финском языке того времени отсутствовали слова для южных реалий, включая льва. Агрикола решил эту задачу весьма оригинально, назвав царя зверей cловом jalopeura (буквально 'благородный олень', здесь также 'благородный лось').

Возможное обоснование такой замены видят в астрономии. Созвездие Лев (латинское Leo) находится под Большой Медведицей, известной в финно-угорских языках и в русских народных говорах как Лось (см. Аникин):

саамское sarªwäH (sarªwä 'лось');

марийское Шöрдо шÿдыр «лосиная звезда»;

хантыйское ńox и мансийское ńou «лось»;

русское диалектное лось, русское уральское лоси.

Интересны примеры употребления слова, от которых веет архаикой:

«Лось постоянно хвостом на север стоит. Держи на лося» (Волхов и Ильмень);

«Рыбаки ... застигнутые бурей или унесенные на льдине, молятся благому Лосю о спасении» (псковское) [СРНГ].

НОРЖ

Финское norsu 'слон' восходит к norsunluu 'кость (бивень) слона', которое изначально означало 'кость (бивень) моржа'.

Для обозначения слоновой кости это слово приспособил уже упоминаемый Микаэль Агрикола.

Источником финского mursu и русского морж служит саамское обозначение этого животного – morˈšâ.

При этом считается, что в русский язык слово попало через карельское посредство, а уже из русского было заимствовано в другие языки (например, французское morse).

Но на этом история не заканчивается – саамское обозначение моржа входит в число саамской лексики, не находящей параллелей в других финно-угорских языках и относимой к так называемому палеоевропейскому субстрату, то есть к наследию каких-то древних языков, не являющихся ни индоевропейскими, ни уральскими.

ПОДЕЛИСЬ ТЫ ЧАКРОЮ СВОЕЙ!

Сначало праиндоиранское *ḱekrám 'колесо', ставшее затем чакрой, попало в финно-угорский праязык (подробнее о финно-угорско-индоиранских языковых связях см. здесь).

В прибалтийско-финских языках «чакра» напомнила о себе именем мифического персонажа Кегри (карельское Kegri, финское Kekri).

Праздник Кегри знаменовал окончание одного сельскохозяйственного года и наступление следующего, начинавшегося с перехода на зимние занятия. Это и был очередной поворот колеса в цикличном традиционном укладе.

Но колесо катилось дальше. И на Балтике оно снова догнало языковых предков прибалто-финских народов. На этот раз в виде родственного «чакре» (а также славянскому коло и русскому колесу) балтского kaklas 'шея'. Последнее стало источником современного вепс. kagl, карел. kagla, фин. kaula 'шея'.

При этом старое уральское название шеи (ср. мансийское шип 'шея') в прибалтийско-финских языках (вепс. seba) перешло на 'ворот одежды' и 'передок саней'.

К балтским источникам восходят и такие понятия в прибалтийско-финских языках (здесь – на вепсском материале), как, например:

hambaz 'зуб' < балт., ср. литовское žam‌bas 'зуб', родственное русскому зуб.
Старое уральское название зуба (ср. марийское пӱ  'зуб') в прибалтийско-финских языках (вепс. pi) перешло на зубец какого-либо предмета;

naba 'пуп' < балт., ср. латыш. naba 'пуп'. При этом прафинно-угорское слово отразилось, например, в хант. пӱклəӈ;

riiže 'бедро' < балт., ср. лит. rietas 'бедро'. Слово прауральского происхождения potk в вепс. стало обозначать 'пинок', а карельское людиковское počk – это 'коровья, лошадиная, свиная голень'.

При этом заимствование названий частей тела обычно говорит о более тесных, чем соседские, отношения (см. также на примере Обонежья). Здесь мы имеем дело с переходом части балтского населения на финно-угорскую речь в ранний период прибалтийско-финской языковой общности.

ВОСПОМИНАНИЯ О ПАНАХ

Еще до установления Дня народного единства южное Обонежье было тем местом, где бытовали предания о панах. При этом как и любой другой фольклор, они не могут быть восприняты безоговорочно на веру, а должны быть проверены.

С деятельностью польско-литовских отрядов народная молва связывает в южном Обонежье Панское озеро у Мегры, Панский городок в Самино и деревню Паньково на Андоме.

Между тем, все три названия скорее всего не связаны с поляками и вообще имеют разное происхождение.

Панское озеро и Панский ручей (последний пересекает трассу Санкт-Петербург – Вытегра), несмотря на легенду о мегорском крестьянине, заведшем поляков на это озеро, скорее восходит к еще довепсскому топонимическому слою, связанному с саамскими данными: ср. саамское паннэ 'топкое болото'. Отсюда, например, и карельское Панозеро.

Паньковский брод на Андоме тоже не является местом перехода поляков через реку. Он обязан своим названием поздней деревне Паньково (здесь была и фамилия Паньковы). Панько – это уменьшительная форма имен, начинающихся на Пан- – Панфил, Панкрат, Пантелей (Пантелеймон). Хотя какая-то часть Пановых и Паньковых действительно могла иметь отношения к панам, но для этого нужны бóльшие доказательства.

Более того, понятие пан контаминировалось с вепсским panda (pane-), карельским panna 'класть', 'хоронить'.

Отсюда, возможно, понимание панов как предков в Обонежье, Каргополье и даже в Верхнем Поволжье:

«У «обрусевших» вепсов с. Рокса Лодейнопольского района Олонецкой губ. ежегодно в четверг на Троицкой неделе (Семик) отмечался так называемый Киселев день — праздник поминовения умерших предков — панов. В этот день жители поселения собирались у часовни, стоящей в роще на возвышенном месте. Женщины приносили с собой по кринке молока и чашке киселя, которые ставили на несколько минут под образа. Затем, усевшись на лавочке вокруг часовни, все это сообща съедали, поминая панов, о происхождении которых рассказывали следующее: «Соберется бывало шайка, вот и скажет кто-либо: «Буду я над всеми паном» и станет паном; да и у нас все зовутся паны, вся деревня пановы, паны».

Г. И. Куликовский, описавший этот праздник, отмечал шутливое отношение крестьян к Киселеву дню, во время которого участники обливали друг друга киселем. В основе праздника лежит древнее представление о том, что родовые предки влияют на урожай злаков. По рассказам местных жителей, как-то раз решили не праздновать Киселев день, но после этого случился неурожай овса. Неурожай они объяснили местью панов-предков за игнорирование праздника, и с тех пор стали отмечать его ежегодно» [см.: «Мифология вепсов. Энциклопедия» И.Ю.Винокурова].

Также название Пановий Городок закрепилось за ранним вепсским городищем XII-XIV веков в селе Саминский Погост. Вопреки последующим представлениям, оно не связано с польско-литовскими интервентами. Что интересно, здесь также проводились праздники – в начале мая на горе устраивались танцы на деревянном помосте.

Реальный Андомский острог Смутного времени располагался на 10 километров южнее Пановьего Городка – у слияния рек Самины и Андомы, что маркируется названием поля Подгорощина.

Село Саминский Погост. На заднем плане – Пановий Городок. Фото автора.

Благодарю уважаемый «Sevprostor» за упоминание в списке читаемых каналов.

Сам я начал читать «Sevprostor» в своё время в Дзене. Мне понравился непредвзятый взгляд на историю и культуру Севера, фото арктических путешествий.

Потом в одной из фото на канале я заметил, что их дом такого вытегорского типа.

Действительно, теперь они пишут из исторического Мегорского погоста, а я пишу из Андомского (ментально)

Жители Мегорского погоста по мнению жителей Андомского погоста )

***

Кстати, поэт Николай Клюев, объединивший реки Мегру (родился в Коштугах) и Андому (жил в детстве и юношестве в деревне Желвачёво) упоминал в стихах такие вытегорские и обонежские прозвища:

Как Верижники с Палеострова,
Возгорельщики с Красной Ягремы,
Солодяжники с речки Андомы,
Крестоперстники с Нижней Кудамы,
Толоконники с Ершеедами,
Бегуны-люди с Водохлёбами,
Всяка сборища-Богомольщина.

Еще о Клюеве:

➡️ Правнук Аввакумов, Калевалов внук

➡️ Кимрека, Кимсельга и Киммох

➡️ Земляки поневоле

➡️ Паскарага и лешуга

ЧУДЬ ИСТОРИЧЕСКАЯ: У ИСТОКОВ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА

Наряду с чудью легендарной в дореволюционное время этноним чудь был официальным названием для ряда конкретных прибалтийско-финских народов России: вепсов, води и сету.

Летописная чудь наряду с восточными славянами участвовала в формировании Древнерусского государства.

Приведу данные выдающегося языковеда Д.В. Бубриха:

«На первых страницах летописи мы постоянно встре­чаем упоминания Чуди. До 882 г., т.е. до года, когда происходит окончательное сплочение восточнославянской государственности вокруг Киева, Чудь упоминается всегда непосредственно после варягов или Руси.

Вступительная часть летописи: «В Афетове же части седять Pусь, Чудь и вси языци: Меря, Мурома, Весь, Мордва...». Там же: «А се суть инии языци, иже дань дають Руси: Чудь, Меря, Весь, Мурома, Мещера, Черемиса, Мордва...». 859г.: «Имаху дань варязи на Чуди и на словенех, на Мери и на Всих и на кривичих». 862 г.: «Реша Руси Чудь и словене и кривичи и Вси...». 882 г.: «Приде Олег поим вое многи варяги, Чудь, словени, Мерю, Весь, кри­вичи».

Под Чудью тут надо понимать прежде всего Волхов­скую Чудь, которая состояла в значительной мере из прибалтийско-финских спутников варягов. Такие прибалтий­ско-финские спутники известны отчасти по именам (Чудин и т.п.). Вполне естественно, что, говоря о варягах или Руси на первом месте, летопись, связывающая Русь с варя­гами, говорит с их спутниках на втором.

Однако термин Чудь употребляли и шире. В обстановке разрушения родо-племенных порядков племенные границы для новгородцев оказывались малосущественны, и о насе­лении Балтийско-Беломорского севера они судили прежде всего по их отношению к Русскому государству. А в пре­делах Русского государства, кроме Волховской Чуди, с самого начала оказались также Водь (вместе с ближай­шей частью населения, впоследствии вошедшего в состав эстонского народа), с одной стороны, и Весь, с другой. И на тех, и на других — на последних, кроме особо поставленной белозерской группы, — оказался рас­пространен термин Чудь. Что к Чуди причисляли Водь (вместе с соседями), в этом никто не сомневается. Чудское озеро — это озеро именно Води (вместе с соседями)».

Еще по теме:

➡️ Лучшие мужи из Чуди

➡️ Читая классиков. Михаил Ломоносов

Абсолютная хронология использования вепсского языка в Юго-Восточном Обонежье (Вытегорский район Вологодской области) (реконструкция)

О ХРОНОЛОГИИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВЕПССКОГО ЯЗЫКА В ЮГО-ВОСТОЧНОМ ОБОНЕЖЬЕ

Исследователи XIX века выражали сожаление по поводу утраты вепсами «былого величия» веси [и чуди], упоминаемых в Повести временных лет (в том числе в таком важном летописном предании как призвание Рюрика), которые оказались в глухих дебрях.

В.В. Пименов и З.И. Строгальщикова (1989) по этому поводу справедливо отмечали, что такая кажущаяся «загнанность» «в глухие леса, отдаленные бездорожьем от крупных центров, видимо, объясняется тем, что вблизи крупных дорог и водных путей вепсы [к моменту наблюдения] уже слились с русскими».

Проведенные автором канала исследования на материале севера Вытегорского района Вологодской области также свидетельствуют, что «причинами, способствующими более длительному сохранению вепсского языка, явилась их удаленность от водных и транспортных путей (Замошье, Лядины и Слобода отделены от крупных водоемов, Сойдозеро находится в истоках реки Сойды). Кроме того, в отношении Сойдозера необходимо отметить возможнлсть притока вепсского населения из южной части  бассейна реки Кемы (что подтвердилось и по данным ревизских сказок XVIII века, свидетельствующих о брачных связях сойдозёров и янишевлян не только с населенными пунктами на оз. Кемском, но и исаевскими вепсами), а в отношении Замошья – хозяйственные занятия местного населения – артельную добычу полезных ископаемых (известняка и глины) в XVIII–XX вв. и гончарное производство, не способствовавшие вступлению в сельскую общину лиц из других территорий».

Иван Яковлевич Билибин. Василиса Прекрасная уходит из дома Бабы-Яги. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная» (1899)

ОБРАЗ ЧЕРЕПКА (1/2)

Кстати, поделиться можно не только шеей, но также  головой и остальным телом.

Например, в венгерский язык проник славянское череп (cserép 'осколок, черепок', 'черепица', 'цветочный горшок'), а в румынский – образ (obraz 'выражение лица', 'щека') и косица (cosiță 'заплетенные волосы'). Как известно, славянской лексики в венгерском практически столько же, что и финно-угорской (20 и 21 % соответственно), а в румынском – до 20–30 % от общего фонда.

Если рассматривать названия частей тела в вепсском языке, то мы тоже увидим общеприбалтийско-финские пласты раннего германского и балтославянского происхождения и более поздний – (древне)русский как результат  длительного и продолжающегося контакта вепсского с русским языком.

При этом часть слов из раннего германского и балтского пластов посредством (древне)вепсского проникли в русские народные говоры: ландых 'бедро', лéгушка 'подбородок' (прионежск., кондопожск.), лóка 'десна' (пинежск.).

Далее последовательно рассмотрим отмеченные пласты лексики:

1) прибалтийско-финское < древнескандинавское, древнегерманское:

habinod 'усы' (фин. haven 'волос, волосок') < возможно, прагерм. hawją 'cено', откуда англ. hey, нем. Heu, швед. hö 'сено' (первоначально – метафорическое обозначение поросли на лице);

hardjod 'верхняя часть спины', 'плечи' (фин. hartia 'плечо') < прагерм. *hardį‌ 'плечо', откуда исланд. herðar 'плечи', норв. herd 'плечо';

hibj 'кожный покров', 'тело, труп' (фин. hipiä 'кожа человека'), hibused 'волосы' (фин. hiukset) < прагерм. *hiwją 'внешний вид, обличье', откуда англ. hue с тем же значением;

landeh 'бедро', 'круп (лошади)' (фин. lantio 'таз') < прагерм. landį‌ 'поясница, бок', откуда англ. диал. lend 'поясница', 'бок', 'ягодица', нем. Lend 'поясница', родственные рус. лядвея 'бедро', 'ляжка';

mod 'лицо' (фин. muoto) < прагерм. *mōto- 'изображение', 'внешний вид';

pämaĺĺ 'череп, башка' (фин. malja 'чаша, ваза'), гдe maĺĺ < древнесканд. *mālia-, откуда старонорв. mǽlir 'мера объема зерна', родственное древнеангл. mǣle 'чаша';

rega 'сопли' (фин. räkä) < прагерм. *hrēką 'слюна', 'сопли', откуда древнеангл. hrāca 'слюна, рвота', исланд. hráki 'плевок';

rips 'ресница' (фин. ripsu 'бахрома') < прагерм., ставшее источником швед. risp 'метёлка овса' (первоначально – метафорическое обозначение ресниц);

rung 'часть спины от поясницы до лопаток' (фин. runko 'остов, корпус', 'костяк') < прагерм. *skrunkaz, источник исланд.
skrokkur 'тело', 'корпус (корабля)';

seĺgrod 'позвоночник' (фин. selkäruoto), где -rod 'кость' < прагерм. rōdō 'стержень, шест', откуда нем. Rute 'прут, шест', норв. roda 'прут', древнеангл. rōd 'крест';

tagarai 'затылок' (фин. takaraivo), где -rai < праприбалт.-фин. rawjo 'череп, голова' < прагерм. *trawją 'чаша, сосуд', откуда англ. tray 'поднос'.

Продолжение следует

Георгий Васильевич Храпак. Ярославль летом. У реки Которосль (1966)

КОТОРОСЛЬ = УСТЬИНКА?

Все, кто бывал в Ярославле, знают реку Кóторосль и Кóторосльную набережную.

Название реки, притока Волги, приобрело эту форму не так давно. До XX века она была известна также как Которость, Которось.

Обнаружение в верховье Которосли (река образуется при слиянии рек Устье и Вёкса) луга Котрас, а также наличие ручья и болота Котрас в Грязовецком районе Вологодской области позволило А.К. Матвееву сделать вывод о том, что «именно форма Котрас является рефлексом древнего финно-угорского гидронима, которая сохранялась у постепенно утрачивающих свой язык мерян Ярославщины и Вологодчины» (с. 232).

Однако, значение мерянского слова котрас оставалось неясным.

Попробуем сделать  предположение о его значении, основываясь на материале других финно-угорских языков, топонимии смежных регионов и географических реалиях.

На западе Вологодской области, в Вашкинском районе есть озеро Дружинное, местность по берегам которого известна как Катрас, Катрас(с)кая волость.

Здесь возможны прибалтийско-финские истоки названия: ср. финское katras 'стадо', в восточных финских говорах (это, по-видимому, позволяет предполагать наличие слова и в древнекарельском) 'группа людей, толпа'. Это как будто бы подтверждается русским названием Дружинное. Ведь в древнерусском языке дружина – это не только 'войско, ближайшие люди князя', но и 'община', 'товарищи, спутники'. Налицо идея о совместном, общинном владении озером, но выраженная на разных языках (благодарю за наводку на данный топонимический материал А.В. Кузнецова и И.И. Муллонен).

Рассматривая слово katras на общем финно-угорском фоне, нельзя не отметить коми котыр 'гнездо (растений, ягод и т.п.)', 'выводок (птиц)', 'группа, кружок, стая'.

На коми материале обращает на себя внимание также глагол котыричыны 'сгруппироваться, собраться в стадо'.

В связи с этими языковыми данными, расположением луга Котрас в районе слияния составляющих
Которосли – Вёксы и Устья, можно предположить, что мерянское котрас – это обозначение места слияния двух рек, устье. В таком случае и гидроним Устье может пониматься как перевод гидронима Которосль / Котрас.

С учетом возможного мерянского котрас 'место слияния двух рек' заманчиво обратить внимание на вологодскую речку Котлаксу (образуется при слиянии речек Щетинки и Курочки) и архангельский город Котлас, расположенный в месте слияния Вычегды и Малой Северной Двины (с учетом нередкой мены р / л).