ПРАВНУК АВВАКУМОВ, КАЛЕВАЛОВ ВНУК

Стихи благодаря краткости, ёмкой и одновременно художественной форме заменяют то, что в прозе порой будет выглядеть громоздко.
Поэт Эмиль Верхарн точно подметил: «Поэзию следует искать не в сочетании слов, но в атмосфере, которую создают эти сочетания».

В контексте русско-вепсского взаимодействия – одной из основных тем моих научных исследований важно напрямую непроговариваемое Николаем Клюевым, но понимаемое через его стихи бережное и любящее осмысление как славянского, так и финно-угорского наследия, понимание культуры Руси как результата диалога культур и языков, а не восприятие каждого элемента по отдельности как чужого / чуждого, инородного / инородческого, незначимого / незначительного.

Это всё – его, клюевское богатство: овинные паскараги, крадущие зерно, оленья лопарская тундра, прозренья Рубцова, киноварные образа, старцы-пустынножители. И в этот мир он погружает и нас.

Пожалуй, только Клюев сумел соединить древнерусское книжное и «чудское» в одной сроке о России:

Паскараги псалмят, гомонят Естрафили*

*естрафиль 'страус'.

Литературоведы долго не могли понять, что такое паскарага, не ориентируясь, к сожалению, на родные для Клюева русские вытегорские говоры и, тем более, на вепсский язык. Они объясняли ее как просто птицу или райскую птицу. Отгадку сказал бы любой, знающий вепсский: paskharag [паскхараг] – это сойка (из вепсского слово попало и в русские обонежские говоры).

Николай Клюев, родившийся в Коштугах (на юго-западе Вытегорского уезда) и проведший детство и юность на берегах реки Андомы (это – уже вытегорский север), писал: «Я потомок лопарского князя, Калевалов волхвующий внук», но не забывал и о своей новгородскости («И лопь прозвала гостя Клюев»).

Ему вторит поэт Василий Андреевич Соколов (1908–1991), клюевский земляк. Он тоже уроженец Коштугской волости, только из другого села – Куштозера. Так, в одном из своих стихотворений он соединяет Онего и Ильмень, новгородские гусли и карельское кантеле:

Если в озеро бросить монету,
Говорят, –
И я верю тому, –
Что, поездив по белому свету,
Непременно вернешься к нему.

Позовёт по-весеннему зычным
С незабытого плёса гудком,
Иль поманит платочком девичьим,
Иль брусничным в лесу островком.

Здравствуй, север мой.
Берег мой, здравствуй!
Я, как бор вековой,
Стал седым.
Не печалюсь, не сетую – властвуй,
Словно в юности, сердцем моим.

Льются волны на отмель с разбега,
Слышу явственно плеск их и звон.
Я принес тебе с песней, Онего,
Ильмень-озера братский поклон,

Вспомним корни родства вековые,
И карельскому кантеле в лад,
Пусть, как волны,
Как всплески живые,
Новгородские гусли звенят.

Кто поклонится отчему краю,
Не отринь,
Приласкай, приголубь,
Я с размаха монету кидаю
В синь озёрную,
В самую глубь.

25.10.2023

Поморцев Борис Николаевич. Над Онего

КАРЕЛЫ ИЗ КОРЕЛ

Кто из жителей Архангельской области не бывал в Малых Корелах или хотя бы не слышал о них? Это и населенный пункт, и музей деревянного зодчества, и лыжный стадион, и туристический комплекс (последний пишется, впрочем, через «а» – Карелы).

Есть еще деревни: Большие Корелы – на Двине, Корелы – на двинской протоке Кузнечихе, Корельское и Подкорельское – на Онеге.

Во всех этих названиях отразилось имя народа – карелы. Мы часто привыкли думать, что народы живут там, где есть соответствующие национально-территориальные единицы. Если есть Карелия, то откуда карелы в Архангельской области?

Более тысячи лет назад в северном Приладожье, на части территории современных Ленинградской области, Карелии и Финляндии появилось крупное племя – Karjala, в русских летописях названное Корелой.

Лингвисты утверждают, что подударное прибалтийско-финское «а» сначала, в период ранних карело-новгородских контактов, передавалось через древнерусское «о» (Karjala > Корела), но позднее стало передаваться через «а», что нашло отражение в названии Республики Карелия и в современном названии народа – карелы. Но исторические названия по-прежнему пишут через «о» – крепость Корела, Корельский уезд.

Находясь на русско-шведском пограничье, карелы участвовали во многих сражениях. Так, в 1187 году они с моря напали на крупнейший шведский город Сигтуну, разгромив его. В союзе с новгородцами они веками защищали рубежи Господина Великого Новгорода от шведских рыцарей.

Карелы занимались также добычей железной руды и обработкой железа, земледелием, скотоводством, охотой и рыболовством. Осваивая новые земли, они продвигались не только на запад – к Балтийскому, но и на восток – к Белому морю.

Источники XV века фиксируют на побережье Белого моря 5 карельских родов, владеющих пахотными землями и «рыбными ловлями». Например, Ховре Тойвутовой, дочери Василия Кокуя из карельского рода рокольцев, до середины XV века принадлежали земли на Соловецких островах. В какой-то период времени карелы распространились до устья Мезени, где по источникам начала прошлого века известен Корельский берег.

От древней корелы пошло название Николо-Корельского монастыря – предшественника Северодвинска, стоящего при Корельском устье Северной Двины.

К тем же временам относится название расположенной в дельте Двины деревни Тойватово, в котором отразилось древнее прибалтийско-финское имя Тойвут (Toivottu), в переводе – Желанный. А название двинской деревни Кундаранда, известное по средневековым источникам, в переводе с карельского означает «общинный берег».

Дальнейшее появление карел на территории края в XVI–XVII веках связано с военными столкновениями в северном Приладожье и передачей Корельского уезда Швеции. Тогда во внутренние районы Московского государства и в Поморье стало переселятся значительное количество православных карел, притесняемых шведами по религиозному признаку.

Многие «карельские выходцы» поселялись по Двине на землях Антониево-Сийского монастыря, на Онеге – на землях Соловецкой обители.

В XIX веке карельско-русскими и обрусевшими карельскими было несколько крупных сел на Онежском берегу Белого моря. Отдельные карельские селения располагались рядом с современным Новодвинском, у реки Ширши. Эти деревни сохранились и сейчас, но по-карельски там уже никто не говорит.

Архангельские карелы не исчезли бесследно – память о них сохраняется в географических названиях и в отдельных словах карельского происхождения.

Несомненно, что этой зимой в Малых Корелах один из их потомков будет смело скользить с крутой горки на лыжах. Быть может, это – Вы?

Карельская девушка Тоарие (по-русски – Дарья). 1894 г. Автор фото: Инто Конрад Инха, Беломорская Карелия.

Реконструкция цвета: Ольга Ширнина. Источник фото:
https://vk.com/wall-31079309_1760861

РАССЕЛЕНИЕ КАРЕЛОВ И ВЕПСОВ В КОНЦЕ XIX ВЕКА

КАРЕЛЫ

Численность на 1875 год оценивалась в 300 000 человек.

Территория расселения:

южная часть Финляндии,

северо-западные губернии России:

в Тверской почти во всех уездах,

в Новгородской повсеместно,

в Олонецкой губернии разбросаны по всем уездам,
но сплошными массами в уездах:

Повенецком,
Петрозаводском,
Олонецком,
Лодейнопольском,
Вытегорском,

в Архангельской исключительно в Кемском уезде,

в С.-Петербургской губернии
в уездах Санкт-Петербургском и Шлиссельбургском.

Кроме того поселения разбросаны также в губерниях:

Калужской (Медынский уезд),
Ярославской (Мологский уезд),
Владимирской (Суздальский уезд),
Тамбовской (Моршанский уезд),
Вологодской (Вологодский уезд),
Смоленской (Гжатский уезд).

ВЕПСЫ (в источнике – «чудь»)

Численность на 1865 год оценивалась в 13 250 человек.

Лодейнопольский,
Петрозаводский уезды
Олонецкой губернии,

Тихвинский,
Белозерский уезды
Новгородской.

Источник: Алфавитный список народов, обитающих в Российской Империи. СПб.: издание Канцелярии Комитета Министров, 1895.

Примечание. Интересно, что в Вытегорском уезде указано наличие карелов, а не вепсов. Это связано с тем, что сохранившие к тому времени язык группы вепсов (Куштозеро в Коштугской волости, и Исаево в Чернослободской волости) в XIX веке считались корелянами, а свой язык называли «корельскинкель» (корельский язык).

Появление карелов в Центральной России связано с неоднократными переселениями из Северо-Западного Приладожья вглубь страны.