8 октября в 16:00 пройдет семинар Центра молодежных исследований «СОЦ UP» совместно с Институтом проблем правоприменения при Европейском Университете в Санкт-Петербурге на тему: «Тюремная география и материальная поддержка заключенных в России». В качестве спикера выступит младший научный сотрудник ИПП Ксения Рунова.

Из анонса мероприятия:

Семья является одним из важнейших каналов ресоциализации людей, освободившихся из мест лишения свободы. В России заключенные часто оказываются далеко от своей семьи в связи с неравномерной географией исправительных учреждений. В связи с этим, создаются дистанционные формы поддержки, в частности электронные денежные переводы. Научные сотрудники Института проблем правоприменения при Европейском Университете в Санкт-Петербурге (Ксения Рунова, Дмитрий Скугаревский, Леонид Жижин) провели исследование денежных переводов заключенным на основе данных сервиса «ФСИН-Деньги». Из уже существующих исследований мы знаем, что число и регулярность свиданий уменьшается при увеличении расстояния между местом жительства родных и друзей и исправительным учреждением, где находятся их родственники. Однако мы не знаем, какая закономерность существует для материальной поддержки в виде денежных переводов, и может ли такая дистанционная форма поддержки заменить посещения и способствовать сохранению семейных связей. Анализ данных сервиса «ФСИН-Деньги» показал, что в увеличением расстояния между городом, где находится отправитель и учреждением получателя, значительно уменьшаются средняя сумма и среднее число переводов. Авторы исследования предполагают, что этот эффект связан с разрывом социальных связей заключенными с их близкими.

Если вы хотите получить ссылку на онлайн-трансляцию семинара - пишите запрос на почту Ксении - krunova@eu.spb.ru

upd. Если вы хотели посмотреть трансляцию семинара, то хотим предупредить, что она будет только в инстаграм. Ждём вас по ссылке в 16:45

Каждый из нас имеет опыт столкновения с необъятными наименованиями организаций. Мы привыкли к государственным аббревиатурам и одновременно с этим к необязательным длиннотам в наименованиях. Порой, читая предложение, за казенным ООО/ЗАО/и т.п., сложно понять, что именно хотел сообщить учредитель.

Данные ФНС (ЕГРЮЛ) позволяют понять масштаб проблемы. Более 10% всех существовавших в России юрлиц имеют имена длиной более 75 символов, почти 5% — более 100, и 1% — свыше 150. Вспомните названия произведений классической литературы или то, что в одной СМС 150 символов для сравнения

Если искать чемпиона в этом рейтинге, то им окажется уже не существующая компания из Новосибирска (ИНН 5406649116) с длинной названия в 877 символов:

Нельзя не отметить точности, с которой учредитель подошел к выбору «говорящего» имени!

Стационарные камеры фиксации правонарушений на автодорогах страны с каждым годом пользуются все большей популярностью у российских правоприменителей. В медиа их преподносят как самоочевидную панацею от всех происшествий, приравнивая возросшее количество выписанных штрафов к снижению ДТП (напр. 1 и 2). В целом действительно легко предположить, что камеры и количество ДТП как-то взаимосвязаны, но степень влияния их друг на друга до сих пор остается неясной в российском контексте.

Кроме того эффект, который оказывают камеры на снижение числа аварий на дорогах, может сильно отличаться для каждой конкретной камеры. В частности, согласно исследованию корпорации «Ростех», свою эффективность в разных регионах показывают от 10% до 38% всех установленных аппаратов.

Однако зачастую эффект камер достигается именно за счёт их расстановки на потенциально аварийных участках дороги. Учитывался ли в исследовании этот контекст - мы не знаем. Кроме того, опубликованные результаты работы «Ростеха» не дают понять детали исследовательского дизайна и уж тем более не позволяют реплицировать (повторить) работу и определить, насколько корректно производились такие расчёты. Впрочем, в России уже появляются возможности для того, чтобы все заинтересованные - активисты, учёные и т.д. - без помощи госкорпораций могли провести собственное исследование.

Начиная с прошлого года, власти предпринимают шаги по направлению к открытости и доступности данных о расположении камер фиксации нарушений ДТП для граждан. В качестве примера можно вспомнить карты камер в некоторых городах и на федеральных трассах страны (вопрос о лёгкости получения этих данных пока оставим в стороне, т.к. сейчас важнее сам факт их наличия). Нельзя, конечно, забывать и об активистских проектах, посвящённых анализу аварийной ситуации на дорогах (один из самых известных – «Карта ДТП»).

Неизбежно встаёт вопрос, как сделать корректную оценку эффекта? И здесь стоит обратить внимание на многочисленные эксперименты об эффективности камер при предотвращении ДТП, предпринимаемые на англо-американском материале. Обычно в таких случаях проводится эксперимент, когда в определённых точках пространства устанавливают (как правило, совместно с городскими властями) камеры и замеряют среднюю скорость или количество ДТП возле камер до их установки и после, а затем сравнивают с аналогичными замерами в контрольной группе. Исследователи могут менять какие-то характеристики (допустим, оценивать дороги в центре города или на автомагистрали), но сам принцип остаётся прежним.

Из таких работ, мы можем узнать, что, несмотря на небольшое влияние камер на общее уменьшение числа аварийных ситуаций (около 8%), их значимость в снижении серьезных ДТП со смертельным исходом, сложно переоценить (29%). В то же время оценка эффективности в непосредственной близости от камер может оказаться не совсем точной из-за возникающего «эффекта кенгуру», когда водители компенсируют снижение скорости при попадании в зону наблюдения камеры её увеличением после «просматриваемого» участка. Другие авторы аналитики на эту же тему задаются вопросом: снижает ли камера количество ДТП самим фактом своей работы или всё зависит от величины выписываемого ею штрафа. Некоторые исследования сомневаются в наличии тесной связи между этими величинами.

Так или иначе, в проектах по исследованию воздействия и роли камер на предотвращение нарушений ПДД существует множество дебатов (с их обзором можно ознакомиться тут), но несмотря на это, мы ещё крайне мало знаем о том, как эти системы работают в российском пространстве и какие локальные условия должны выполняться, чтобы, благодаря им, количество аварий с участием автомобилистов, пошло на убыль.

Коллеги из ЦПУРа выпустили новое исследование по оценке эффективности организации рабочего пространства при переезде государственных органов в новые помещения. Речь идет о Едином правительственном комплексе, построенном по принципу open space (его можно охарактеризовать через открытость и прозрачность офисного пространства) в одной из башен Москва-сити, где с апреля 2019 г. находятся сразу три министерства (Минэкономразвития, Минпромторг, Минкомсвязь) и нескольких их подведов (Росимущество, Ростуризм, Росаккредитация и Росстандарт).

Авторы провели 94 глубинных интервью, 10 дней невключенного наблюдения и проанализировали подобные случаи в восьми других странах. В результате в докладе можно узнать, какие рабочие практики изменились при переезде (например, заметно изменилось отношение чиновников к необходимости засекречивания рутинных документов), как госслужащие воспринимают различные пространства нового здания и какие изменения организационной культуры можно наблюдать в целом, ведь только то, что большинство руководителей лишились собственных кабинетов в новом здании, уже является любопытным шагом к изменению организации внутренней управленческой иерархии.

Доклад можно прочитать по ссылке.

Протоколы и тексты уголовных дел содержат множество странных конструкций с точки зрения повседневного языка. Всё это может служить продуктивным материалом для анализа (например, см. статью Кирилла Титаева и Марии Шклярук), но сегодня мы просто хотим поделиться не менее интересными «фотоматериалами», которые встречали на просторах соцсетей и телеграмм-каналов.

Может возникнуть впечатление, что это фейки, но исходя из того что нам известно о рутине следователей и дознавателей, легко поверить в обратное:

Фотография «осла» просто обязывает нас поделиться отрывком из приложения к аналитической записке начальника одного из московских отделов полиции за 2019 г.:

«Лица в костюмах зверей

Имеют притяжение к станциям метро Октябрьская (кольцевая и радиальная), Полянка, а также территории прилегающей к Третьяковской галереи. На постоянной основе, при появлении на территории, указанная категория граждан доставляется в отдел патрульно-постовыми нарядами, где дактилоскопируется и проверяется по криминальным учетам, привлекается к административной ответственности (ст.20.1 – 9 фактов)».

@smart_regulation реагируют на нашу колонку в VTimes про скандальный прокурорский запрос в РАНХиГС: «не в "грузовиках" надо вышучивать абсурды, а в миллионах рублей».

Не всегда просто пересчитать газели бумаг в миллионы рублей: мы не знаем, сколько % рабочего времени каждый ответственный занимался только подготовкой бумаг, а не своей основной деятельностью. Можно вспомнить наш пост годичной давности про измерение регулирования через количество затраченных часов на подготовку отчетности (около 4% всего рабочего времени в США). В России же, согласно нашему исследованию, одни лишь плановые проверки отнимают 0,2% рабочего времени. Пытался ли кто-то в целом оценить время, которое уходит на все виды такой работы в стране?

Наверное любому приятно, когда его/ее труды не остаются незамеченными. Правда иногда это может выглядеть и таким образом:

Коллеги из ЦПУРа объявляют о запуске второго грантового конкурса «Доказательная политика. Исследования на данных». Его цель - стимулировать проведение эмпирических исследований государства.

Отдельно отметим принцип поощрения участия молодых исследовательских команд, ведь проекты будут оцениваться в первую очередь на основе дизайна исследования и поставленного вопроса, а не количества публикаций и опыта участников.

Конкурс проводится по четырём направлениям, среди которых особенно близким к нам является: «социология государственной службы». Будем ждать новых и оригинальных исследований по этой теме!

Дедлайн - 29 ноября. Успевайте подать заявку!

Соотносится ли картина с многочисленными убийствами и преступлениями, которую мы видим в медиа с реальными трендами криминальной статистики? На примере Свердловской области Дмитрий Колезов и ряд экспертов (в т.ч. и наш сотрудник Владимир Кудрявцев) попытались ответить на этот вопрос.

Есть такое вредное слово — «очевидно». Вредное, потому что с его помощью мы фиксируем некоторый факт, отказываясь его проверять из-за ненадобности. Зачем? Это ведь очевидно!

Давайте подумаем, как формируется очевидность. Предположим, что это обобщение некоторого опыта. Допустим, вы обращаетесь к врачу при возникновении изжоги. Доктор говорит, что ее причина в том, что вы много едите в KFC. Вы перестаете там бывать — и изжога проходит. Когда вам в следующий раз предложат перекусить в этом месте, для вас может быть уже очевидным, что еда из того самого общепита вызывает изжогу.

В результате, благодаря врачу, эта ситуация могла сформировать модель причинно-следственной связи, ставшей со временем очевидностью. Однако доктор, в свою очередь, также мог создать её из самостоятельного суммирования опыта разных пациентов или воспользоваться моделью другого авторитетного коллеги. Метод обобщения или построения аналогии может быть каким угодно, главное, чтобы он удовлетворял своего автора. «Никто из моих знакомых не голосовал за кандидата X, значит, он никак не мог выиграть выборы», — пример простого перехода от очевидности к эмпирической оценке в повседневной жизни. Как и прочие обобщения, он имеет определённые рамки, но в отличие от научных оценок не имеет чётких и принимаемых всеми границ.

В недавнем выпуске подкаста Probable Causation Джэйсон Линдо (Jason Lindo) рассказывал о своих находках, которые описаны в статье «Persistent Effects of Violent Media Content». Линдо и его соавторы оценивали эффект медиаконтента с демонстрацией жестокости, оказываемый на уровень преступности. Они отмечают, что существует большое количество эмпирических работ, обнаруживающих такой эффект. Тем не менее, чаще всего это исследования, проведенные на основе психологических лабораторных экспериментов. Последние хороши тем, что позволяют ученому искусственно сконструировать условия их проведения, а это дает сильную внутреннюю валидность результатов (т.е. их надежность для созданных в лаборатории условиях). Однако реальное поведение людей не обязательно соотносится с лабораторным, что ставит под вопрос внешнюю валидность результатов (надежность для альтернативных обстоятельств). Кроме того лабораторные эксперименты оценивают эффект на очень коротком промежутке времени (не более 2 дней). Таким образом, очевидность влияния «жестокого» контента на уровень криминальной активности населения формируется психологическими исследованиями, способ обобщения которых имеет довольно серьезные ограничения.

Альтернативный взгляд предлагают Линдо с коллегами, используя естественный эксперимент. Обычно в нем берут в расчет случайное внешнее событие, которое каким-то образом повлияло на объекты исследования, оставив при этом данные, пригодные для анализа в качестве экспериментальных. В данном случае речь идет о начале показа телепередачи «The Ultimate Fighter», и анализе последующего изменения уровня преступности. С помощью специфического дизайна авторы добиваются сравнимости одинаковых по различным критериям групп в разных обстоятельствах (посмотревших шоу и нет).

Результаты статьи кажутся контринтуитивными с точки зрения психологического объяснения. Просмотр передачи отрицательно связан с уровнем преступности в будущем (больше просмотров -> меньший уровень преступности). Причем эффект сохраняется до 5 лет после начала показа передачи. При прослушивании выпуска обратите особое внимание на то, как Линдо говорит об абсолютной величине найденного эффекта, поскольку её статистический разброс очень высок.

В целом это прекрасный пример того, с какой осторожностью нужно относиться к любым обнаруженным эмпирическим фактам (не являющимся, строго говоря, фактами, но это уже совсем другая история). В качестве основного объяснения найденного (на первый взгляд парадоксального) эффекта, а также продолжительности его воздействия авторы предлагают рассматривать специальную превенцию. Отмечается, что шоу дало сильный толчок к популяризации смешанных единоборств: люди не только стали регулярно смотреть саму телепередачу, но и посещать мероприятия и следить за соревнованиями. Таким образом, значительную часть их времени стало занимать это увлечение, а не насилие на улицах.