СИБИРСКАЯ КОЛЫВАНЬ

Каждый случай появления топонима Колывань должен рассматриваться индивидуально.

Что же касается Колыванского медеплавильного завода на Алтае, в помещениях которого позднее открылся камнерезный завод, мы видим явную связь с Олонецким краем.

Сам Акинфий Демидов сообщал:

«В [1]725 году  посланы от меня нижайшого «Олонецкие старики», а как  их зовут не упомню, для сыскания медных руд в Томский и Кузнецкий уезды, и чрез их старание сысканы в тамошних местах богатые медные руды, которые в том же году объявлены от меня в Сибирском Обер-Берг-Амте <...>,  а в [1]726 году дан мне от Берг-Коллегии прочтеный указ о постройке при тех рудах заводов, которые и построены и названы Колыванскими;

а за прииск помянутых руд те «Олонецкие старики» денег с меня не взяли, а вместо того за их труды отдал я им, старикам, при Сибирских моих заводах медный колокол по более тридцати пуд, а прямого весу не упомню».

Иллюстрация: Акинфий Демидов. Портрет работы Георга Кристофа Гроота (1741—1745)

LEXICA HUNGARICA

Сравнивая лексический материал финно-угорских языков на примере вепсского, коми и венгерского, а также публикуя этимологии, хотелось кратко сказать о происхождении венгерской лексики, чтобы у читателей не возникало неожиданностей и примеры не выглядели «провисающими»

В интересной статье Андраша Золтана «Славянские диалекты Карпатского бассейна во время прихода венгров (IX в.)» содержится следующая любопытная информация:

доля непроизводных слов общеупотребительной венгерской лексики в соответствии с их происхождением:
финно-угорское – 10,1 %
славянское – 9,36 %
германское – 5,43 %
тюркское – 4,59 %

Соотносимые результаты показывают и подсчеты 2004 г.:
30 % – неясное происхождение
21 % – финно-угорское
20 % – славянское
11 % – немецкое
9 % – тюркское
9 % – латино-греческое
1 % – прочее

Иллюстрация:
Honfoglalás = Обретение родины
https://www.nkp.hu/tankonyv/tortenelem_5_nat2020/lecke_05_015

#hungaricum

ОВЕЧКА ВИРБОЙ И КОРОВА МУСТЯ

В вепсской деревне Мягозеро (восток Ленинградской области) была найдена книга колхозного учета 1937 года, содержащая интересные клички животных (все – с ударением на первом слоге), в том числе оформленные типичным вепсским антропонимным суффиксом -ой:

Коровы: Ловкой (со светлым пятном пятном на лбу), Мустикей («Черничка» – черной масти), Белой («Белянка»), Красой («Красавка»), Кирьёй («Пеструшка»), Бурой («Бурёнка»), Мустя («Чернушка»), Пяткой («родившаяся в пятницу»)

Быки: Бека (часто мычит), Бурой, Борькоо, Кирьёй («пеструн»), Васька, Пеша («Петя»), Ахтой, Боря, Боврик, Сотун («сатана»), Миша

Бараны: Федя, Говрой («Гаврил»), Карп

Нетели: Зинка, Вера, Луша, Натой («Наташа»), Пяткой, Розоо («Роза»), Зоя, Маня, Аля, Паша, Красотка

Ярочки: Матрён, Марья, Паша, Устя, Уля

Овцы-матки: Хахкой (серого цвета), Натой, Вирбой («Вербушка»), Маньку, Катя, Ирой («Ира»), Таня, Анной («Анна»), Оля, Малой, Тася

Телушки: Онтой («Антонина»), Груша, Иркоо, Настя, Пяткой

Бычки: Онтип, Валька, Мирон, Петя, Ванька, Дорой («Дорофей»), Новмой («Наум»), Ахтой, Коля, Виктор, Ешкоо («Егор»)

Свиньи: Катя, Маруся

Лошади: Красотка, Серко, Манька, Шуркоо, Машка, Малька.

С использованием книги В. Лебедевой и С. Степанов «Вепсы деревни Мягозеро – Панфилки из Мышкина» и материалов В.В. Лебедевой, размещенных в группе «Вепсский край»

#vepsicum #onomasticum

БЯШКИ, БÁЛИ И КÉЧКИ

Пушистые почки вербы в вепсском, коми и русском диалектном материалах связываются с овечками или барашками:

вепс. bäšuižed [бяшуйжед] 'пушистые почки вербы' [Вепсский край], то есть 'барашки' или 'овечки', ср. baši-baši 'восклицание, которым подзывают овец';

рус. бáшка 'почка [растения]' (смоленск.) <
рус. диалектное бáша 'овца' (псковск.), бáша-бáша
бáши-бáши (костром.) 'слово, которым подзывают овец' (вытегор., новгород., псков., владимир., москов.) [Аникин];

рус. бáлька 'распустившаяся почка ивы или вербы' (западносиб., пермск., уральск.) < рус. диал. бáлька 'овца' [Аникин];

коми бeрба-баля 'пушистые почки на вербах' (берба 'верба') < коми баля 'ягненок', 'овца', баль-баль 'возглас, которым подзывают овцу или ягненка' [КЭСКЯ];

рус. кечка 'цветок вербы' (Девятины Вытегорского уезда) [Куликовский] < рус. вытегорск. кеч-кеч-кеч 'слова, которыми подзывают овец'.

Вепсское baši, bäšu < рус. баша, беша, бяша, а также рус. балька < коми баля – это, в конечном счете, звукоизобразительные слова, связанные с блеянием овцы.

Что же касается русского вытегорского (кеч-кеч), и шире – обонежского и белозерского (кец-кец) подзывания овец – они имеют аналоги в вепсском čke-čke, а также в русском вятском (кéчка 'коза') и пинежском (кичка 'овца') ареалах.

При этом источник русского кечка, венгерского kecske [кэчкэ], удмуртского кеч 'коза' видят в тюркском keči 'коза'.

#hungaricum

Грицай Алексей Михайлович. Ива цветет. Большая вода.

#art

СПОР СЛАВЯН МЕЖДУ СОБОЮ

Признанная еще в XIX веке ненаучной тенденциозная «туранская» концепция Ф. Духинского, основанная на противопоставлении русских («туранцев») и народов Европы («арийцев») в соответствии с которой, русские – не славянский народ, а результат смешения финнов и тюрков, присвоивших русскую речь и этноним, а русский язык – церковнославянский язык, освоенный тюркскими и финскими племенами, все еще необоснованно находит своих сторонников у части зарубежных историков и публицистов. В работах последних сквозит, как отмечал этнограф и антрополог М. В. Витов, необоснованное «стремление обособить русский народ от других славянских народов».

Ошибочная теория Ф. Духинского, служившая «обоснованием антирусских настроений в западном обществе и антироссийских тенденций в политике западных государств» 
обоснованно подверглась критике из-за своей научной несостоятельности еще во второй половине XIX века как со стороны историков (М. П. Погодин, Н. И. Костомаров, Д. И. Иловайский), так и со стороны лингвистов (И. А. Бодуэн де Куртенэ).
 
Критика теории (например, со стороны Н. И. Костомарова) была направлена против оппозиции «арийцы» / «туранцы» и расовых предубеждений. При этом, Н. И. Костомаров не отрицал и не считал негативным процесс финно-славянской метисации, опираясь, как и современная наука, на языковой критерий принадлежности к славянству.
 
Таким образом, контраргументы в отношении теории Духинского еще почти 150 лет назад были направлены не на отрицание определенного финно-угорского вклада в формировании (древне)русского народа (разумеется, при несомненной славянской составляющей), а на понимании, что славяне – это языковая группа. А раз русский язык – славянский, то и русские в любом случае – славяне, вне зависимости от объема других составляющих.
 
Что же до этногенеза – все крупные нации и народы многокомпонентные. Это в равной степени касается формирования и других народов (кельтский и германский компоненты при формировании романских по языку французов, кельтский и славянский – при формировании немцев, тюркский и славянский – у финно-угорских по языку венгров и т.д.).
 
Что почитать:
 
Лескинен М. В. Туранская теория Фр. Г. Духиньского и ее критика в контексте складывания концепции «великорусскости» в российской науке // Славянский альманах.  2016. № 1–2. С. 164–180.

Лихоманов И. В. Франтишек Духинский – «бедный родственник» евразийства // Идеи и идеалы. 2015. Т. 1. № 1 (23). С. 76–90.

11.03.2024

#slavicum #fennoslavicum

Если баран (венг. kos [кош]) присутствует на гербе Коча (Kocs), то на герб венгерского города Кечкемет (Kecskemét) попал козёл (венг. kecske [кечке])

#hungaricum

НА ОРЕХОВОМ ОСТРОВУ

Орешек – древняя крепость в истоке Невы. Казалось бы, что может быть необычного в её названии? Ведь, наверное, это – метафорическое обозначение неприступной твердыни.

Сам Пётр I по итогу отбития крепости у шведов в ходе Северной войны обыгрывал топоним в подобном ключе: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако же, слава Богу, счастливо разгрызен».

Однако, остров назывался «ореховым» еще до появления укрепления. Так, в шведской хронике Эриха в связи с основанием на устье Охты крепости Ландскрона под 1300 годом упоминается остров Pekkinsaar, в котором угадывается пракарельский или ижорский оригинал *Pähkinäsaari, *Päähkänäsaari 'ореховый остров'.

Хроника упоминает также Русскую (Rytzland) и Карельскую земли (Karela land), а также штурм шведской Ландскроны русскими и карелами.

Причиной появления названия, очевидно, послужили заросли лесного ореха (лещины), природный ареал которого охватывает Приневье и Карельский перешеек.

В 1323 г. «на усть Невы на Ореховом острову» (здесь устье = исток) новгородцы под руководством князя Юрия Даниловича возводят крепость.

В дальнейшем крепость на острове и возникший напротив неё на берегу реки город будут носить следующие названия:

Орехов город(ок), Орешек, Ореховец,

шведское Nöteburg (Нотебург) (1602-1702) – буквально 'орех-город',

Шлиссельбург / Шлюшенбург (1702-1944) – немецкое название, данное Петром I, буквально 'ключ-город',

Петрокрепость (1944-1992)

и вновь – город Шлиссельбург и крепость Орешек.

Ввиду сложности произнесения названия Шлиссельбург еще в дореволюционное время топоним приобрел народную форму: русскую – Шлюшин и финскую – Lyyssinä [Лююссиня] или Lyyssinlinna (linna 'крепость').

При этом исторические источники, возможно, сохранили еще более раннее, доижорское или докарельское – «лопское» название.

Так, А.И. Попов, а за ним и А.Л. Шилов обратили внимание на следующую запись писцовой книги 1500 года: «у города у Орешка остров Пешков», где пешк- – очень архаичная форма слова 'орех' (прафинно-пермское *päškз [пяшке]). Слово сохранилось в мордовских языках (эрзянское пеште, мокшанское пяште), но испытало закономерный переход š > h в прибалтийско-финских.

#toponimicum #izhoricum #carelicum

Генри Линтон. Шлиссельбургская крепость (1876)

#art

БУДЬ КРЕПОК КАК ДЕРЕВО!

Приветствие может начинаться с пожелания здоровья.

Например, русское здравствуй(те) – от здравствовать и в конечном счёте от здравый 'здоровый' или вепсское tervhen [тéрвхэн] 'здравствуй(те)!' – также от terveh 'здоровый'.

Аналогичны  приветствия и в других прибалтийско-финских языках: карельское terveh, финское terve, эстонское tere.

Русское слово здоровый восходит к праславянскому *sъdorvъ, где *sъ – из праиндоевропейского *h₁su- 'хороший', а *dorvъ – или из праиндоевропейского dóru 'дерево' (в таком случае здоровый – крепкий как хорошее дерево), или от праиндоевропейского *dʰor-wo-  < *dʰer- 'держать(ся)' (в этом случае – крепкий, «хорошо держащийся»).

В свою очередь вепсское terveh – «потомок» раннего заимствования в финно-угорский праязык из праиндоиранского или праиранского *drva, *drvā 'здоровый'. Отсюда, например, персидское dārod 'здоровье'.

При этом праиндоиранское или праиндоиранское слово восходит всё к тому же праиндоевропейскому
*dʰer- 'держать(ся)'.

Что почитать про индоиранские заимствования в прибалтийско-финских языках:
https://alp.iling.spb.ru/articles/xvi3/19.ru.html

#russicum #vepsicum

Старинный способ здороваться. Этот способ приветствия односельчан в 1920-е годы помнили только старики.

Ленинградская губерния, Лодейнопольский уезд, Винницкая волость, Озерской сельсовет, д. Илларионовская (1927). Фотография З.П. Малиновской.

Источник:
Л.В.Королькова. Вепсы. Фотографии и рукописи из собрания Российского этнографического музея. СПб., 2015.

#vepsicum

СТИХИ ПРО ОЛОНЕЦ

В стихотворении Анатолия Ерошкина используются русские олонецкие диалектные и ливвиковские (приладожские карельские) слова.

Однако большинство слов понятно и для жителей прилегающих территорий – северо-востока Ленинградской и Вытегорского района Вологодской области, поскольку русские говоры Присвирья и южного Обонежья также содержат значительное количество лексики вепсского и карельского происхождения.

У моряков не кóмпас, а компáс.
У олончан не магазúн – магáзин.
Иногородний не поймёт подчас,
Какой же смысл в простой заложен фразе?

В субботу люди топят байню здесь,
А в байне той запаривают вейник,
И вейником с души снимают стресс,
Ядрён в парной карельский можжевельник!

Плывёт ладьёй старинный Олонéц
Через шторма, победы и эпохи…
– А может быть Олóнец наконец? –
В старинном парке кáландают óльхи.

Не мáлтаю в карельском ни шиша,
Не ведаю глубин его, раздолья,
Но алой зóряйжел горит душа,
Когда я слышу: «Тéрве, друг мой Толя!».

И кажется, мне снова десять лет,
Вновь у крылечка нявгают котята,
В Олóнке отражается рассвет,
Салáгу удят с рáндайне ребята.

И в кóдушку зовут друзья играть,
Звенит призыв: «На лáмбушку купаться!»,
«А ну-ка кóкшать!» – áрандает мать,
Иду за ней, куда ж мальцу деваться?

Ой, что-то я излишне прямиком!
Понять меня не сможет юный пóйку,
Ему ведь ближе гаджет, селфи, комп,
На аглицком лопочет очень бойко.

По мне, так лучше в кóрвах, чем дизлайк,
Уж если сеть, то в лáмбе, не Фейсбука,
А коли кóйру, то любовь и лай,
Не в адресном окошке закорюка.

Жаль время не воротишь, не вернёшь
Беспечные задиристые годы,
Когда гулять хотелось невтерпёж,
А матери кричали: «Ляккя коди!».

Но на рассвете пели кукит нам,
И таяла во рту краюха лейби,
Глазели мы враспах по сторонам…
Скажи мне друг, что это – быль иль небыль?

Объяснение слов:

Первая группа слов – хорошо известные в Присвирье и Обонежье, давно вошедшие из вепсского и карельского языков в местные русские говоры:

Арандать ‘ворчать, ругаться’ – вепс. araida ‘ворчать’ (в ливвиковском – ärišta ‘выражать недовольство’).

Каландать ‘звенеть’, здесь ‘трястить’ – вепс. kalaita ‘шататься’, kolaita ‘стучать, брякать (чем-либо)’ (в ливвиковском kališta ‘греметь, громыхать, стучать’).

Кодушка ‘домик для игр детей’ – вепс. koda ‘детский игрушечный домик’, ливв. koda ‘домик’.

Кокшать ‘окучивать мотыгой, тяпкой’ – вепс. kokšaita ‘тюкнуть, ткнуть’ (ливв. kuokkie ‘мотыжить’).

Ламба, ламбушка ‘маленькое лесное озеро’– кар. lambi, ливв. lambi ‘глухое лесное озеро’.

Малтать ‘понимать, знать, мочь, уметь’ – кар. malttoa ‘понимать, мочь’, ливв. maltua ‘уметь’.

Нявгать ‘мяукать’ – кар. n’auguo, ливв. n’awguo ‘мяукать’.

Салага ‘рыба уклейка’ – вепс. salag (ливв. salat’t’i).

Вторая группа слов – включения из современного ливвиковского наречия (приводятся ливвиковские соответствия, а затем – вепсские, которые показывают близость языков):

Зоряйжел – zor’aižel ‘зaрей’, от zor’aine ‘заря’ – из русского заря (в вепс. соответственно zor’aižel, zor’aine).

Койру – koiru ‘собака’ (вепс. koir).

Корвах – korvah ‘в ухо’ (вепс. korvha ‘в ухо’, antta korvha ‘дать оплеуху’).

Кукит – kukit ‘петухи’ (вепс. kukoid, kukod ‘петухи’).

Лейби – leibü ‘хлеб, каравай’ (вепс. leib ‘хлеб’).

Ляккя коди! – кар. läkkä kodii ‘пойдем домой’.

Пойку – poigu ‘паренёк’ (вепс. poig).

Рандайне – randaine ‘бережок’ (вепс. randaine).

Терве – terveh (вепс. tervhen ‘здравствуй(те)’).

#carelicum #vepsicum

Б.Д. Григорьев. Олонецкий дед (1918). Цикл «Расея»

#art

ТУЕС, КИБАС И БУРАК

Материалы растительного происхождения – береста и ивовый прут широко применяются северянами для изготовления хозяйственно-бытовых предметов, часть из которых обладает несомненной художественной ценностью.

Славяне и финно-угры обменивались между собой приемами работы и названиями изделий. Данному вопросу и посвящен этот пост.

Иллюстрация:
Стожаров Владимир Фёдорович. Натюрморт

#fennoslavicum

КОЛКАНЁМСЯ!

В Андоме (Вытегорский район Вологодской области) говорили:

– Колканёмся яйцами на Пасху!

Слово кóлкать, кóлкаться 'стучать(ся), ударять со звуком' восходит к вепсскому звукоизобразительному глаголу kolkotada 'стучать' . Близок и карельский материал: ливвиковское kolkua 'стучать', собственно-карельское kolkata 'ударять'.

Распространение слова указывает на исторический вепсский ареал (Присвирье, Обонежье, Белозерье).

Так, Словарь русских народных говоров дает слово кóлкать в значениях:

'стучать, стучаться (в двери, ворота)' (олонецкое), 'стучать, брякать щеколдой, задвижкой' (лодейнопольское, кирилловское);

'ударять, бить': солдат его сумочкой и кóлкнул (новгородское).

Иллюстрация:
Горюшкин-Сорокопудов Иван Силыч. Канун Пасхи в старину (1914).

#russicum #vepsicum

MIXTURA BOREALIS
(Северная смесь)

Представляем Вашему вниманию телеграм-каналы по исторической, культурной и языковой тематике Северо-Запада России:

Александр Моисеев / РУССКИЙ СЕВЕР (https://xn--r1a.website/alexfmoiseev) – фотограф, публицист, спикер.

Voara (https://xn--r1a.website/voara) – северная культура, этнография, примитивная резьба.

Встреча Руси и Чуди (https://xn--r1a.website/rusichud) – cлавяно-финское языковое взаимодействие и ономастика.

Деревянство (https://xn--r1a.website/derevyanstvo) – первый и единственный канал о сохранении деревянного зодчества всея Руси и Вологды.
         
Заповедный Север (https://xn--r1a.website/zapoved_sever) – авторский канал про север, да и в целом про Россию.

И к селу, и к городу (https://xn--r1a.website/ikseluikgorodu) – Великий Новгород и новгородские деревни. Историческое, современное, повседневное. Городская антропология. Сельская антропология. Ильменское Поозерье.

Карельская тетрадь (https://xn--r1a.website/karjalazet) – живу в Карелии, изучаю карельский язык и свой край.

Карельский контекст (https://xn--r1a.website/Karjalankonteksti) – прошлое и настоящее Карелии. Помещаем жителей и гостей республики в её историко-культурный контекст.

Корыто разбито (https://xn--r1a.website/koritorazbito) – исследуем русскую архитектуру и дизайн за рулём старенького минивэна.

Посмотри на лес (https://xn--r1a.website/smotri_na) – зачем фольклор и этнография современному человеку?

Русский Метеор (https://xn--r1a.website/russianmeteor) – заметки о России и мире: Русский Север, Сибирь, Северо-Запад, искусство, сказки, книжки, архитектура, природа, техника.

Sevprostor (https://xn--r1a.website/severprostor) – жизнь в традиционной вологодской деревне, история севера и путешествия по Арктике.

Череповецкая губерния (https://xn--r1a.website/cherepovesi) – Черéповесь, Череповской край и Русский Север в прошлом, настоящем и будущем.

ЛЁЖЕНЬ

В связи с наличием в карельском весьегонском русизма l’ožna [лёжна] 'налим', решил посмотрел ареал слова лёжень в «Словаре русских народных говоров».

И заодно нашёл там настоящий алмаз:

лёжень (пермское, смоленское) 'в свадебном обряде – убогий старик, посылаемый в дом невесты, который должен, лёжа на печи, наблюдать за её характером и умением вести хозяйство'.

Иллюстрация: советский диафильм (из свободного доступа).

Налим.
Иллюстрация из сети Интернет

НАЛИМ / МЕНЁК / КУЖАР

В местных говорах Обонежья (и шире – Севера) налима называли словом мень (менёк), имеющим давнюю славянскую историю.

Это слово, как и, например, украинское, болгарское мень, чешское meň ‘налим’ восходят к общей праславянской основе. Согласно данным Г.И. Куликовского, «тем же именем [мень, менёк] зовут людей, обладающих головой больших размеров».

Маленького налима в Пудожье и на реке Андоме называли словом кужáр (кужарёнок), имеющим вепсские корни – от вепсского kužiaine ‘муравей’ (за его малый размер) (этимология предложена С.А. Мызниковым).

От прозвища Кужар образована пудожская фамилия Кужаров.

В топонимии Обонежья отмечены основы, восходящие к обозначениям налима на различных языках:

- порог Мневец на реке Водле, известный еще по писцовой книге 1563 г.: «в порозе во Мневце 16 мерд, мни ловят»;

- порог Мневец на реке Суне: «на пороге на Мневце на колье сетная ловля».

К этой же основе восходит и название бывшей деревни, вошедшей в состав Москвы – Мнёвники (мнёвник ‘ловец налима’). Действительно, в писцовой книге 1646 г. говорится, что во Мнёвниках живут ловцы рыбы, основной обязанностью которых была её поставка рыбы на царский двор (всего в деревне насчитывалось 17 дворов ловцов с 48 людьми, а также один бобыльский и один нищенский двор);

- вепсский топоним Madehkar ‘налимий залив’ в прионежском Каскесручье;

- деревня Вожмосалма ‘налимий пролив’ на Выгозере, где Вожмо- < прасаамское *vōsme ‘налим’.

Возможно, более поздний вариант прасаамского *vōsme – *vasm- отразился в названиях вытегорских и подпорожского Азмозёр, вытегорских Азмручья и Азамского озера.