Резиденты Гогольцентра «Седьмая студия» вероятнее всего не будут работать с новым руководством театра имени Гоголя.

Что с ними будет дальше, они не знают. Но знают, что хотят сохранить студию целостной. Где-то ещё.

Россия. Метро. Сейчас. Нет войне.

Жорж Мантелло - румынский предприниматель, сын хозяина мельницы. В тридцатые годы в основном занимался текстильным производством в Трансильвании и Венгрии, но пробовал себя и в других бизнесах. Например, участвовал в сделках по продаже оружия правительству Сальвадора, за что в 1939 году и получил сальвадорский паспорт.

В 1942 году Мантелло был арестован в Загребе из-за еврейского происхождения, провёл месяц в тюрьме, но бежал и эмигрировал вместе с женой и ребёнком в Швейцарию. Генеральный консул Сальвадора в Женеве назначил Мантелло на должность первого секретаря консульства.

Южноамериканские паспорта во время войны были ходовым товаром на чёрном рынке — нацисты не преследовали евреев с гражданством этих стран. Документы о южноамериканском гражданстве, даже фальшивые, стоили больших денег, но считались самой надёжной защитой от концлагеря. Мантелло, ненавидивший Третий рейх и Гитлера больше смерти, решил, что должен обеспечить этими паспортами столько людей, сколько только может - абсолютно бесплатно.

Втайне от сальвадорских властей он одержимо начал раздавать паспорта евреям. Сначала документы можно было получить только в Швейцарии, затем с помощью дипломатических курьеров Мантелло на свои собственные сбережения наладил поставки паспортов в Нидерланды, Польшу и Францию. За два года Мантелло спас жизни 40 тысяч человек, подарив им сальвадорское гражданство. Это вызывало подозрения у нацистов, но на все официальные запросы из женевского консульства неизменно приходил ответ, что никакой ошибки нет — в Европе действительно живёт огромная диаспора сальвадорцев.

В 1944 году в распоряжении Мантелло оказались документальные свидетельства о массовом уничтожении евреев в концлагерях. Он немедленно растиражировал эти документы, их получили государственные деятели, священники, журналисты, официальные представители всех крупных стран. СМИ во всём мире (благодаря этим документам) вышли с призывами прекратить убийства, папа Пий XII призвал остановить поезда в Освенцим, а Франклин Рузвельт пригрозил разбомбить железную дорогу в лагерь.

В том же году Мантелло, спасший десятки тысяч человек от верной смерти в лагерях, узнал о том, что сальвадорские паспорта, высланные им в Будапешт для родителей, опоздали на несколько дней — его мама и папа были отправлены в Освенцим.

Путина посадили за решётку в Екатеринбурге. Сегодня.

Роман, привет!

Пишу в середине ночи. Не могу не написать. Последние пару месяцев держалась, как могла. Маленькие дети, приходится брать себя в руки и стараться быть в адеквате. Перестала читать и смотреть слишком яростные каналы, пусть даже классных ребят. Не могла больше, нервы не выдерживали. И вроде худо-бедно получалось держаться. Но сегодня мою оборону прорвала новость о решенном вопросе закрытия моего любимого Гогольцентра. Все, это край. Меня доломало. Плачу без остановки. Этот театр - то единственное, что меня пр-настоящему радовало и вдохновляло в Москве в последние годы. Не плитка и похорошевшая Москва, не кафе и рестораны на каждом углу, даже не парки и новые станции метро. А этот театр и его команда. Мы с мужем старались не пропускать премьеры, ходить на открытие и закрытие сезона, приводить туда друзей.

Моя безграничная любовь в Кириллу Семеновичу началась с МХТ и его спектакля «Господа Головлевы». До сих пор помню, будто меня пробило молнией. После спектакля мы молчали всю дорогу домой, не обмолвились даже парой фраз - сильнейшее впечатление. Потом там же был «Лес» с Юрой Чурсиным. Чудесный и замечательный. И потом - счастье! Серебренникову дают театр. С первых же дней работы Гогольцента мы были там. Какое это было крутое время! Ребята с курса Кирилла росли на наших глазах буквально. Саша Горчилин был практически подросток. А сейчас - первоклассный актер, режиссер. Никита Кукушкин - такой талантливый, необычный - и какая мощь, профессионализм сейчас. Другие ребята - все необыкновенные. И, главное - они настоящие. Серебренников собрал вокруг себя людей. Замечательных, талантливых, человечных, эмпатичных, честных.

Когда с Кириллом происходила та чудовищная несправедливость с арестом, уход его мамы и невозможность с ней проститься, весь этот кошмар - я переживала, как за самого близкого человека, не будучи, конечно, даже с ним знакома. Когда его выпустили из-под домашнего ареста, и Кирилл был на закрытии сезона — я подошла к нему в толпе и попросила разрешения его обнять. Мне было это так важно, и я была счастлива видеть его в этом прекрасном доме, в Гогольцентре.

Помню слова Чулпан в одном из интервью, что ему нужно уехать, иначе ему или не дадут работать, или все-таки посадят. За несгибаемость, за смелость, за честность. Поэтому когда Кирилл Семенович уехал, было горько с одной стороны, что здесь, где остались мы, его уже не будет. Но и радостно с другой стороны - он продолжит свободно жить и творить. И у нас все еще оставался его театр, его ребёнок.

И вот теперь забирают и это. То, что помогает дышать. То, что дает возможность увидеть, что ты не один. Как же так? Хотя, о чем это я… Теперь у нас только так.

Рома, прости, что я все это вываливаю тебе. Знаю, что у тебя канал о более конкретных вещах. Но помню, что тебе тоже не безразличен Гогольцентр. И ведь именно этот театр всегда был и есть на стороне добра. И даже сейчас вместо поклонов в конце спектакля ребята дают видео с заставкой «Нет войне» (за что, в том числе, и поплатились). Может быть получится поднять волну негодования по вопросу закрытия театра. У тебя большая аудитория, да и вообще, ты с коллегами делаешь резонансные вещи. Пожалуйста, помогите спасти театр и оставшийся коллектив. Подскажите, что мы, простые зрители, можем сделать, чтобы хоть попробовать повлиять на принятие решения.

Или я слишком наивна?

Вы удивитесь, но Панин.

Питер. Выпускница колледжа. Герой России.

Добрый день, Роман.

Я работаю в федеральном государственном бюджетном учреждении культуры. Формально я работаю на государство, учредитель наш — Минкульт. Но. То, что я делаю — я делаю для людей. Для народа. Для потомков. Никак не для Путина. Если я веду экскурсию, моя группа переживает не патриотический подъем, а боль и ужас народов, втянутых в мировую войну, пытаются понять, как целая нация попала под влияние националистической пропаганды, проходят вместе с ними путь прозрения от 39-го во Франции к 43-му в Сталинграде, гибнут вместе с тысячами русских, украинцев, татар, казахов, грузин, армян, евреев, немцев, румын, американцев и многих других национальностей, всех не перечесть, взрослых мужчин и юных семнадцатилетних курсантов, молоденьких девочек-санитарок в мясорубке войны. Они плачут, слушая воспоминания детей войны, которым было очень страшно под бомбежкой, о том, как убило маму, бабушку, видя их куклы, осколки посуды, какие-то вещи.

Я верю, очень хочу верить, что эти люди никогда не поддержат никакую войну.

Никогда. И никакую.

Нет войне.

Боровск. Сейчас.

Боровск — герой России.