Мы заканчиваем оценивать заявки на участие в зимней Школе ИПП, завтра разошлем ответы кандидатам — а пока хотим рассказать про исследование, из которого появилась одна из отборочных задач.

Участники Kazakhstan Sociology Lab под руководством нашего сотрудника Дмитрия Серебренникова изучали, как связаны очаги краж в Астане, Алматы и Павлодаре с рядом социальных, экономических и географических характеристик территории. На этой неделе авторы проекта опубликовали итоговую аналитическую записку. Вот некоторые заключения, к которым они приходят:

📍В изученных городах Казахстана выполняется «закон концентрации преступности»: более 50% преступлений в Астане происходят на 3% территории города, в Алматы — на 5%, в Павлодаре — на 6%.

📍Типичная нетяжкая кража происходит на территориях с высокой плотностью населения, высокой степенью застройки, низкой стоимостью жилья и скорее ближе к центру города, чем на периферии. Это справедливо для всех трех городов, но есть и различия. Если в Павлодаре количество краж повышается в местности, где локализуются промышленные объекты, то в двух мегаполисах — на территориях с высоким уровнем деловой активности.

📍Как хорошо известно читателям нашего канала, административные данные зачастую содержат искажения, связанные со спецификой бюрократической работы. Данные о кражах в Казахстане не стали исключением: в них хорошо видны «дежурные районы» — небольшие участки незаселенного пространства, в которых концентрируется аномально высокое число преступлений. Как объясняют авторы, при заполнении карточки преступления сотрудники МВД не всегда имеют данные о месте происшествия, но внести эти данные нужно — в таких случаях происшествия и попадают в специальную область с низкой плотностью населения, которая со временем становится «дежурной», т. е. используемой постоянно.

Возвращаясь к отборочной задаче: мы предлагали объяснить локализацию пространств с высокой концентрацией преступлений. Часть из них приходится на вокзалы, рынки, стройки и окраины города. Однако далеко не все точки можно объяснить в духе «закона концентрации преступности». Здесь стоило критически отнестись к данным, поскольку часть значений в неожиданных местах могла объясняться «дежурными районами».

На графике мы видим результаты теста Getis-Ord Local Gi (Gi-статистика) из аналитической записки. Он показывает на каких территориях группируется большое (красные гексы) или, наоборот, низкое (синие гексы) количество преступлений на тысячу жителей. Здесь показаны данные после очистки от «дежурных районов».

Антрополог на районе недавно провел Неделю полицейской повседневности — авторы канала рассказывали о статьях, раскрывающих, чем живут сотрудники правоохранительных органов. Закончилась неделя ссылками на тексты нашего ведущего научного сотрудника Екатерины Ходжаевой.

Екатерина в свою очередь советует три классические работы по теме. Все они написаны на зарубежном материале, но читатель наверняка отметит мировоззренческую близость правоохранителей в других странах и их российских коллег.

The Asshole Джона Ван Маанена (1978)

Это статья о том, как в результате рутинных действий и влияния со стороны коллег полицейские формируют повседневные категории для определения людей, с которыми они имеют дело на улице. И о том, как эти категории влияют на практики полицейских и их дискрецию. «Засранец» из заголовка — как раз одна из основных таких категорий.

Кстати, у сборника Policing: View From the Street, в котором была опубликована эта работа Ван Маанена, — замечательная обложка:

Two Cultures of Policing: Street Cops and Management Cops Элизабет Рейс-Ианни и Фрица Ианни (1983) (стр. 251–274 в сборнике по ссылке)

Классическая статья двух супругов-антропологов. На примере реформы нью-йоркской полиции авторы изучали, как организационные правила могут изменить повседневную культуру. Их исследование сильно укоренено в конкретной реформе и фактологически уже устарело. Ценность этой работы — суммированные черты полицейской культуры, определяющей отношения с напарниками и начальством. Не показывай слабости, особенно по отношению к гражданским; проявляй агрессию, но в разумных пределах; не сдавай другого полицейского (но убедись, что другие парни в курсе его отклонений) — все эти установки в той или иной степени проявляются во всех полицейских культурах мира.

Police (Canteen) Sub-Culture Питера Уэддингтона (1999)

Уэддингтон, сам бывший офицер британской полиции, описывает устную культуру полицейских — байки, поучительные истории и мифы, которые складываются и пересказываются в повседневных взаимодействиях во время еды, перерывов на чай и кофе, а также на вечеринках и разных ежегодных мероприятиях. В общем, во всех тех ситуациях, когда полицейские предстают друг перед другом, а не перед гражданскими. С одной стороны, эта культура отражает социальные ценности общества (индивидуализм, материальный успех, предвзятое отношение к меньшинствам и женщинам, ксенофобия как предпочтение общества себе подобных). С другой стороны, она работает как спектакль, связанный со стратегиями психологического и риторического преодоления — опасности и риска; применения насилия; стигмы «грязной работы»; рутины и скуки.

Как относятся юристы к суду присяжных?

В новом номере журнала «Закон» опубликована статья Екатерины Ходжаевой, посвященная влиянию профессионального опыта ученых-юристов на их отношение к суду присяжных.

По опыту наших полевых исследований мы уже знали, что судьи, следователи и государственные обвинители чаще, чем адвокаты, выражают отрицательное отношение к такому суду. (См. статью Екатерины о низовом сопротивлении судебной системы, с которым столкнулось расширение судов присяжных на районный уровень.)

Однако качественные данные не позволяли доказать эти различия статистически. Чтобы приблизиться к этому, в новой статье были использованы результаты опроса среди ученых-юристов в 2022 году. (Конечно, этот опрос не позволяет судить о юристах вообще; с другой стороны — именно юристы в академии формируют установки новых поколений, приходящих в профессию, поэтому их отношение к этому вопросу особенно интересно.)

Среди прочего, у респондентов спрашивали, согласны ли они с тем, что суд присяжных — это чуждый институт для российской правовой системы. Важно отметить, что подавляющее большинство ученых-юристов так не считает — это утверждение поддержал лишь каждый пятый из опрошенных. При этом гипотеза о влиянии профессионального опыта подтвердилась: те ученые-юристы, кто имеет текущий или прошлый опыт в судах и/или правоохранительных органах, значимо чаще относятся к суду присяжных скептически (см. рисунок ниже).

С учетом того, что адвокатура меньше представлена среди ученых — и особенно среди тех из них, кто работает в вузах, — можно ожидать, что подобные негативные установки будут чаще транслироваться молодому поколению юристов.

Процент согласных с утверждением о чуждости суда присяжных российской правовой системе среди ученых-юристов с разным профессиональным опытом

Уровень доверия — 95%. По данным опроса 3766 российских авторов, зарегистрированных в Российском индексе научного цитирования, в 2022 году. О методике опроса читайте в аналитическом отчете.

Наш канал уходит на каникулы. На прощание оставляем вам подборку близких нам по теме фильмов и сериалов, которые выходили в 2023 году.

Анатомия падения (реж. Жюстин Трие). В домике в горах неожиданно погибает муж писательницы Сандры Войтер. Перед этим супруги сильно поссорились, об этом свидетельствует аудиозапись со звуками борьбы. Погибший выпал из окна, но вскрытие показало, что травма головы получена до соприкосновения с землей. Все указывает на убийство. Однако Сандра настаивает на своей невиновности и версии несчастного случая — ей предстоит доказать это суду вместе со своей командой адвокатов. «Золотая пальмовая ветвь» в Каннах и горячий прием критиков.

Погребение (реж. Мэгги Беттс). Фильм основан на реальном судебном споре в 1999 году между владельцем небольшого похоронного бюро Джозефом О’Кифом и канадским гигантом похоронного бизнеса Lowen Funeral Group. В итоге истцу удалось добиться рекордной компенсации в 500 млн долларов и обанкротить Lowen. Процесс был в красках описан в журнале The New Yorker. Фильм хорошо показывает работу присяжных в гражданских делах и роль расового фактора при вынесении вердикта — при этом оставаясь увлекательной судебной драмой в лучших американских традициях.

Военный трибунал по делу о мятеже на «Кейне» (реж. Уильям Фридкин). Поставлен по классике американской литературы авторства Германа Воука, получившего за нее Пулитцеровскую премию. Офицер корабля, попавшего в шторм, отстраняет капитана, посчитав того повредившимся в уме и неспособным справиться с катастрофой. В итоге офицера привлекают к военному суда за мятеж. Лейтенант Гринвальд, ныне пилот морской авиации, а в прошлой мирной жизни адвокат, берется за его защиту. Последний фильм умершего в этом году великого режиссера, автора «Экзорциста» и «Французского связного».

Закон Лидии Поэт (Netflix). Итальянский сериал, главная героиня которого была одной из первых женщин, занявшихся юридической практикой в этой стране. Несмотря на наличие у Поэт образования и прием в коллегию адвокатов Турина, Верховный суд в 1884 посчитал ее пол несовместимым с адвокатским статусом. Это решение спровоцировало общественное движение в Италии за допуск женщин к юридической профессии. Самой Лидии пришлось неофициально работать в адвокатской конторе ее брата. Сериал показывает этот период ее жизни.

Адвокат по разводам Щин (JTBC/Netflix). Корейский сериал о работе адвоката, специализирующегося на бракоразводных процессах. Эта специализация требует особых психологических и переговорных навыков (см. исследование об этом), но у адвоката Щина получается улаживать даже, казалось бы, безнадежные конфликты. При этом жизнь самого Щина не лишена конфликтов. Раньше он преподавал музыку в университете Германии, но личная трагедия заставила его кардинально сменить карьеру. Очередной пример превосходного юридического сериала — жанра, который сейчас переживает бум на корейском телевидении.

Быть присяжным (Amazon). Реалити-ситком, показывающий внутреннюю кухню суда присяжных глазами одного из них. Рональд Гладден, обычный установщик солнечных батарей, в поисках нового опыта и дополнительного заработка откликнулся на объявление о наборе присяжных в Калифорнии, чью работу будет снимать телевидение. Однако он не подозревает, что все это постановка и все действующие лица кроме него — актеры. На бумаге выглядит как циничный пранк, но на деле получилось доброе и человеколюбивое шоу, номинант на «Эмми» и хит сезона.

Также напоминаем про наши программы повышения квалификации. Ближайшая пройдет уже в марте, так что праздники — самое время, чтобы спланировать полезные выходные в Петербурге.

16–17 марта
Эмпирические методы в правовых исследованиях
16+ академических часов аудиторных занятий (из них 3,5 часа практики)
🔸 Методология социального исследования
🔸 Качественные методы
🔸 Как написать и презентовать научный текст
🔸 Количественные методы
🔸 Автоматический анализ текстовых данных
🔸 Мастер-класс

13–14 апреля
Доказательный подход: от практиков практикам
18 академических часов аудиторных занятий
🔸 Методология и практика реализации доказательного подхода при принятии управленческих решений, проблема показателей в деятельности госорганов
🔸 Оценочное исследование (evaluation research) как один из типов прикладного социального исследования
🔸 Экспертные интервью в административном контексте: методологические подходы, ограничения и возможности для оценки программ и проектов
🔸 Возможности и ограничения качественной методологии в доказательном подходе
🔸 Внешние источники данных для оценки эффективности государственных органов
🔸 Данные в принятии управленческих решений

25–26 мая
Экономический анализ права
16 академических часов аудиторных занятий
🔸 Экономический подход к анализу права
🔸 Экономический анализ прав собственности
🔸 Экономический анализ судебной власти
🔸 Экономический анализ регулирования: случай отрасли общественного питания
🔸 Tаргетирование проверок
🔸 Плановые v. внеплановые проверки: выбор регулятора

Подробнее о содержании программ читайте по ссылкам. Стоят все три программы одинаково — 15 тысяч рублей.

Под занавес подоспела еще одна новость: опубликован спецвыпуск журнала «Антропологический форум», посвященный российской низовой бюрократии. Вошедшие в него статьи были написаны по итогам семинара «На хвосте у Левиафана: антропология бюрократии в современной России», который мы в конце прошлого года провели совместно с факультетом антропологии ЕУ СПб.

ИПП представлен в подборке статьей Дмитрия Серебренникова «От звонка до карточки: в поисках дискреции у операторов службы единого номера 112». Казалось бы, все решения, которые принимает оператор, предопределены жестким алгоритмом — оставляет ли он пространство для самостоятельного усмотрения? На анализе интервью и наблюдений Дмитрий показывает, что мы можем говорить о, как минимум, двух таких пространствах у «бюрократов-у-экрана» (англ. screen-level bureaucrats):

1. Инцидент может быть определен как локальная чрезвычайная ситуация, рамки которой, в свою очередь, определены не до конца — благодаря чему диспетчер получает больше свободы для действий. В этом смысле любопытно само определение ЧП на языке информантов: «ситуация, когда непонятно, какое ведомство несет основную ответственность по ее разрешению».

2. Поскольку основная обязанность диспетчера — распределять поступающие сообщений по другим службам, с некоторыми из них (например, с пожарными) складывается тесный неформальный контакт, что дает большую свободу действий при работе над звонком.

Мы также рекомендуем вам обратить внимание и на другие статьи номера:
📁 про современные тенденции в антропологических исследованиях бюрократии,
📁 дискрецию у сотрудников социальных служб,
📁 практику использования анкеты призывника,
📁 а также специфику ментальной картографии деревень у сельских бюрократов.

Колл-центр 112
Источник: сайт мэра Москвы

Влияет ли погода на то, какие решения выносят судьи?

На одном из недавних методических семинаров мы услышали доклад коллег, исследовавших этот вопрос, и — даже безотносительно выводов, к которым они пришли, по самой постановке вопроса — их работа показалась нам достаточно любопытной, чтобы рассказать о ней в нашем канале. Но кажется, что гораздо интереснее будет поместить этот рассказ в контекст — сначала поговорить об исследованиях вынесения приговоров вообще, а к погоде вернуться в конце.

Изображение: Toya Sarno Jordan, Reuters

#sentencing

Исследования вынесения приговоров: немного истории

Процесс вынесения судебных приговоров стал предметом интереса ученых уже почти сто лет назад. Эта область исследований выросла из изучения социального неравенства в США и унаследовала его проблематику, в первую очередь — расовую.

В одной из первых статей в этой литературе Торстен Саллин (1928) обращал внимание на то, что в американском обществе живет представление о склонности черных к преступному поведению и что это предубеждение подпитывается как прессой («чем отвратительнее преступление, тем вероятнее, что журналисты будут обращать внимание на расу преступника»), так и статистикой.

Казалось бы, статистика — в отличие от прессы — беспристрастна, однако Саллин предложил относиться к ней критически. Данные о числе задержаний уже тогда считались не самым надежным источником — криминологи, пишет Саллин, предпочитали им данные о числе осужденных, поэтому и стало необходимым разобраться, равны ли черные и белые американцы перед судом.

На долгие годы вопрос «Имеет ли значение раса?» стал основным в исследовании вынесения приговоров. Однако со временем менялись и вопросы (в сторону «Когда и почему раса имеет значение?»), и средства поиска ответов (совершенствовались количественные методы). Вслед за Кассией Спон мы можем представить историю этих исследований в пяти волнах.

Первая волна, 1930–1960-е
Большинство исследователей в эти годы приходили к выводу, что черные американцы сталкиваются в судах с дискриминацией. Однако, как впоследствии отмечали обозреватели, работы этой волны были очень несовершенны с точки зрения методологии: например, в них обычно отсутствовал контроль на серьезность преступлений и криминальную историю подсудимого.

Вторая волна, 1960–1970-е
Исследования стали строже, а результаты скромнее: гипотезы о прямой систематической расовой дискриминации в суде практически не находили подтверждения. Высказывались предположения, что Движению за гражданские права удалось справиться с проблемой.

Третья волна, 1970–1980-е
Следующая волна работ показала, что оптимизм 60–70-х был преждевременным. Дискриминация не исчезла — просто стала более завуалированной. В контексте постепенного введения специальных руководств по вынесению приговоров, устанавливающих рамки для судьи, эффекты расы самой по себе стали не столь выраженными. Соответственно усложнились и методы исследователей: в этой волне было обнаружено, что раса может иметь эффект в сочетании с другими переменными, такими как серьезность преступления, возраст подсудимого, его трудоустроенность и так далее.

Четвертая волна, 1980–2000-е
Находка предыдущей волны об эффекте расы в сочетании с другими внеюридическими характеристиками подсудимого получила подтверждение и развитие. Кроме того, были выявлены и другие контекстуальные эффекты: например, что строгость наказания обуславливается расой не только преступника, но и его жертвы (строже всего судили черных, совершивших преступления против белых).

Пятая волна, 2000-е — настоящее время
Еще Саллин в той работе, с которой мы начали этот рассказ, помимо возможной предвзятости судей отмечал другие факторы, которые могут приводить к неравенству перед правосудием: например, неравенство может накапливаться в силу того, что у черного подозреваемого с меньшей вероятностью есть доступ к качественной юридической помощи. В пятой волне фокус исследований сместился именно в эту сторону. Вернее, расширился: с этапа момента собственно вынесения приговора — на весь «жизненный путь» дела.

Если захотите узнать больше об истории вопроса, можем рекомендовать, например, обзорные работы Джефри Улмера и Кассии Спон.

#sentencing

Ну и, конечно, не можем не посоветовать запись доклада, с которым Спон выступала в Европейском университете девять лет назад.

#sentencing

«Вы ж не хотите и мертвое тело героя избавить;
Видеть его не даете супруге, матери, сыну,
Старцу отцу и гражда́нам, которые славного мужа
Предали б скоро огню и последнею честью почтили!»

Гомер. Илиада

15 февраля ИПП принял участие в открытии исследовательского центра MIND при Казахстанском государственном юридическом университете. Поздравляем коллег с началом работы!

Наши сотрудники представили в Астане результаты трех исследований: итоги анализа контрольно-надзорной деятельности в Казахстане и два отчета о пространственных аспектах преступности в Астане и Алматы. В следующих постах мы перескажем ключевые выводы из этих работ. (А затем вернемся к начатой было серии постов про изучение вынесения приговоров.)

Контроль и надзор в Казахстане

На сегодняшний день, по оценке Всемирного Банка, Казахстан является лидером по качеству регулирования среди сопредельных стран, включая экономических партнеров по СНГ и ЕАЭС, значительно опережая в рейтинге Россию.

Вот что мы можем отметить по итогам анализа данных вселенной проверок, осуществленных государственными органами Казахстана:

▪️Административная нагрузка продолжает падать как в абсолютном, так и в относительном выражении (подушевой показатель на 100 действующих организаций). Несмотря на ограничения данных проверок 9 первыми месяцами года, можно утверждать, что 2023 г. стал годом наименьшего административного давления за доступную историю наблюдений.
▪️Мораторий на проведение плановых проверок показывает свою эффективность: в 2023 г. на девять внеплановых проверок пришлась лишь одна плановая.
▪️Интенсивность административной нагрузки существенно варьируется между регионами и достигает пятикратного размаха. Если в Астане количество проверок на 100 действующих организаций равно 2,1, то в Улытауской области — 11,1.
▪️В 2023 г. в среднем три из четырех проверок закончились обнаружением нарушения. Лидером по выявлениям стала Генеральная прокуратура — только одна из 10 проверок ведомства не обнаруживает нарушения обязательных требований.

▪️При общем снижении числа проверок сохранился структурный дисбаланс по экономическим отраслям и формам собственности. Объекты социальной инфраструктуры и муниципальной формы собственности по-прежнему проверяли непропорционально часто. На 0,7% организаций в стране, которые можно определить как поставщиков общественных благ, находящихся в государственной собственности, приходится больше одной пятой — 22,5% — всех проверок.
▪️Сопоставление распределений выявленных нарушений и планов проверок организаций на 2024 г. в разрезе экономической специализации, обнаруживает дисбаланс, что может служить косвенным сигналом о доминировании директивных решений над эмпирическим подходом к оценке риска.