Сегодня умер Леонид Аронович Шварцман. Назовите почти любой любимый мультфильм из детства — героев его создал он. В том числе и Чебурашку со всей бандой.

Мне довелось познакомиться с художником, снимая фильм про его главного в жизни коллегу и антагониста Успенского. За созданием милых и обожаемых миллиардами людей персонажей торчат не только уши Чебурашки, но и уши кровопролитной войны за авторские права. И по всем ощутимым признакам победителем в этой войне оказался не Шварцман, живший в захудалой малюсенькой хрущёвке на окраине Москвы (в Штатах был бы миллионером с огромной виллой в Майами и собственными яхтами). Но вот только когда садишься напротив столетнего гения на табуреточку, заглядываешь в его глаза и начинаешь говорить, то очень скоро понимаешь, что победил не тот, кто выгрыз права, а тот, чья жизнь весь долгий век и была искусством.

Шварцман навсегда.

Привет, Роман.

Возвращаюсь вечером в час-пик по рабочим пробкам Франкфурта домой. Сообщение от знакомой: «Юля, вы ещё на складе? Я тут с детьми на велосипедах каталась, случайно познакомилась с семьей: папа, мама, и трое детишек. Старшему 6 лет. Они тут у нас в Ханау в лагере для беженцев живут. Такие приветливые и очень скромные. Можете им одежду и обувь посмотреть? Размеры я пришлю».

Читаю сообщение уже дома, вечером. Попасть на склад завтра у меня не получится. Но дома у меня наверняка что-то найдётся. Беру номер девушки Маши, мамы троих детей. Уточняю, что ещё нужно. В ответ скромно: «Спасибо вам огромное за заботу. У нас всё вроде есть. Может только мультиварку?»

Следующим вечером еду в лагерь для беженцев. К парковке лагеря выходит хрупкая девушка с малышкой на руках, ей всего годик. Сзади по пятам бежит мальчишка с игрушкой в руках. Здороваемся. Девочка хнычет и протягивает ручонки к брату. Маша: «Сын, ну дай, дай ей игрушку». Мальчик не даёт, девочка плачет. Благо я всё-таки прихватила какие-то игрушки из дома. Отвлекаем малышку. Знакомимся.

Маша со своей семьей в Германии с 9 марта. Мужа выпустили из страны с ней, так как трое детей. Сначала жили в отеле в Ханау (туда расселяют бесплатно многих). Теперь здесь в лагере уже 2 недели. Они из Броваров, пригорода Киева. Под утро 24-го февраля услышали звуки взрывов, сели в своё авто и к родственникам в Черкасскую область. Их родственники живут совсем рядом с дорогой. Пытаются там спать, но всю ночь по трассе идёт военная техника РФ. На утро принимают решение ехать в Германию.

«Здесь все помогают. Немецкие бабушки устроили нам праздник в лагере, напекли пирогов, сладостей, угощали всех». Маша предлагает пройти и посмотреть лагерь. «Это, наверное, какой-то спортивный зал был. Туалеты и душевые общие. Кухня есть, но плиты там нет. Нам привозят еду волонтеры или соцработники. Но это больше сухомятка. Дети супчика просят».

Проводит по коридорам с выстроенными спальнями без крыш. Везде чисто и все довольно новое. Мне почему-то эти комнаты и коридоры напомнили быстро выстроенные центры для вакцинации, кабинеты которых теперь были переоборудованы в спальни.

Маша продолжает: «Дома невозможно было оставаться. Это очень страшно. Я никому такого не пожелаю пережить. Даже злейшему врагу». Плачет. Я вместе с ней. Обнимаемся.

Предлагаю помощь с переводом. Уточняю, что не знаю украинского. Говорю, что русская.

«Да что вы. Все же люди. Там тоже мальчишки не за что гибнут, просто так. Это тоже чьи-то сыновья. Мой родной брат из Ирпеня, так его дом обворовали. Он столько сил и души в него вложил. Мы думали, недельки две здесь переждем и домой вернёмся. Я очень хочу, чтобы побыстрее это всё закончилось».

Снова плачем. Обе.