СЛОВО ПРО ЛАХТАНА
Противоположное положение Антарктики по отношению к Арктике закрепилось в ее названии – это анти-Арктика (от др.-греч. ἀνταρκτική ‘напротив Арктики’).
С Антарктикой Арктику каждый сезон связывают полярные крачки, преодолевающие рекордное расстояние в 70 тыс. км.
При этом лахтак – возникшее в Беломорье слово также проделало схожий путь. За время пути оно сменило язык, изменило форму и содержание. Но обо всём по порядку.
«Большой академический словарь русского языка» (2007) определяет лахтака как ‘млекопитающее семейства настоящих тюленей; морской заяц’.
В чешском похожее слово lachtan [лахтан] служит для обозначения всех представителей семейства ушастых тюленей. Да и само семейство получило название lachtanovití («лахтановитые»).
Назовем некоторые названия ушастых тюленей по-чешски:
северный морской котик – lachtan medvědi («медвежий лахтан»);
сивуч – lachtan ušatý («ушастый лахтан»);
австралийский морской лев – lachtan šedý («серый или седой лахтан»).
В чешском языке слово lachták ‘ушастый тюлень (Otaria)’ фиксируется в 1835 г. К концу XIX в. появляется современная форма слова: lachtani ‘ушастые тюлени’ (1894).
Этимологический словарь чешского языка (2001) относит слова lachták / lachtan к заимствованиям из русского, приводя рус. диал. лахтак, лавтак, лафтак ‘большой тюлень’, ‘тюленья кожа’.
Однако, остаются открытыми вопросы:
почему русское лахтак ‘морской заяц’ (настоящий, а не ушастый тюлень) распространилось на всех ушастых тюленей?
каким образом появилась форма lachtan?
Понятно, что это заимствование – «книжное», ведь чешский не взаимодействовал с русскими говорами, где отмечается это слово. Также для чешского характерен языковой пуризм (стремление к очищению языка от иноязычных элементов). В истории чешского языка он выразился в исключении из словарного фонда многочисленных германизмов с одновременным заимствованием слов из славянских (русского и польского) языков, а также образованием новых слов средствами самого чешского языка.
Поэтому ответы на вопросы стоит искать в русских источниках XVIII–XIX вв. Именно их чешские лингвисты могли использовать для пополнения лексической базы своего языка.
Действительно, слово лахтан отмечается в русских источниках XVIII века. Так, академик Г. Ф. Миллер (1758), описывая вынужденную зимовку отряда Витуса Беринга на острове, названном его именем, отмечает, что здесь тюлени «были более обыкновенных, и такие, коих на Камчатке лахтан называют. Величиною они с быка, и весу в них будет пуд по 20».
При этом Миллер отделяет «лахтанов» от обитающих на острове морских котиков («зверь, которой на Камчатке по долгим волосам по обе стороны рта его, как у кошек торчащим, называют котами морскими») и сивучей («Морские львы суть такие звери, которые на Камчатке называются Сивучами»).
Скорее всего Миллер называл лахтанами морских зайцев, появление которых на Командорских островах в настоящее время является большой редкостью.
На острове вместе с Берингом присутствовал и ученый Георг Стеллер. Из его «Описания земли Камчатки» (1774) следует, что он также отличает лахтаков («лавтагов») от сивучей и морских котиков. Именно в отношении их он отмечает, что «величиною они превосходят крупнейших быков» и обитают как в Охотском («Пенжинском») море, так и в Тихом («Восточном») океане.
Данное определение повторяется в «Словаре академии Российской» (1792), где лахтак ‘род тюленя, который величиной бывает больше быка. Водится в Пенжинском и Восточном морях’.
Данным словарем, по-видимому, и воспользовались чешские языковеды в конце XVIII–XIX вв. для заимствования слова лахтак, полагая, что он относится к обитающим на Камчатке тихоокеанским ушастым тюленям.
Уточнение значения слова тоже вряд ли могло помочь, ведь второе название лахтака – морской заяц как будто бы подтверждает его «ушастость», то есть возможность его распространения на всех ушастых тюленей.
Однако, лахтак не является ушастым тюленем ни фактически, ни в соответствии с систематикой.
⬇️
Противоположное положение Антарктики по отношению к Арктике закрепилось в ее названии – это анти-Арктика (от др.-греч. ἀνταρκτική ‘напротив Арктики’).
С Антарктикой Арктику каждый сезон связывают полярные крачки, преодолевающие рекордное расстояние в 70 тыс. км.
При этом лахтак – возникшее в Беломорье слово также проделало схожий путь. За время пути оно сменило язык, изменило форму и содержание. Но обо всём по порядку.
«Большой академический словарь русского языка» (2007) определяет лахтака как ‘млекопитающее семейства настоящих тюленей; морской заяц’.
В чешском похожее слово lachtan [лахтан] служит для обозначения всех представителей семейства ушастых тюленей. Да и само семейство получило название lachtanovití («лахтановитые»).
Назовем некоторые названия ушастых тюленей по-чешски:
северный морской котик – lachtan medvědi («медвежий лахтан»);
сивуч – lachtan ušatý («ушастый лахтан»);
австралийский морской лев – lachtan šedý («серый или седой лахтан»).
В чешском языке слово lachták ‘ушастый тюлень (Otaria)’ фиксируется в 1835 г. К концу XIX в. появляется современная форма слова: lachtani ‘ушастые тюлени’ (1894).
Этимологический словарь чешского языка (2001) относит слова lachták / lachtan к заимствованиям из русского, приводя рус. диал. лахтак, лавтак, лафтак ‘большой тюлень’, ‘тюленья кожа’.
Однако, остаются открытыми вопросы:
почему русское лахтак ‘морской заяц’ (настоящий, а не ушастый тюлень) распространилось на всех ушастых тюленей?
каким образом появилась форма lachtan?
Понятно, что это заимствование – «книжное», ведь чешский не взаимодействовал с русскими говорами, где отмечается это слово. Также для чешского характерен языковой пуризм (стремление к очищению языка от иноязычных элементов). В истории чешского языка он выразился в исключении из словарного фонда многочисленных германизмов с одновременным заимствованием слов из славянских (русского и польского) языков, а также образованием новых слов средствами самого чешского языка.
Поэтому ответы на вопросы стоит искать в русских источниках XVIII–XIX вв. Именно их чешские лингвисты могли использовать для пополнения лексической базы своего языка.
Действительно, слово лахтан отмечается в русских источниках XVIII века. Так, академик Г. Ф. Миллер (1758), описывая вынужденную зимовку отряда Витуса Беринга на острове, названном его именем, отмечает, что здесь тюлени «были более обыкновенных, и такие, коих на Камчатке лахтан называют. Величиною они с быка, и весу в них будет пуд по 20».
При этом Миллер отделяет «лахтанов» от обитающих на острове морских котиков («зверь, которой на Камчатке по долгим волосам по обе стороны рта его, как у кошек торчащим, называют котами морскими») и сивучей («Морские львы суть такие звери, которые на Камчатке называются Сивучами»).
Скорее всего Миллер называл лахтанами морских зайцев, появление которых на Командорских островах в настоящее время является большой редкостью.
На острове вместе с Берингом присутствовал и ученый Георг Стеллер. Из его «Описания земли Камчатки» (1774) следует, что он также отличает лахтаков («лавтагов») от сивучей и морских котиков. Именно в отношении их он отмечает, что «величиною они превосходят крупнейших быков» и обитают как в Охотском («Пенжинском») море, так и в Тихом («Восточном») океане.
Данное определение повторяется в «Словаре академии Российской» (1792), где лахтак ‘род тюленя, который величиной бывает больше быка. Водится в Пенжинском и Восточном морях’.
Данным словарем, по-видимому, и воспользовались чешские языковеды в конце XVIII–XIX вв. для заимствования слова лахтак, полагая, что он относится к обитающим на Камчатке тихоокеанским ушастым тюленям.
Уточнение значения слова тоже вряд ли могло помочь, ведь второе название лахтака – морской заяц как будто бы подтверждает его «ушастость», то есть возможность его распространения на всех ушастых тюленей.
Однако, лахтак не является ушастым тюленем ни фактически, ни в соответствии с систематикой.
⬇️
👍9✍3❤🔥3😎3❤1
⬆️
Что касается слова лахтан в русской диалектной речи, то это слово в значении ‘крупный морж’ фиксирует «Словарь русских народных говоров».
Как видим, чешский язык подхватил из рук русского языка «лахтачий» факел и распространил слово лахтан вплоть до Южной Америки, Новой Зеландии, Галапагосских островов и Антарктики – мест обитания различных видов ушастых тюленей.
Использованная литература:
Миллер Г. Ф. Описание морских путешествий по Ледовитому и по Восточному морю, с Российской стороны учиненных // Миллер Г. Ф. Сочинения по истории России. Избранное. М.: Наука, 1996.
Стеллер Г. В. Описание земли Камчатки; Ваксель С. Л. Камчатская экспедиция Витуса Беринга (Вторая Камчатская экспедиция). Вып. 3-й. — Петропавловск-Камчатский: Новая книга, 2011. 576 с.
Malý Brehm: vylíčení života a vlastností zvířat. Svazek I, Ssavci. Záborský, Bohuslav. 1894. 300 s.
Rejzek J. Český etimologický slovník. Praha: Leda, 2001. 752 с.
Jungmann J. Slovník česko-německý, 1834–1839.
Что касается слова лахтан в русской диалектной речи, то это слово в значении ‘крупный морж’ фиксирует «Словарь русских народных говоров».
Как видим, чешский язык подхватил из рук русского языка «лахтачий» факел и распространил слово лахтан вплоть до Южной Америки, Новой Зеландии, Галапагосских островов и Антарктики – мест обитания различных видов ушастых тюленей.
Использованная литература:
Миллер Г. Ф. Описание морских путешествий по Ледовитому и по Восточному морю, с Российской стороны учиненных // Миллер Г. Ф. Сочинения по истории России. Избранное. М.: Наука, 1996.
Стеллер Г. В. Описание земли Камчатки; Ваксель С. Л. Камчатская экспедиция Витуса Беринга (Вторая Камчатская экспедиция). Вып. 3-й. — Петропавловск-Камчатский: Новая книга, 2011. 576 с.
Malý Brehm: vylíčení života a vlastností zvířat. Svazek I, Ssavci. Záborský, Bohuslav. 1894. 300 s.
Rejzek J. Český etimologický slovník. Praha: Leda, 2001. 752 с.
Jungmann J. Slovník česko-německý, 1834–1839.
👍11❤5😎2✍1
НЕПРИМЕТНАЯ БРОДИТ ТРИФОЛЬ
Вахта – неприметное водное растение. Вместе с тем, одно из его наименований стало источником многочисленных топонимов в Карелии и на сопредельных территориях, а также соединило карельский и вепсский языки с чешским. Другое ее имя связало славянские, германские и романские языки.
I. ХЛЕБ ИЗ ВЕХКИ
Далеко не всегда стол северянина был полон яств. Кисельные берега и молочные реки бывают только в сказках. В тяжелое голодное время в пищу использовались различные части растений, которые при обычных условиях трудно назвать съедобными.
Гаврила Державин, который Пушкина «заметил, и, в гроб, сходя благословил», был не только поэтом, но и государственным деятелем. В бытность свою олонецким губернатором он совершил поездку по вверенной ему губернии. В своих путевых заметках Гаврила Романович упоминал о том, что карелы пекут хлеб с добавлением толченой сосновой коры и горькие лепешки из корней травы «вехки».
«Вехка» (из карельского vehka, вепсского vehk) – болотное растение, по-русски называемое вахта (трифоль).
Благодаря своему хозяйственному значению, оно часто фигурирует в карельских и вепсских географических названиях.
Вехручьи (Vehkoja [вéхкоя]) и Вехкозера (карельское Vehkajärvi [вéхкаярви], вепсское Vehkjär’v [вéхкъярьв]) есть, пожалуй, в каждом районе Карелии. Также их много в вологодском Обонежье и ленинградском Присвирье.
Наиболее известна вепсская деревня Вéхручей (вепс. Vehkei [вéхкей]) в юго-западном Обонежье.
Вахта использовалась также как средство при простуде и высокой температуре, о чем свидетельствует, например, ее немецкое название Fieberklee («горячечный клевер»). Известно, что в Курской губернии употребляли ее «сок из свежих листьев при кашле, удушье, лихорадке и глистах».
В Словаре Даля вахта (Menyanthes trifoliata) приводится вместе с многочисленными синонимами: аптечная трефоль, бобрек, бобрóвица, водяной трилистник, месячник, павун, стрела, троелистка; к ошибочным названиям вахты словарь относил бобовник (Amygdalus nana), жабник (Ranunculus) и зверобой (Hypericum).
Что касается этимологии – русское вахта сопоставляли с чешским vachta, а русское диалектное (архангельское) бобровник – с немецким Bieberklee («бобровый клевер»), считая его вероятным заимствованием из немецкого.
Продолжение следует
Вахта – неприметное водное растение. Вместе с тем, одно из его наименований стало источником многочисленных топонимов в Карелии и на сопредельных территориях, а также соединило карельский и вепсский языки с чешским. Другое ее имя связало славянские, германские и романские языки.
I. ХЛЕБ ИЗ ВЕХКИ
Далеко не всегда стол северянина был полон яств. Кисельные берега и молочные реки бывают только в сказках. В тяжелое голодное время в пищу использовались различные части растений, которые при обычных условиях трудно назвать съедобными.
Гаврила Державин, который Пушкина «заметил, и, в гроб, сходя благословил», был не только поэтом, но и государственным деятелем. В бытность свою олонецким губернатором он совершил поездку по вверенной ему губернии. В своих путевых заметках Гаврила Романович упоминал о том, что карелы пекут хлеб с добавлением толченой сосновой коры и горькие лепешки из корней травы «вехки».
«Вехка» (из карельского vehka, вепсского vehk) – болотное растение, по-русски называемое вахта (трифоль).
Благодаря своему хозяйственному значению, оно часто фигурирует в карельских и вепсских географических названиях.
Вехручьи (Vehkoja [вéхкоя]) и Вехкозера (карельское Vehkajärvi [вéхкаярви], вепсское Vehkjär’v [вéхкъярьв]) есть, пожалуй, в каждом районе Карелии. Также их много в вологодском Обонежье и ленинградском Присвирье.
Наиболее известна вепсская деревня Вéхручей (вепс. Vehkei [вéхкей]) в юго-западном Обонежье.
Вахта использовалась также как средство при простуде и высокой температуре, о чем свидетельствует, например, ее немецкое название Fieberklee («горячечный клевер»). Известно, что в Курской губернии употребляли ее «сок из свежих листьев при кашле, удушье, лихорадке и глистах».
В Словаре Даля вахта (Menyanthes trifoliata) приводится вместе с многочисленными синонимами: аптечная трефоль, бобрек, бобрóвица, водяной трилистник, месячник, павун, стрела, троелистка; к ошибочным названиям вахты словарь относил бобовник (Amygdalus nana), жабник (Ranunculus) и зверобой (Hypericum).
Что касается этимологии – русское вахта сопоставляли с чешским vachta, а русское диалектное (архангельское) бобровник – с немецким Bieberklee («бобровый клевер»), считая его вероятным заимствованием из немецкого.
Продолжение следует
❤20✍7👍2
НЕПРИМЕТНАЯ БРОДИТ ТРИФОЛЬ
II. НЕСЁМ ВАХТУ: ОТ ВЕПСОВ – К ЧЕХАМ
Сначала карело-вепсская vehka попала в русский язык в форме вахта. Как видим, слово подверглось определенной фонетической трансформации. Так, произошел переход звука [е] в [а], а также [k] в [т].
Аналогичные явления встречаем и в некоторых других случаях адаптации слов прибалтийско-финского происхождения русским языком:
прибалтийско-финское vehmas ‘обширная равнинная местность’ > русское архангельское вáгмас ‘заливной луг’;
вепс. pihk ‘молодой хвойный лес’ > рус. олонецкое пúхка ‘мелкая еловая чаща’ > пúхта ‘определенное хвойное дерево’.
Подобные фонетические изменения характерны для относительно ранних языковых контактов. Действительно, в форме вахта слово фиксируется в Белозерье и Вологде уже в XVI веке:
«Некоего же лета бысть глад в пределах града Вологды, и мнози хлебные ради скудости ядяху траву и коренья, и вахту …» [перевод: «в некоторый год был голод в городе Вологде и многие из-за неурожая хлебных злаков ели траву, коренья и вахту»];
«Пища его бе былие и травы и вахта и кора сосновая» [былие здесь ‘растительная пища’] (Житие Кирилла Белого Новоезерского).
Промежуточные варианты – вехк и вахка отмечаются в русских олонецких и архангельских говорах:
олонецкое вехк, вахка (вытегорское, пудожское);
архангельское вахка (онежское): «на сырости растет белая с пупырком трава, это вахка».
В чешском языке слово wachta [вахта] ‘растение вахта (Menyanthes)’ фиксируется в первой половине XIX века (1839). При этом в словаре приводятся и чешские народные названия растения. Например, troglistnik («трилистник») и dětel wodnj («водный клевер»).
Чешская vachta – очередное «книжное» заимствование из русского, аналогичное уже рассмотренному лахтак / лахтан > чеш. lachtan. В обоих случаях источником слов стал, по-видимому, «Словарь академии Российской» (1789). Там вахта упоминается наряду с синонимом стрела трава.
Продолжение следует
II. НЕСЁМ ВАХТУ: ОТ ВЕПСОВ – К ЧЕХАМ
Сначала карело-вепсская vehka попала в русский язык в форме вахта. Как видим, слово подверглось определенной фонетической трансформации. Так, произошел переход звука [е] в [а], а также [k] в [т].
Аналогичные явления встречаем и в некоторых других случаях адаптации слов прибалтийско-финского происхождения русским языком:
прибалтийско-финское vehmas ‘обширная равнинная местность’ > русское архангельское вáгмас ‘заливной луг’;
вепс. pihk ‘молодой хвойный лес’ > рус. олонецкое пúхка ‘мелкая еловая чаща’ > пúхта ‘определенное хвойное дерево’.
Подобные фонетические изменения характерны для относительно ранних языковых контактов. Действительно, в форме вахта слово фиксируется в Белозерье и Вологде уже в XVI веке:
«Некоего же лета бысть глад в пределах града Вологды, и мнози хлебные ради скудости ядяху траву и коренья, и вахту …» [перевод: «в некоторый год был голод в городе Вологде и многие из-за неурожая хлебных злаков ели траву, коренья и вахту»];
«Пища его бе былие и травы и вахта и кора сосновая» [былие здесь ‘растительная пища’] (Житие Кирилла Белого Новоезерского).
Промежуточные варианты – вехк и вахка отмечаются в русских олонецких и архангельских говорах:
олонецкое вехк, вахка (вытегорское, пудожское);
архангельское вахка (онежское): «на сырости растет белая с пупырком трава, это вахка».
В чешском языке слово wachta [вахта] ‘растение вахта (Menyanthes)’ фиксируется в первой половине XIX века (1839). При этом в словаре приводятся и чешские народные названия растения. Например, troglistnik («трилистник») и dětel wodnj («водный клевер»).
Чешская vachta – очередное «книжное» заимствование из русского, аналогичное уже рассмотренному лахтак / лахтан > чеш. lachtan. В обоих случаях источником слов стал, по-видимому, «Словарь академии Российской» (1789). Там вахта упоминается наряду с синонимом стрела трава.
Продолжение следует
❤12
НЕПРИМЕТНАЯ БРОДИТ ТРИФОЛЬ
III. БЫЛ БОБОВНИК – СТАЛ БОБРОВНИК
Фактически трилистником является не только вахта, но и более известный клевер.
Клевер в других славянских языках называют словами, близкими к его русским диалектным обозначениям – дятелина, бобки.
Поэтому логично, что эти названия клевера были перенесены на вахту не только в славянских языках, но и, например, в немецком:
русское курское бобовник (ср. русское диалектное бобовник ‘клевер’, русское архангельское бобкú ‘луговой клевер’),
белорусское бабок, бабоўнік
украинское бобівник трилистий,
словинское bobk, чешское диалектное dětel vodní
македонское водна детелина,
немецкое Fieberklee («горячечный клевер», от Fieber ‘горячка, лихорадка’) и Bitterklee («горький клевер»).
Затем эти слова переносились на другие болотные травы. Причём не только на лекарственные, но даже на ядовитые (например, болотный мирт):
русское архангельское бобовник, бобкú ‘калужница (Caltha palustris)’
русское псковское бобовник ‘болотный мирт (Chamaedаphne)’.
По-видимому, бобовник ‘вахта’ из-за утраты мотивации в славянских языках смешивалась с водным животным – бобром. Более того, польское диалектное bober, bóber означает ‘боб’. Отсюда под влиянием народной этимологии появились следующие названия вахты:
русское архангельское бобровник, лужицкое bobrownik
польское bobrek (откуда рус. бобрек, при исконном русском происхождении ожидалось бы бобрик, боброк), чешское моравское bobrek.
По-видимому, под влиянием западнославянских языков (как известно, они были достаточно широко распространены в Германии) появляется немецкое диалектное Bieberklee ‘бобровый клевер’.
Затем слово попадает в старую научную латинскую номенклатуру в форме Trifolium fibrinum ‘бобровый трилистник (клевер)’, а затем – во французский в форме trèfle de castor, имеющим то же значение.
Вот так в названии болотной травы проявилось влияние:
прибалтийско-финских языков на славянские (вепсское vehk, карельское vehka > русское диалектное вехк(а), вахка и даже (!) белорусское диалектное вахка ‘белокрыльник болотный’, русское вахта > чешское vachta);
славянских языков на немецкий и романские (лужицкое bobrownik, польское bobrek > немецкое Bieberklee > латинское научное Trifolium fibrinum > французское trèfle de castor).
III. БЫЛ БОБОВНИК – СТАЛ БОБРОВНИК
Фактически трилистником является не только вахта, но и более известный клевер.
Клевер в других славянских языках называют словами, близкими к его русским диалектным обозначениям – дятелина, бобки.
Поэтому логично, что эти названия клевера были перенесены на вахту не только в славянских языках, но и, например, в немецком:
русское курское бобовник (ср. русское диалектное бобовник ‘клевер’, русское архангельское бобкú ‘луговой клевер’),
белорусское бабок, бабоўнік
украинское бобівник трилистий,
словинское bobk, чешское диалектное dětel vodní
македонское водна детелина,
немецкое Fieberklee («горячечный клевер», от Fieber ‘горячка, лихорадка’) и Bitterklee («горький клевер»).
Затем эти слова переносились на другие болотные травы. Причём не только на лекарственные, но даже на ядовитые (например, болотный мирт):
русское архангельское бобовник, бобкú ‘калужница (Caltha palustris)’
русское псковское бобовник ‘болотный мирт (Chamaedаphne)’.
По-видимому, бобовник ‘вахта’ из-за утраты мотивации в славянских языках смешивалась с водным животным – бобром. Более того, польское диалектное bober, bóber означает ‘боб’. Отсюда под влиянием народной этимологии появились следующие названия вахты:
русское архангельское бобровник, лужицкое bobrownik
польское bobrek (откуда рус. бобрек, при исконном русском происхождении ожидалось бы бобрик, боброк), чешское моравское bobrek.
По-видимому, под влиянием западнославянских языков (как известно, они были достаточно широко распространены в Германии) появляется немецкое диалектное Bieberklee ‘бобровый клевер’.
Затем слово попадает в старую научную латинскую номенклатуру в форме Trifolium fibrinum ‘бобровый трилистник (клевер)’, а затем – во французский в форме trèfle de castor, имеющим то же значение.
Вот так в названии болотной травы проявилось влияние:
прибалтийско-финских языков на славянские (вепсское vehk, карельское vehka > русское диалектное вехк(а), вахка и даже (!) белорусское диалектное вахка ‘белокрыльник болотный’, русское вахта > чешское vachta);
славянских языков на немецкий и романские (лужицкое bobrownik, польское bobrek > немецкое Bieberklee > латинское научное Trifolium fibrinum > французское trèfle de castor).
❤11👍5🥰2🐳1👀1
ГОВОРЫ ЛИТЕРАТУРНОГО ТИПА
Судя по статье С.Л. Николаева «Раннее диалектное членение и внешние связи восточнославянских диалектов» (Вопросы языкознания. 1994. N 3) не так далека от истины уважаемая «Череповецкая губерния», которая приводит мнение о череповецком говоре как о «правильном».
Череповецкие говоры входят в состав белозерско-бежецких, а белозерско-бежецкие – в числе наиболее близких к русскому литературному языку.
Судя по статье С.Л. Николаева «Раннее диалектное членение и внешние связи восточнославянских диалектов» (Вопросы языкознания. 1994. N 3) не так далека от истины уважаемая «Череповецкая губерния», которая приводит мнение о череповецком говоре как о «правильном».
Череповецкие говоры входят в состав белозерско-бежецких, а белозерско-бежецкие – в числе наиболее близких к русскому литературному языку.
👍11❤3👌2👀1
Основа Вянг- в топонимии Юго-Восточного Обонежья:
1. Приустьевая часть Вянгручья в городе Вытегре.
2. Поворот реки Андомы на запад после впадения реки Самины. В районе Руяково располагалась Вянгина гора.
3. Андомское Вянгозеро.
Источник: Яндекс Карты.
1. Приустьевая часть Вянгручья в городе Вытегре.
2. Поворот реки Андомы на запад после впадения реки Самины. В районе Руяково располагалась Вянгина гора.
3. Андомское Вянгозеро.
Источник: Яндекс Карты.
👍7👀4
К ДНЮ ГОРОДА ВЫТЕГРЫ
О ТАЙНЕ НАЗВАНИЯ ВЯНГРУЧЬЯ
Как известно, город Вытегра возник из Вянгинской пристани. Она, в свою очередь, названа по ручью Вянгручью / Вянге, притоку реки Вытегры. Но что же означает название ручья?
Традиционно топоним связывали с карельским словом vengi [венги] ‘ручей или небольшая речка, протока’, ‘бухта, заливчик’.
Однако, рассмотрение аналогичных названий позволяет восстановить более раннее значение карельского географического термина *vängi [вянги] ‘изгиб, поворот реки или озера’. Он, в свою очередь, восходит к глаголу vängata [вянгата], vengata [венгата] ‘изгибать’.
Гаврила Романович Державин, будучи губернатором Олонецкой губернии, писал: Петр I «назвал место сие вангинскою пристанью по текущему с восточной стороны из гор ручью Вангу, сей, извиваясь, впадает в реку Вытегру, и в сем месте построил вологодский купец Негодяев анбары, в верху же пристани вянгинские, расстоянием в трех верстах, построены были казармы и назывались полесовым двором, коего остатки видны и поныне» (1785 г.).
«Тёзки» Вянгручья известны к северу от Вытегры:
- Вянгина гора, отмеченная в исторических источниках в районе дер. Руяково. Здесь река Андома, до того текущая на север, после слияния с рекой Саминой делает резкий поворот на запад;
- Вянгозеро в районе андомского Габозера, у границы Вологодской области и Республики Карелия, изогнутое под углом 90 градусов;
- Вянгозеро, известное также как Мячевское озеро, в городе Пудоже.
Как видим, в данном случае поиск аналогичных топонимов, во-первых, позволил реконструировать более раннее значение карельского слова, во-вторых, с учетом ареального подхода позволил определить, что это слово действительно присуще карельскому топонимическому ареалу, а не вепсскому (подобные топонимы встречаются в карельской, но отсутствуют в вепсской топонимии).
Какая карельская группа и в какое время могла дать название Вянгручью – тема дальнейшего исследования.
О ТАЙНЕ НАЗВАНИЯ ВЯНГРУЧЬЯ
Как известно, город Вытегра возник из Вянгинской пристани. Она, в свою очередь, названа по ручью Вянгручью / Вянге, притоку реки Вытегры. Но что же означает название ручья?
Традиционно топоним связывали с карельским словом vengi [венги] ‘ручей или небольшая речка, протока’, ‘бухта, заливчик’.
Однако, рассмотрение аналогичных названий позволяет восстановить более раннее значение карельского географического термина *vängi [вянги] ‘изгиб, поворот реки или озера’. Он, в свою очередь, восходит к глаголу vängata [вянгата], vengata [венгата] ‘изгибать’.
Гаврила Романович Державин, будучи губернатором Олонецкой губернии, писал: Петр I «назвал место сие вангинскою пристанью по текущему с восточной стороны из гор ручью Вангу, сей, извиваясь, впадает в реку Вытегру, и в сем месте построил вологодский купец Негодяев анбары, в верху же пристани вянгинские, расстоянием в трех верстах, построены были казармы и назывались полесовым двором, коего остатки видны и поныне» (1785 г.).
«Тёзки» Вянгручья известны к северу от Вытегры:
- Вянгина гора, отмеченная в исторических источниках в районе дер. Руяково. Здесь река Андома, до того текущая на север, после слияния с рекой Саминой делает резкий поворот на запад;
- Вянгозеро в районе андомского Габозера, у границы Вологодской области и Республики Карелия, изогнутое под углом 90 градусов;
- Вянгозеро, известное также как Мячевское озеро, в городе Пудоже.
Как видим, в данном случае поиск аналогичных топонимов, во-первых, позволил реконструировать более раннее значение карельского слова, во-вторых, с учетом ареального подхода позволил определить, что это слово действительно присуще карельскому топонимическому ареалу, а не вепсскому (подобные топонимы встречаются в карельской, но отсутствуют в вепсской топонимии).
Какая карельская группа и в какое время могла дать название Вянгручью – тема дальнейшего исследования.
❤14✍2
Вянгручей на старых фото:
1. Мост через Вянгручей (1965).
Петров В.Д. Череповецкое музейное объединение.
2. Мытьё посуды в Вянгручье (1957).
Источник:
вк-группа «Настроение – Моя Вытегра»
О важности названия ручьев:
➡️ Незримость
1. Мост через Вянгручей (1965).
Петров В.Д. Череповецкое музейное объединение.
2. Мытьё посуды в Вянгручье (1957).
Источник:
вк-группа «Настроение – Моя Вытегра»
О важности названия ручьев:
➡️ Незримость
❤9👀3
ОТКЛИКИ КОЛЛЕГ ПО ТЕЛЕГРАММУ
Пост:
Ладога. О происхождении названия Ладожского озера.
Отклик:
Карельская языковая картина мира.
Пост:
Дежень. О происхождении слов тáхтушка, дежень и леди (lady).
Отклик:
Sevprostor. Хлеб как символ власти.
Пост:
Копорский чай. О копорском чае и горме.
Отклик:
Sevprostor. Неочевидная северная топонимика.
Иллюстрация:
Мюд Мечев. Лов рыбы в озере Алуэ. Иллюстрация к карело-финскому эпосу «Калевала» (1971).
Источник: https://my.tretyakov.ru/app/masterpiece/74095
#коллегипотелеге
Пост:
Ладога. О происхождении названия Ладожского озера.
Отклик:
Карельская языковая картина мира.
Пост:
Дежень. О происхождении слов тáхтушка, дежень и леди (lady).
Отклик:
Sevprostor. Хлеб как символ власти.
Пост:
Копорский чай. О копорском чае и горме.
Отклик:
Sevprostor. Неочевидная северная топонимика.
Иллюстрация:
Мюд Мечев. Лов рыбы в озере Алуэ. Иллюстрация к карело-финскому эпосу «Калевала» (1971).
Источник: https://my.tretyakov.ru/app/masterpiece/74095
#коллегипотелеге
❤8🥰5🫡2👀1
ТИКАЧЁВО
Название деревни Тикачёво происходит от прозвища Тикач (Кикач). В русских говорах Присвирья тикач – ‘дятел’.
В русские народные говоры слово попало из вепсского языка. Вепсским словом tik [тик] обозначают пёстрых дятлов, а чёрный дятел (желна) по-вепсски называется kär’g’ [кярьгь]
Фамилия Тикачёв есть в вепсском селе Немжа, расположенном на северо-востоке Ленинградской области (Подпорожский район).
Это одна из ниточек, связывающая вытегорское Южное Обонежье и соседнее ленинградское Приоятье.
Иллюстрация:
Пёстрый дятел. Из сети Интернет.
Название деревни Тикачёво происходит от прозвища Тикач (Кикач). В русских говорах Присвирья тикач – ‘дятел’.
В русские народные говоры слово попало из вепсского языка. Вепсским словом tik [тик] обозначают пёстрых дятлов, а чёрный дятел (желна) по-вепсски называется kär’g’ [кярьгь]
Фамилия Тикачёв есть в вепсском селе Немжа, расположенном на северо-востоке Ленинградской области (Подпорожский район).
Это одна из ниточек, связывающая вытегорское Южное Обонежье и соседнее ленинградское Приоятье.
Иллюстрация:
Пёстрый дятел. Из сети Интернет.
❤23
БОГАТЫЙ ЖЕНИХ
Леонтий Тикачев, уроженец вепсской деревни Агь, заканчивал цареву службу в Питере. Все складывалось хорошо: здоров и невеста рядом из зажиточной семьи. Вот-вот уже поженятся и уедут на родимую Оять.
При знакомстве с ее родителями он красочно описывал свой дом-пятистенок на берегу чистой реки, где водится форель и другая рыба. Подробно перечислил свое богатства, мол, в доме есть лавка, а на берегу реки пристань, а в лесах много пахотной земли – пал. Урожай, собранный на этих палах, перемалывают на своей мельнице.
У родителей невесты создавалось впечатление о вполне богатом женихе, и они с легким сердцем благословили их.
Сборы были недолги. На пароходе добрались до пристани в Вознесенье, а там на попутной подводе до Винниц.
Живописный лесной край с множеством озер и речек очаровал жену Леонтия. Да еще и радовалась, что скоро она ознакомится с богатством мужа.
В Винницах она услышала, что Леонтий стал разговаривать с другими на незнакомом ей языке, и она спросила, какой это язык. Он ответил, что здесь живут вепсы, а язык – вепсский.
С Винниц до родной деревни Немжи они добирались на телеге-двуколке. На ней так трясло, что остаток пути она шла пешком.
Ближе к вечеру подъехали они к небольшому домику, и Леонтии объявил:«Вот это и есть наш дворец». Она еще в недоумении сочла это за шутку, подумав про себя, что может это амбар или другое подсобное помещение. Однако это была не шутка.
Леонтий стал заносить поклажу в дом, а ее пригласил туда же.
Взобравшись по широким ступеням на крыльцо, через сени она вошла в дом.
Вечернее солнце проступало через многочисленные окна во все помещение. В правом углу стоял большой стол, вдоль стен внизу широкие скамейки, а поверху — полки. В левом углу расположилась огромная печь, к которой примыкала деревянная кровать.
Родителей в доме не оказалось, они еще были в лесу.
Анастасии не терпелось посмотреть обещанные богатства и она сказала: «Пойдем, посмотрим лавку». На что он буркнул: «Садись на лавку и указал на широкую скамейку, это и есть лавка».
В растерянности, опешив от такого ответа, она до прихода родителей больше ни о чем не спрашивала. Медленно распаковывала свое приданое и раскладывала на скамейку.
Леонтий в это время орудовал на дворе топором, раскалывал поленья на щепки, потом занес щепки домой и перед печкой, поставив чугунок с водой на треногу, стал их зажигать.
Через некоторое время пришли его родители. Стали громко говорить на незнакомом ей языке. Стараясь вникнуть в смысл их разговора, она ничего не могла понять. Только отдельные жесты, слезы матери и доброе выражение лица отца говорили о радости возвращения сына. Мать Леонтия обняла Анастасию и все о чем-то лопотала. Вот так и произошло знакомство с его родителями.
Леонтий взял ведра и сказал ей: «Пора смотреть пристань». В сенях прихватил коромысло и стали спускаться по крутому берегу к реке. Дойдя до кромки берега, он показал на сходни, ведущие к воде, и сказал: «Вот и пристань, с которой черпают чистую воду». Теперь она уже не удивлялась сказанному, оставался последний шанс — увидеть мельницу.
Мать Леонтия в это время накрыла стол неведомыми ей кушаньями: калитки, пирги, сканцы и колобы с толокном, а отец по такому случаю спустился в подполье и поднял оттуда небольшой бочонок с олуд [пивом].
На столе, сияя медью, пыхтел самовар. Для Анастасии все было неведомо: глиняная посуда, деревянные ложки, да и сама еда. Как она ни пыталась вникнуть в суть разговора, язык был непонятен ей.
Поужинав, стали готовиться ко сну. Родители набили большие холщовые мешки соломой и постелили их на сарае под пологом, чтобы не одолевали молодых комары.
Анастасии не терпелось все-таки увидеть мельницу, и она спросили об этом мужа. Он же с усмешкой сказал:
– Ну что ж, пойдем на сарай, там ты увидишь нашу мельницу.
В углу сарая на столе стояли два больших каменных круга, а на верхнем круге была приделана ручка, а в середине ее зияло отверстие, куда насыпалось зерно для измолота.
Леонтий Тикачев, уроженец вепсской деревни Агь, заканчивал цареву службу в Питере. Все складывалось хорошо: здоров и невеста рядом из зажиточной семьи. Вот-вот уже поженятся и уедут на родимую Оять.
При знакомстве с ее родителями он красочно описывал свой дом-пятистенок на берегу чистой реки, где водится форель и другая рыба. Подробно перечислил свое богатства, мол, в доме есть лавка, а на берегу реки пристань, а в лесах много пахотной земли – пал. Урожай, собранный на этих палах, перемалывают на своей мельнице.
У родителей невесты создавалось впечатление о вполне богатом женихе, и они с легким сердцем благословили их.
Сборы были недолги. На пароходе добрались до пристани в Вознесенье, а там на попутной подводе до Винниц.
Живописный лесной край с множеством озер и речек очаровал жену Леонтия. Да еще и радовалась, что скоро она ознакомится с богатством мужа.
В Винницах она услышала, что Леонтий стал разговаривать с другими на незнакомом ей языке, и она спросила, какой это язык. Он ответил, что здесь живут вепсы, а язык – вепсский.
С Винниц до родной деревни Немжи они добирались на телеге-двуколке. На ней так трясло, что остаток пути она шла пешком.
Ближе к вечеру подъехали они к небольшому домику, и Леонтии объявил:«Вот это и есть наш дворец». Она еще в недоумении сочла это за шутку, подумав про себя, что может это амбар или другое подсобное помещение. Однако это была не шутка.
Леонтий стал заносить поклажу в дом, а ее пригласил туда же.
Взобравшись по широким ступеням на крыльцо, через сени она вошла в дом.
Вечернее солнце проступало через многочисленные окна во все помещение. В правом углу стоял большой стол, вдоль стен внизу широкие скамейки, а поверху — полки. В левом углу расположилась огромная печь, к которой примыкала деревянная кровать.
Родителей в доме не оказалось, они еще были в лесу.
Анастасии не терпелось посмотреть обещанные богатства и она сказала: «Пойдем, посмотрим лавку». На что он буркнул: «Садись на лавку и указал на широкую скамейку, это и есть лавка».
В растерянности, опешив от такого ответа, она до прихода родителей больше ни о чем не спрашивала. Медленно распаковывала свое приданое и раскладывала на скамейку.
Леонтий в это время орудовал на дворе топором, раскалывал поленья на щепки, потом занес щепки домой и перед печкой, поставив чугунок с водой на треногу, стал их зажигать.
Через некоторое время пришли его родители. Стали громко говорить на незнакомом ей языке. Стараясь вникнуть в смысл их разговора, она ничего не могла понять. Только отдельные жесты, слезы матери и доброе выражение лица отца говорили о радости возвращения сына. Мать Леонтия обняла Анастасию и все о чем-то лопотала. Вот так и произошло знакомство с его родителями.
Леонтий взял ведра и сказал ей: «Пора смотреть пристань». В сенях прихватил коромысло и стали спускаться по крутому берегу к реке. Дойдя до кромки берега, он показал на сходни, ведущие к воде, и сказал: «Вот и пристань, с которой черпают чистую воду». Теперь она уже не удивлялась сказанному, оставался последний шанс — увидеть мельницу.
Мать Леонтия в это время накрыла стол неведомыми ей кушаньями: калитки, пирги, сканцы и колобы с толокном, а отец по такому случаю спустился в подполье и поднял оттуда небольшой бочонок с олуд [пивом].
На столе, сияя медью, пыхтел самовар. Для Анастасии все было неведомо: глиняная посуда, деревянные ложки, да и сама еда. Как она ни пыталась вникнуть в суть разговора, язык был непонятен ей.
Поужинав, стали готовиться ко сну. Родители набили большие холщовые мешки соломой и постелили их на сарае под пологом, чтобы не одолевали молодых комары.
Анастасии не терпелось все-таки увидеть мельницу, и она спросили об этом мужа. Он же с усмешкой сказал:
– Ну что ж, пойдем на сарай, там ты увидишь нашу мельницу.
В углу сарая на столе стояли два больших каменных круга, а на верхнем круге была приделана ручка, а в середине ее зияло отверстие, куда насыпалось зерно для измолота.
👍17❤9😐2