У себя на канале я (теперь всё реже) пишу о генеалогии и о том, как искать своих предков жителям России. Но иногда речь идёт о каких-то общеисторических штуках, потому что в последнее время меня больше интересует не методика генеалогического поиска (она как утряслась в прошлом десятилетии, так и не меняется), а «культура бытования» наших предков, то, что обычно называют «история повседневности»: как и где жили, что ели-пили, как радовались и горевали.

Вот это как раз тот случай. Мой знакомый, практикующий врач, написал книгу о том, как в прошлом лечились наиболее значимые люди нашего прошлого – русские императоры и высшие сановники. Вот как сам Юрий описывает причину появления книги:

«Мне стало интересно, как врачу — а почему умер Пётр I? А есть ли клинические данные о болезни Анны Иоанновны? Можно ли доверять слухам про Петра III?
Пока думы думались, внезапно всплыли и другие вопросы — Как придворные врачи влияли на политику Российской империи? Как вообще работала система здравоохранения? Почему её постоянно реформировали, и кто такие «архиятры»?
Пока разбирался, написал книгу, ибо внезапно выяснилось, что придворные медики действительно влияли на судьбу отечества. Если посмотреть на нашу многострадальную быль под врачебным углом, история России XVIII века начинает выглядеть иначе. Болезни, медицина и люди, пытавшиеся лечить тех, от кого зависела судьба огромной страны, меняют привычную картину прошлого. Она не угодит ни «советскому взгляду» с карикатурными жадными немцами, дорвавшимися до власти, ни «сусально-патриотическому взгляд» с исключительно светлыми лицами с лёгким налетом употребления шампанского и крошками французской булки на мундире или бальном платье».

Первая книга (задуман цикл) охватывает эпоху от Петра I до Петра III, то есть примерно половину XVIII века в истории России. Можно ознакомиться с тем, как лечились люди, имевшие возможность обеспечить себе наилучший уход и наилучших врачей, и представить, что же оставалось простым крестьянам, которые и приходятся предками большей части из нас.

Почитать можно только в электронном виде: https://www.litres.ru/book/uriy-alekseev-339580/russkiy-imperatorskiy-tanatos-i-epoha-dvorcovyh-perev-74083864/

22 іюля 2026 года не стало Максима Павловича Сырникова. Среди тѣхъ, кто занимается или интересуется русской кухней, врядъ ли сыщется хоть одинъ человѣкъ, который не слышалъ бы этого имени. Для многихъ Сырниковъ былъ ревнителемъ сѣдой старины, ярымъ защитникомъ традицій, кулинарнымъ ультраконсерваторомъ. Взглядъ, конечно, очень поверхностный, но вѣрный.

Максимъ Павловичъ дѣйствительно былъ «человѣкомъ Домостроя»—въ томъ смыслѣ, который вкладывали въ это слово создатель и современники памятника. Авторъ Домостроя столь внимателенъ къ одеждѣ, пищѣ, поведенію вовсе не изъ любви къ порядку, вещамъ или кушаньямъ. Въ его представленіи благочестивая жизнь заключается не только въ «работѣ надъ собой», но и въ устроеніи внѣшняго, вещнаго міра, начиная съ собственнаго дома. Сырниковъ тоже воспринималъ свое дѣло какъ часть общаго благоустроенія міра—русскаго міра, если угодно.

Но прежде всего Максимъ Павловичъ былъ человѣкомъ большой русской культуры. Меня часто поражали глубина и качество его знаній, его эрудиція, насмотрѣнность. И эта насмотрѣнность была не вовнѣ, а внутри—внутри Россіи, русской культуры и исторіи. А эти знанія пріобрѣтены въ результатѣ вдумчиваго чтенія, а не интернетъ-начетничества. За безыскусными фотографіями его книгъ и житейскими вродѣ бы исторіями открывается цѣлый міръ русской культуры девятнадцатаго и предшедшихъ вѣковъ—тотъ міръ, который онъ любилъ, сохранялъ, возрождалъ.

Думаю, что именно изъ любви къ большому и великому міру русской культуры, изъ ощущенія сродства съ нею, изъ радости принадлежности къ нему и вырастала его любовь къ русской кухнѣ. Максимъ Павловичъ воспринималъ ее какъ неотъемлемую, органическую часть дѣйствительности—такую же, какъ лѣса и поля. И возстановленіе пораженныхъ въ правахъ традиціонныхъ кушаній, надъ чѣмъ онъ работалъ, нѣтъ, не такъ—бился всю жизнь, было слѣдствіемъ внутренней потребности спасти русскій культурный ландшафтъ отъ затопленія волнами очередной «ГЭС».

При этомъ его знанія русской жизни и быта не были книжными. А его книги были не проекціей какихъ-то ожиданій и чаяній. Онѣ подкупали выраженіемъ живой повседневности. Максимъ Павловичъ проповѣдовалъ не просто то, что любилъ, но чѣмъ жилъ самъ. Онъ строилъ свои книги по православному народному календарю—и дѣйствительно слѣдовалъ ему, помнилъ о праздникахъ и наблюдалъ посты. Онъ описывалъ и фотографировалъ только тѣ блюда, которыя регулярно готовилъ самъ, и такъ, чтобы ихъ смогъ приготовить любой читатель. Это была настоящая русская ѣда—не витринная, не дѣланная, не заранѣе подготовленная.

Онъ былъ послѣдователенъ въ своемъ возвращеніи къ простой и свободной русской жизни на лонѣ природы въ соотвѣтствіи съ вѣковыми традиціями. Его усилія послѣднихъ лѣтъ были направлены на обустройство собственнаго хуторского хозяйства—своей сельской усадьбы, которую онъ принципіально и самоотверженно возводилъ въ заброшенной тверской деревнѣ, на землѣ своихъ предковъ.

Поварской талантъ Сырникова въ полной мѣрѣ проявлялся тогда, когда онъ готовилъ въ ресторанахъ или вводилъ новыя блюда въ своей любимой «Добрянкѣ». Здѣсь простая русская ѣда уступала мѣсто современной русской кухнѣ. Современная кухня не обязательно должна быть «новой» или сложной—такъ же, какъ и живопись не обязана быть авангардной, а архитектура—модернистской. Русская кухня Максима Сырникова вовсе не была возрожденіемъ архаики, какъ казалось поверхностнымъ наблюдателямъ. Всѣ его блюда, которыя мнѣ довелось пробовать, были укоренены въ традиціи, и въ то же время въ нихъ чувствовался личный взглядъ и авторскій почеркъ.

Благодаря Максимъ Павловичу Сырникову въ нашъ обиходъ вернулись, стали вновь привычными многія традиціонныя кушанья. Не только благодаря ему, безусловно. Но онъ былъ очень яркой, путеводной звѣздой на отечественномъ кулинарномъ небосклонѣ, по которой оріентировались многіе. Свѣтъ отъ этой звѣзды будетъ еще долго указывать путь всѣмъ, кто хотѣлъ бы вернуться въ настоящую Россію, а не сбѣжать изъ нея, въ реальности или въ мысляхъ.

В качестве небольшого мемориала Максиму Павловичу Сырникову - написанная им глава "Возрождение русского быта" из учебника "Основы Российской Государственности", изданного в 2025 году попечением Юрия Ускова.

Как устроена русская печь, каковы концептуальные основы русской кухни...

Читайте, просвещайтесь, вспоминайте автора в молитвах и просто добрым словом.

В начале мая текущего года выступал на историческом фестивале Русское море в городе-герое Севастополе с лекцией о кошках: как их одомашнили, как кошки появились на Руси, какое место они занимают в русской истории и культуре, а также какое место кошки занимают в культуре и быте современных жителей России. Рекомендую к просмотру!

История кошек России. Когда и откуда появились кошки, как складывались отношения русских и кошек последнюю тысячу лет, кто в мире имеет больше всего кошек и может ли кошка стать символом единства России, объединив все этносы и конфессии. Михаил Попов, преподаватель института iSpring. В ютуб и рутуб

С Александром Решидеовичем обсудили положение исторической науки, её актуальность в современную эпоху и вызовы, которые ставит ИИ.

Также поговорили о деятельности историка-исследователя, русофобии и учебниках истории, которые со школьной скамьи закладывают предпосылки кровавых межгосударственных конфликтов (в том числе о том, причём тут большевики).

Что будет с историей, когда её начнут писать нейросети

В новом выпуске подкаста Института iSpring научный сотрудник Института российской истории РАН Александр Дюков раскладывает по полочкам реальные механизмы исторической науки, проблемы переписывания истории, а также новые угрозы и возможности, которые в историю привносит искусственный интеллект.

В выпуске:

▪️ Как историки создают нарративы, которые формируют картину мира будущих поколений

▪️ А искусственный интеллект генерирует несуществующие научные статьи и превращает историческую науку в фантазию

▪️ Какие простые навыки может освоить каждый из нас, чтобы защититься от фейков и мошенников

В студии:

- Михаил Попов — преподаватель истории в Институте iSpring

- Александр Дюков — историк, научный сотрудник Института российской истории РАН, руководитель фонда «Историческая память»

Смотреть на Ютубе

Смотреть на ВК-видео

Добрый день!

Мне предложили рассказать о конференции, посвящённой фотоархивам, и мне она показалась довольно интересной, поэтому предлагаю обратить внимание, поучаствовать, или с материалами после конференции ознакомиться.

Дорогие друзья и коллеги, приглашение к участию в "После (пост)фотографии" этого года — готово!

В этот раз нашей темой становится фотоархив и всевозможные инициативы — по его сохранению, выявлению, преобразованию, осмыслению. И в первую очередь нас интересуют не крупные, известные архивы, а то, что остаётся "по краям": то, что по каким-то причинам не попадает в музей или национальный архив, или находится на их задворках, или не "помещается" в категории фотографии, традиционно сохраняемые.

Мы ждём не только исследователей, но и практиков из самых разных профессиональных областей, соприкасающихся с фотоархивами: активистов низовых архивных инициатив, хранителей, спасателей забытых архивов, специалистов генеалогического поиска, фотографов, художников и кураторов, осмысливающих архив, коллекционеров, программистов. Мы открыты к инновационным и экспериментальным форматам участия, а не только докладам.

Если Вы сомневаетесь, посылать ли заявку — можно написать нам на почту посоветоваться: app@mur.at или afterpostphotography@yandex.ru

Даты и место конференции: 3-6 декабря 2026 года, Европейский университет в Санкт-Петербурге
Ждём ваши заявки до 20 сентября 2026 года

Подробности на сайте конференции и в приложенном файле.

Вот так новости!

Спасибо Министерству обороны и Минцифры, для нас, генеалогов, это очень важно.

Сегодня, на заседании Верхновного Суда Республики Марий Эл Юрий Усков был полностью оправдан. Приговор вступил в силу.

В честь сегодняшнего праздника подборка тематических материалов!

Автор канала, в бытность свою студентом истфака, занимался изучением училищного чиновничества. Порою работа с источниками приносит неожиданные результаты в виде различных зарисовок из жизни чиновничества в XIX веке. Вот одна из таких историй (орфография источника сохранена):

«В одной деревне, в приходской школе поселилась учительница. Через несколько-же дней после поступления на место, деревенские парни стали ночью ломиться к ней в окна. Она просыпается и с ужасом видит, что оконныя рамы выставлены и в окна лезут парни. Бедняжка от испуга спасается под кровать. Парни, видя, что ея нет в постели, прошли в другия комнаты, но не найдя её и там, решили, что она как-нибудь убежала. Злополучная девушка лишилась чувств в своём убежище и когда пришла в сознание, то в её квартире никого уже не было. Пришлось ей немедленно запастись револьвером и когда к ней снова несколько раз пытались пробраться через окна те же парни, то она стреляла в них и тем только спасалась от угрожавшей ей опасности».
Рубанов. Мысли и факты // Салгир. – 1903. – 16 янв. – С. 1.

Простота нравов поражает. Картина в воображении рисуется фантасмагоричная: сельские парни ломятся в окно, желая познакомиться с молодой учительницей ближе, отважная девушка методично расстреливает их из купленного накануне револьвера.

Цитат о положении учительской братии в Российской империи у меня много. За 5 лет изысканий удалось собрать много информации, познакомиться с образом мышления людей XIX века, понять логику действий властей в губерниях. Это занимательный опыт.

Приведу цитату смотрителя Феодосийского уездного училища Бардунова об учителях: «Заехавши в дальний, неизвестный край, очутившись среди чужестранных, многоразличных народов, мало имеющих понятия о просвещении; будучи в кругу сего низкохарактерного общества, занимающегося более умножением прибытков своих, нежели воспитанием детей, представляя сие последнее случаю и природе; не имея ни малейшего способа к поддержанию своего состояния к удовлетворению нужд своих, при малом своем жалованье, которое употребляется на квартиру и тощий стол, – теряют благородное сознание самого себя, душевное спокойствие, терзаемое бедностью и презрением, теряют наконец и присутствие духа. Счастлив, могущий при таких искушениях пренебречь общим мнением молодости; счастлив сугубо, кто имеет столь могущественную душу, что может противополагать сей уничтожающий вопрос своему собственному достоинству, спокойно взвешивать, рассматривать и, погребая всё в глубине своего сердца, честными средствами заставлять наконец улыбнуться слепое коловратное счастье. Но много ли таковых молодых людей? Молодой человек, преданный самому себе, при пылких чувствах и твёрдых правилах, не имея пищи живому своему воображению, предаётся сперва унынию; обманувшись в своей льстящей надежде, обуреваемый страстями, окружённый убожеством, преследуемый желаниями, внимая более голосу сердца, советам сытости, он предаётся отчаянию, предаётся всем ужасам разврата и, забывши самого себя, не может помнить о возложенных на него должностях. Вот отчего плодом для приехавших в сие училище учителей является невозможность утвердить их постоянного жилища в Феодосии, следовательно, не может учитель принести существенной пользы училищу. По приезде в Феодосию, усматривая величайшия неудобства, при первом взгляде открывающиеся, спешит он поправить так называемые обстоятельства всеми силами, старается переменить место, и в сем старании предаётся нерадивости к должности, а в противном случае и самому разврату. Никакой опытный начальник никакими, можно сказать, силами, не может отвратить сего давно вкоренившегося зла, имеющего великое влияние на чиновничьи училища, и налагающего преграду в ходе и успехах просвещения юношества».
Половецкий А. Исторический очерк Феодосийскаго уезднаго училища. / А. Половецкий // ИТУАК. – Симферополь, 1918. – № 55. – С. 296

Меня восхищает язык, которым писали в XIX веке. Оцените, с какой поэтичностью и искренним сожалением описывает учительский быт смотритель училища. Можно представить себе эту картину погрязшего в кризисе молодого человека, который потерял призвание, потерял себя, прогнулся под давлением тяжёлых обстоятельств. И это цитата из официального отчёта государственного служащего. Можно ли представить такую цитату в отчёте сейчас? Советский канцелярит безнадёжно уничтожает всё человеческое в чиновниках. Стоит ли удивляться, что и нас за людей они перестают считать?

Наши женщины, всё-таки, самые героические. В том числе и в учительском призвании.

До рубежа XIX и ХХ веков учителями были, преимущественно, мужчины. Женщины получили право преподавания лишь во второй половине XIX века и стремительно стали завоёвывать для себя профессию педагога. Но не надо думать, что это было так уж легко и в удовольствие. О сложностях молодых учительниц в коммуникации с сельскими парнями я уже писал, сегодня привожу цитату из того же источника о проблемах естественного характера.

«На одном хуторе быстро, без всяких приспособлений, открыли в частной хатенке церковно-приходскую школу. Назначенная в неё учительница живёт у родных в селе, в четырёх верстах от хутора, и для того, чтобы посещать школу, нанимает за свой счёт извозчика. Но извозчик не всегда возит её исправно – напьётся-ли пьян, или поднимется холодная вьюга, он отказывается ехать. Тогда учительница надевает тёплый кожух и пешком отправляется в школу, и чтобы поспеть вовремя, идёт на голодный желудок, не выпив даже стакана чаю. И такое бывает часто. Кучер отказывается в стужу ехать на лошади, а она не боится в эту же стужу идти пешком четыре версты по степи. А возвратится домой, пообедает и сейчас-же идёт в другую школу, женскую приходскую, помещающуюся в тесной и неудобной сторожке и работает там эта героиня до позднего вечера.»
Рубанов. Мысли и факты // Салгир. – 1903. – 16 янв. – С. 1.

Настоящий ежедневный подвиг человека. Испытание и для мужчины, что уж говорить о женщине? На таких людях и держится испокон веков Россия.

Было бы заблуждением считать, что в школах Российской империи текли молочные реки по кисельным берегам, учителя были миллионерами и едва ли не элитой из элит. Реальность, как водится, несколько сложнее. Эту реальность и описывает последняя цитата из моей дипломной работы.

«... Одни служат, избегая воинской повинности, другие – в ожидании более доходного места, третьи – служат тут потому только, что находят этот труд лёгким, считая, что научить детей «азам» да «цифирям» – не потребует большой мудрости; наконец, четвёртые – по призванию, из любви к педагогике – таковы многие из народных учителей, окончивших специальное образование в учительских семинариях.
Учители первых двух категорий, обыкновенно, служат не долго и об отношении их к своей обязанности, а равно и о результатах их деятельности можно судить по цели их службы. Учители третьей категории, хотя и долго служат, но школы под их руководством – жалкое подобие нормальной школы: это остатки старины, учившей «от сюда до сюда», указывая место в книге ногтем. Наконец, учители четвёртой категории – бывают преданы делу народного образования во всё время своей службы, и если бы не плохая материальная сторона обстановки учителя, то почти не было бы примеров оставлять учительство.
Без сомнения, желательны учителя только четвёртой категории, но их пока мало, а потому по необходимости должны быть терпимы и остальные учители, памятуя две пословицы: «лучше кто-нибудь, чем никого» и «на безрыбье и рак рыба»!».
Татаринов П. Письма сельскаго учителя // Салгир. – 1903. – 9 фев. – С. 3.

Как видите, проблемы с кадрами были всегда. Но подход в решении этих проблем при трёх государственных строях совершенно разный.

Поддержать начинание в сфере сохранения семейной памяти - дело благое. Пройдите опрос, у кого есть такая возможность.