Пауль Грюнингер родился в городе Санкт-Галлен, на северо-востоке Швейцарии, у границы с Австрией, в 1891 году. Во время Первой мировой войны служил в армии лейтенантом. В конце войны поступил на службу в полицию в своём кантоне, где в 1925 году был произведён в капитаны и служил шефом полиции. Пауль был человеком исполнительным, незаметным и тихим. Никогда не лез на амбразуру, без особенной страсти, но хорошо он выполнял свои функции: Пауль трудился простым служащим швейцарской пограничной полиции и глубоко чтил устав своего ведомства.

Нацисты.

В марте 1938 года, после аншлюса, многие еврейские беженцы из Австрии пытались найти убежище в Швейцарии. Но уже в августе 1938 года швейцарское правительство объявило, что «корабль полон», и официально закрыло границы страны для жертв нацизма — евреев, цыган и политических оппонентов гитлеровского режима, обрекая их на уничтожение.

Исполнительный и тихий Пауль Грюнингер столкнулся лицом к лицу с измученными, объятыми ужасом, лишившимися всего и оставшимися перед закрытыми границами людьми. Он пренебрёг своим служебным долгом и, выбирая между нравственным законом и законом государства, твёрдо принял решение спасать людей (и губить себя).

Вместо того, чтобы задерживать беженцев и отправлять их обратно, Пауль с помощью нескольких подчинённых стал подделывать въездные документы евреев. Задним числом он проставлял в их паспортах даты въезда, предшествовавшие закрытию границ. Таким образом, въезжавшие в страну беженцы не только оставались в живых, но и приобретали официальный статус. Рисковавший жизнью капитан отказывался от любого вознаграждения. «Неповиновение служебному долгу» Пауля Грюнингера позволило спасти 3601 еврея из Германии и Австрии.

В начале 1939 года необычайное количество беженцев, прошедших за короткое время через Санкт-Галленский пропускной пункт, привлекло внимание полицейского начальства.

После проведённого расследования Грюнингер был уволен и лишён пенсии. Против него было заведено уголовное дело. Права на выбор адвоката у Грюнингера не было, а предоставленный полицией адвокат оказался известным антисемитом и открыто сочувствовал нацистам. 23 декабря 1942 года Пауль был признан виновным в «мошенничестве и систематическом невыполнении служебного долга». На суде Пауль утверждал, что единственным мотивом его действий была человечность. Подавать апелляцию он отказался.

Из тюрьмы герой Пауль Грюнингер вышел абсолютно сломленным. Он не смог найти работу и умер одиноким и забытым человеком — в бедности, измученный болезнями.

В 1995 году — через пятьдесят лет после окончания войны — в том же зале суда, где когда-то был осуждён Пауль Грюнингер, Швейцария нашла в себе мужество признать ошиб­ку и посмертно полностью реабилитировать капитана полиции, который уважал и любил человеческую жизнь больше, чем должностные обязанности.

Здравствуйте, Рома.

Я из Санкт~Петербурга, мне чуть больше 50. Как для всех здоровых людей, 24 февраля мир перевернулся и для меня. Я везла сына в школу и услышала в новостях о начале спецоперации. Сначала шок, потом стала писать подруге в Херсон, потом я ехала домой со слезами на глазах, а люди просто шли по улицам, ехали в машинах и транспорте кто куда, словно ничего не происходит. Многие до сих пор ведут себя также, в том числе и мои друзья. Я не могу и не хочу с ними общаться. Несмотря на то, что вроде бы они не поддерживают войну, но отмалчиваются, да ещё и тихо шипят: «Не высовывайся, тебя могут посадить, это нас не касается, какое твоё дело». Я не знаю, кого мне благодарить за то, что моя мама, муж и дети понимают, что сейчас происходит, у нас нет никаких конфликтов.

Месяц я сходила с ума, а потом узнала о волонтёрах в СПб, которые помогают украинцам, выехавшим или вывезенным на территорию России, уехать через Эстонию в Европу. Стало немного легче. Иногда встречаю, иногда провожаю, иногда просто перевожу деньги. На днях встречала на вокзале и отвозила к автобусу, следующему к эстонской границе, семью из-под Харькова. Муж, жена и трёхлетний Ромка. Измученные долгой дорогой, потерянные, лишившиеся дома и едущие в неизвестность. Мама осталась в Украине, они сказали, что люди пенсионного возраста редко соглашаются уезжать. Старший сын вернулся через Польшу в Украину, не на оккупированные территории, у него там девушка. А они едут в Финляндию. Была большая семья, а осталось их трое.

У автобуса много людей, все с чемоданами и сумками, все уставшие и испуганные. Среди них была семья из трёх поколений женщин: бабулечка, её дочь и внучка. Бабуленька очень старенькая, думаю, лет 90. В инвалидной коляске, худенькая, маленькая, в платочке. Увидев её, я и расплакалась. Проплакала весь день.

Чем виноваты эти люди? За что им эти испытания? Кому нужна эта война?

Я ненавижу зачинщиков и участников этой «спецоперации», я желаю им испытать всё то, что выпало на долю украинцев, пусть горят в адском пламени, пусть никогда не обретут покой.

Сегодня умер Леонид Аронович Шварцман. Назовите почти любой любимый мультфильм из детства — героев его создал он. В том числе и Чебурашку со всей бандой.

Мне довелось познакомиться с художником, снимая фильм про его главного в жизни коллегу и антагониста Успенского. За созданием милых и обожаемых миллиардами людей персонажей торчат не только уши Чебурашки, но и уши кровопролитной войны за авторские права. И по всем ощутимым признакам победителем в этой войне оказался не Шварцман, живший в захудалой малюсенькой хрущёвке на окраине Москвы (в Штатах был бы миллионером с огромной виллой в Майами и собственными яхтами). Но вот только когда садишься напротив столетнего гения на табуреточку, заглядываешь в его глаза и начинаешь говорить, то очень скоро понимаешь, что победил не тот, кто выгрыз права, а тот, чья жизнь весь долгий век и была искусством.

Шварцман навсегда.

Привет, Роман.

Возвращаюсь вечером в час-пик по рабочим пробкам Франкфурта домой. Сообщение от знакомой: «Юля, вы ещё на складе? Я тут с детьми на велосипедах каталась, случайно познакомилась с семьей: папа, мама, и трое детишек. Старшему 6 лет. Они тут у нас в Ханау в лагере для беженцев живут. Такие приветливые и очень скромные. Можете им одежду и обувь посмотреть? Размеры я пришлю».

Читаю сообщение уже дома, вечером. Попасть на склад завтра у меня не получится. Но дома у меня наверняка что-то найдётся. Беру номер девушки Маши, мамы троих детей. Уточняю, что ещё нужно. В ответ скромно: «Спасибо вам огромное за заботу. У нас всё вроде есть. Может только мультиварку?»

Следующим вечером еду в лагерь для беженцев. К парковке лагеря выходит хрупкая девушка с малышкой на руках, ей всего годик. Сзади по пятам бежит мальчишка с игрушкой в руках. Здороваемся. Девочка хнычет и протягивает ручонки к брату. Маша: «Сын, ну дай, дай ей игрушку». Мальчик не даёт, девочка плачет. Благо я всё-таки прихватила какие-то игрушки из дома. Отвлекаем малышку. Знакомимся.

Маша со своей семьей в Германии с 9 марта. Мужа выпустили из страны с ней, так как трое детей. Сначала жили в отеле в Ханау (туда расселяют бесплатно многих). Теперь здесь в лагере уже 2 недели. Они из Броваров, пригорода Киева. Под утро 24-го февраля услышали звуки взрывов, сели в своё авто и к родственникам в Черкасскую область. Их родственники живут совсем рядом с дорогой. Пытаются там спать, но всю ночь по трассе идёт военная техника РФ. На утро принимают решение ехать в Германию.

«Здесь все помогают. Немецкие бабушки устроили нам праздник в лагере, напекли пирогов, сладостей, угощали всех». Маша предлагает пройти и посмотреть лагерь. «Это, наверное, какой-то спортивный зал был. Туалеты и душевые общие. Кухня есть, но плиты там нет. Нам привозят еду волонтеры или соцработники. Но это больше сухомятка. Дети супчика просят».

Проводит по коридорам с выстроенными спальнями без крыш. Везде чисто и все довольно новое. Мне почему-то эти комнаты и коридоры напомнили быстро выстроенные центры для вакцинации, кабинеты которых теперь были переоборудованы в спальни.

Маша продолжает: «Дома невозможно было оставаться. Это очень страшно. Я никому такого не пожелаю пережить. Даже злейшему врагу». Плачет. Я вместе с ней. Обнимаемся.

Предлагаю помощь с переводом. Уточняю, что не знаю украинского. Говорю, что русская.

«Да что вы. Все же люди. Там тоже мальчишки не за что гибнут, просто так. Это тоже чьи-то сыновья. Мой родной брат из Ирпеня, так его дом обворовали. Он столько сил и души в него вложил. Мы думали, недельки две здесь переждем и домой вернёмся. Я очень хочу, чтобы побыстрее это всё закончилось».

Снова плачем. Обе.