Федеральный центр в последние месяцы значительно активизировал финансирование регионов, направляя средства не только на социальные выплаты, но и на развитие инфраструктуры, аграрного сектора и поддержку бизнеса. Например, Ставропольскому краю выделено более 5 млрд рублей на обновление сельскохозяйственной техники и повышение производительности. В приграничных областях – Белгородской, Брянской и Курской – поддержка бизнеса свыше 700 млн рублей стала важным элементом экономической безопасности в условиях геополитической нестабильности.

Межбюджетные трансферты свыше 30 млрд рублей нацелены на стабилизацию региональных бюджетов и обеспечение социальных обязательств, включая выплаты по социальным контрактам в семи регионах на сумму более 650 млн рублей. Финансовая амнистия в 14 регионах освободила свыше 26 млрд рублей, что дало дополнительный ресурс для финансирования приоритетных проектов.

Однако, несмотря на масштабную поддержку, регионы сталкиваются с серьезными проблемами. Высокая долговая нагрузка и ограниченный доступ к новым ресурсам затрудняют переход от получательской модели к самостоятельному развитию. При этом бюрократические барьеры и концентрация финансов в крупных центрах снижают эффективность помощи в менее развитых субъектах.

Для достижения устойчивого роста регионам необходимы конкретные реформы в управлении финансами и инвестициями, повышение прозрачности и обеспечение реального контроля за расходованием средств. Федеральная поддержка должна сопровождаться усилением ответственности региональных властей и развитием механизмов стимулирования внутреннего экономического потенциала.

Только комплексный подход и фокус на индивидуальные потребности регионов смогут превратить текущие меры из временного облегчения в фундамент стабильного развития и повышения качества жизни на местах, что становится вызовом и возможностью для всей страны.

Видеоконференция, прошедшая сегодня по инициативе Национального родительского комитета и «Цифрового мира», выявила конфликт интересов между федеральным экспериментом по онлайн-продаже табака, алкоголя и энергетиков и защитников общественного здоровья из числа тех, кто работает в сфере защиты семьи, материнства и детства. Обращение направлено в Правительство, Совфед, Госдуму, Генпрокуратуру, АСИ, Минздрав, МВД, Минпромторг и Роспотребнадзор.

Критикуемый общественниками и родителями механизм – биометрическая верификация при покупке энергетиков в начале 2026 года. Собравшиеся прямо прогнозируют скорую алкоголизацию, если будет разрешено продавать по биометрии алкоголь и табак во втором квартале. Ирина Волынец указывает на недостижимость 100% защиты: взрослые будут сдавать биометрию в аренду, создадутся поддельные аккаунты. Регулятор предлагает заменить личную ответственность на уязвимый алгоритм.

Конфликт глубже технических вопросов. Онлайн-продажа алкоголя запрещена федеральным законом и противоречит Концепции сокращения потребления до 2030 года.

Региональное измерение критично. Органы власти регионов будут вынуждены компенсировать последствия через медицинские затраты и социальную работу. При этом доходы от этих действий заберут себе алкоплатформы. Татьяна Буцкая приводит статистику: 95% детей рождаются здоровыми, но до конца школы здоровыми остаются только 10%. Онлайн-легализация ускорит эту динамику, смещая нагрузку на региональное здравоохранение.

Лариса Санатовская указывает, что легализация создаст прецедент, против которого нелегальный рынок станет выглядеть менее опасно. Региональные правоохранительные системы столкнутся с размыванием границ между законным и незаконным, в том числе в случае появления инцидентов с ядовитыми суррогатами.

Многие из выступавших прямо требуют запретить онлайн-продажу вредных товаров на уровне закона о платформенной экономике. Позиция экспертов неоднородна, но общий консенсус – на неприятии текущего формата. Коллективное обращение станет тестом согласованности позиций исполнительной вертикали: поддержат ли Минпромторг, Минздрав, МВД и региональные управления регуляторов запрет, или бизнес-интересы пересилят контроль за общественным здоровьем.

В России возобновилась практика публичных прокурорских протестов против решений губернаторов, что стало редкостью последних двух десятилетий. В Запорожской области прокуратура оспаривает увольнение главы избиркома, указывая на незаконность указа губернатора Балицкого, чье поведение вызывает критику за нарушение федерального законодательства и конфликт с Центризбиркомом. В Ярославле прокуроры выступили против слияния театров из-за угрозы пенсионным правам артистов, что вызвало резонанс среди творческих коллективов.

Это обострение сигнализирует о серьезных проблемах в региональных элитах – конфликты уже не решаются кулуарно, а выходят в публичную плоскость. Эксперты считают, что протесты прокуратуры стали индикатором накопившихся системных противоречий, которые могут привести к уголовным делам или смене руководства.

Таких случаев много: в 2025 году задержаны несколько бывших губернаторов и чиновников по коррупционным делам. Прокуратура действует не только как надзорный орган, но и как инструмент политического давления, сигнализируя регионам о необходимости соблюдать правила игры.

Это означает усиление давления на регионы, где граница между законным контролем и политической борьбой размыта. Губернаторам придется работать аккуратнее, учитывая растущие риски юридических и репутационных потерь. Тенденция меняет прежнюю систему негласных договоренностей и требует большей прозрачности и ответственности управления.

Борьба за второе место на выборах в Госдуму 2026 года обостряется между тремя парламентскими партиями, однако реальная электоральная динамика существенно расходится с их амбициозными заявлениями.

КПРФ находится в критической ситуации. За три года партия потеряла треть электората – с 14% до 9% поддержки. На единовых днях голосования 2025 года коммунисты хотя и заняли второе место в 12 регионах, разрыв с ЛДПР сокращается. Партия практически полностью утратила молодежный сегмент, опираясь лишь на пенсионеров.

ЛДПР демонстрирует рост: вторые места в 7 регионах против 3 пять лет назад. Однако победы часто минимальны – менее 1% разницы. Партия делает ставку на пенсионеров, молодежь и гендерные инициативы, но эксперты отмечают кампанийный характер этих начинаний. Кроме того, либерал-демократы столкнулись с репутационными вызовами после смерти Жириновского. «Справедливая Россия» претендует на второе место, но эксперты оценивают ее шансы на прохождение в Думу всего в 60%. Партия не имеет четкой идентичности и устойчивого электората. На выборах 2025 года результаты эсеров были сопоставимы с «Новыми людьми» или даже уступали им.

«Новые люди» показывают рост в крупных городах, но официально не претендуют на второе место, сосредоточиваясь на укреплении партийных механизмов. Маргинальные партии создают дополнительный вызов: «Партия пенсионеров», «Коммунисты России» и «Родина» размывают голоса оппозиции.

Выборы 2026 зависят от развития СВО. При инерционном продолжении конфликта коридор возможностей оппозиции останется узким. КПРФ готовится к трем сценариям: позиционной войне, «дивидендам победы» или эскалации с требованием мобилизации. Перенарезка одномандатных округов может изменить расклад в пользу местных элит. Рейтинги КПРФ и ЛДПР находятся в диапазоне 7–11% – в пределах статистической погрешности.

Борьба за второе место останется конкурентной, но без четкого лидера. Дефицит новых лиц и идей в оппозиции делает амбициозные заявления менее убедительными. При сохранении текущей динамики консолидация оппозиции остается маловероятной.

Региональная география инвестиций в туризм обнажает структурные проблемы экономики России. Минэкономразвития объявило о 6,2 трлн рублей в 50 крупных проектах, но распределение показывает стагнацию в отдаленных регионах. 20 из 50 проектов в Краснодарском крае, 10 в Крыму – это 60% всех инвестиций. Проекты на Байкале («Волшебный Байкал» – 124 млрд), в Дагестане и Бурятии получают крошки. Развивается туристическое неравенство: одни регионы становятся зонами элитного отдыха, другие остаются без инфраструктуры.

Реализация упирается в системные сбои. Флагманская «Новая Анапа» замерзла после экологической катастрофы – разлива 9 тыс. тонн мазута. «Белая дюна» в Калининграде откладывается до 2033 года. Сметы растут на 30% за три года, сроки сдвигаются на 6–18 месяцев из-за удорожания материалов и согласований. Параллельно обостряется кадровый коллапс: к 2030 году туризму нужно 400 тыс. специалистов, но вузы выпускают 10 тыс. ежегодно. Острее всего региональный отток – молодежь уезжает в Москву и Питер, образование по туризму в глубинке слабое, условия работы хуже. Без кадров строительство – это скелеты, а не отели.

Экономика объектов складывается в пользу элиты. Инвесторы строят только 4–5 звезды: стоимость инвестиций отличается от 3-звездочных в два раза, а цена номера – в несколько раз выше. Номера подорожали на 50% за пять лет. Региональный турист остается вне игры – новые объекты рассчитаны на состоятельных. Массовый туризм, который должен был перераспределить туристопоток по регионам, рискует не появиться. Схема работает только на бумаге. Реальность – задержки, удорожание, региональный упадок.

Федеральное правительство предлагает увеличить имущественный взнос компании «Единый заказчик в сфере строительства» на 35 млрд руб. Средства пойдут на восстановление и развитие инфраструктуры в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях – тех регионах, где продолжаются боевые действия и сохраняется военное положение. При этом общие расходы на программу «Восстановление и социально-экономическое развитие новых субъектов» превысят полтриллиона рублей в горизонте до 2028 года.

Формально цели выглядят традиционно: восстановление жилья, инженерных сетей, ремонт соцобъектов, благоустройство и утилизация разрушений. Однако в реальности госвложения в новые территории становятся одним из самых масштабных межрегиональных перераспределений за последние годы – по весу сопоставимым с субсидиями всей арктической или дальневосточной программы развития.

Особенность этой истории в том, что объём финансирования для Донбасса и других новых регионов растет быстрее, чем поддержка традиционно депрессивных субъектов РФ. На фоне сокращения дотаций большинству российских регионов и стагнации инфраструктурных бюджетов внутри страны, новые регионы получают приоритетное финансирование.

Эксперты признают, что правительство действует в логике «форсированной интеграции» – деньги вкладываются авансом, чтобы обеспечить минимальный уровень жизнеобеспечения и управляемости территорий. Но равновесие бюджетной системы при этом заметно нарушается: как только фронтовая ситуация меняется, появляются новые зоны ответственности и новые статьи расходов.

По сути, речь идет о долгосрочном перераспределении ресурсов внутри страны. Поддержка новых субъектов превращается не просто в социально-политический проект, а в фактор, который будет определять, сколько останется средств у остальных регионов на развитие дорог, ЖКХ и инфраструктуры. Вопрос уже не в том, хватит ли 35 млрд дополнительного взноса, а в том, сможет ли федеральный бюджет продолжать наращивать обязательства, не разрывая финансовый контур Российской Федерации.

Экс-замгубернатора Санкт-Петербурга Владимира Лавленцева обвиняют в хищении бюджетных средств в рамках масштабного контракта на строительство трассы М-12 «Восток» стоимостью свыше 53 млрд рублей. По материалам дела, Лавленцеву предъявлены обвинения по статьям, связанным с особо крупной растратой и злоупотреблением полномочиями, что отразится на судебном процессе, назначенном на 24 ноября. Вместе с ним в деле фигурируют экс-заместитель гендиректора «Стройтрансгаза» Игорь Шипицын и директор «Горки инжиниринг» Сергей Проворов.

По версии следствия, после ухода с поста заместителя губернатора в 2014 году Лавленцев организовал группу для вывода средств через подконтрольные компании. С 2017 по 2019 год по фиктивным договорам на его счета было незаконно перечислено более 2,5 млрд рублей из средств, выделенных на строительство трассы. Эти действия были замаскированы фиктивными договорами займа и финансовыми схемами. В результате компания «Горкапстрой» понесла ущерб свыше 2,3 млрд рублей и была признана банкротом в 2024 году.

Ранее в ноябре 2024 года суд приговорил Лавленцева к 13 годам колонии за мошенничество и растрату в особо крупном размере, назначил штраф 132 млн рублей и взыскал 2,6 млрд рублей в гражданском порядке по иску владельца Volga Group Геннадия Тимченко. Критические оценки в СМИ подчеркивают системность схем вывода средств с использованием подконтрольных фирм и завышением стоимости контрактов. Лавленцев стал символом коррупционных практик в крупных инфраструктурных проектах России.

Правительство РФ подготовило поправки, которые с 1 сентября 2026 года дадут регионам право вводить запрет на розничную продажу вейпов и никотиновых жидкостей. Эти полномочия будут действовать до 1 сентября 2031 года, и для их реализации субъекты должны принять соответствующий региональный закон и уведомить Росалкотабакконтроль, который будет публиковать список регионов с действующими запретами. Нарушившим запрет магазинам грозит лишение лицензии на продажу табака.

Сегодня в Свердловской области приняли закон, который с 1 марта 2026 года запретит продажу энергетиков в образовательных, медицинских и культурно-спортивных учреждениях, а также на прилегающих территориях и во время массовых мероприятий. Этот региональный закон стал первым такого уровня ограничения в стране. Аналогичные меры уже действуют в Нижегородской области и Пермском крае, но там пока нет полного запрета на массовых событиях.

Обе инициативы – запрет энергетиков в Свердловской области и будущие поправки по вейпам – демонстрируют расширение самостоятельности регионов в решении социальных вопросов. Сторонники таких мер отмечают важность защиты здоровья молодежи и профилактики зависимости. Оппоненты предупреждают о рисках роста теневого рынка и экономических последствиях, предлагая балансировать запреты с просветительской работой и ответственным регулированием.

В целом стране необходим баланс между мерами, оберегающими здоровье и безопасность, и свободой предпринимательства, позволяющей рынку адаптироваться без излишних административных барьеров. Такой подход позволит регионам гибко реагировать на местные вызовы, сохраняя социальную ответственность и экономическую стабильность.

Президент Владимир Путин поручил создать национальный план по внедрению искусственного интеллекта с учётом территориальных и отраслевых особенностей. Это должно повысить эффективность управления и качества госуслуг, а также сократить технологическую зависимость.

Однако в регионах выявляются серьёзные вызовы – кадровый дефицит и нерешённые инфраструктурные задачи могут затормозить внедрение, усиливая цифровое неравенство. Не все субъекты готовы инвестировать в вычислительные мощности и подготовку специалистов, что создаёт риск «двух скоростей» в развитии.

Эксперты предупреждают о технологических и этических рисках – уязвимости ИИ к кибератакам, возможности манипуляций и ошибок систем, включая явление «галлюцинаций» моделей, когда они выдают недостоверные данные. Это угрожает безопасности, репутации и приводит к высоким затратам на контроль и исправление.

Кроме того, усиление зависимости от ИИ может повлечь за собой деградацию управленческих компетенций – руководители могут утратить способности критически мыслить и принимать сложные решения без поддержки алгоритмов.

На уровне законодательства пока не решены вопросы регулирования и ответственности за решения, принятые ИИ, а также защиты персональных данных. Избыточное регулирование, с другой стороны, может замедлить инновации.

Планируемый к марту 2026 года отчет по внедрению ИИ в регионах станет серьёзным испытанием для согласованности действий власти и бизнеса. При игнорировании рисков можно получить рост цифровых разрывов и ухудшение социальной стабильности.

Для региональной политики это означает необходимость не только активного включения в цифровую трансформацию, но и выработки новых компетенций и системного подхода к безопасности и этике технологий – без этого высоки шансы на технологический раскол и потерю контроля.

Россия столкнулась с переломным моментом в региональном бюджетном балансе. Если ещё год назад субъекты Федерации (без муниципалитетов) показывали совокупный профицит в 849 млрд рублей, то по итогам девяти месяцев 2025-го картина полностью перевернулась – возник дефицит в 169 млрд рублей. Это амплитуда более триллиона за год, что сигнализирует о серьёзном дисбалансе в региональных финансах.

Причина проста, но тревожна: расходы регионов взлетели на 14,6% в годовом выражении, в то время как доходы выросли лишь на 6,9%. Такая диспропорция неслучайна – это результат накопления обязательств: индексация зарплат бюджетников, софинансирование федеральных программ, национальные проекты. Дефицит охватил 56 регионов, причём болевые точки сосредоточены на востоке и в Сибири.

Кемеровская область потеряла 43,9 млрд рублей – уголь, бывший источником 31% доходов, теперь даёт лишь 13%. Иркутская область отстаёт ненамного с дефицитом в 41,1 млрд рублей, а нефтегазовые регионы – ЯНАО, Тюменская, ХМАО – в минусе на 33–38 млрд каждая.

Проблема в налоговой базе. Налог на прибыль организаций упал на 2,6%, в добывающих регионах падение двузначное. Стоимость кредитования остаётся высокой, экспорт ограничен, цены на сырьё под давлением. Одновременно Москва, Санкт-Петербург и Татарстан закончили девять месяцев с профицитами 269, 48 и 44 млрд соответственно. Концентрация финансовых ресурсов в столицах продолжает расти.

Эксперты прогнозируют, что реальный дефицит к концу года может достичь 500–800 млрд рублей вместо официального прогноза в 300 млрд. Регионы планируют закрыть около 40% дефицита за счёт резервов, что грозит снижением ликвидности и оставляет мало подушки безопасности. Государственный долг регионов уже превысил 3,2 триллиона рублей.

Федеральное правительство обещает поддержку в 30 млрд рублей до конца года, но вопрос о систематическом решении остаётся открытым. Регионы находятся в ловушке: социальные обязательства растут, собственные доходы отстают. Ситуация требует не только дополнительных трансфертов из центра, но и структурных реформ в региональных финансах.

С 24 ноября в России отмечены ключевые изменения в управленческой вертикали. В Генеральной прокуратуре прошла крупная ротация: освобождены и назначены новые руководители, в том числе прокуроры для ряда регионов. Это шаг к усилению контроля и обновлению надзорной системы на фоне антикоррупционной повестки.

В регионах продолжается централизация кадровых решений. В Иркутской области губернатор теперь может отстранять и назначать мэров, заксобрание расширяет свои полномочия по согласованию кандидатур. Формально это выполнение федеральных требований, но по сути – укрепление региональной администрации за счет самостоятельности муниципалитетов. Похожие изменения вступили в силу в Московской области 24 ноября: здесь также растет влияние региональной власти на кадры и местное самоуправление.

Эти процессы повышают управляемость регионов и ускоряют выполнение федеральных программ. Однако риски очевидны – усиливается зависимость местных структур от губернаторов, снижается прозрачность, возможен рост конфликтов с муниципальными элитами и формализация решений без учета локальных интересов. Губернаторы становятся ключевым элементом управления и несут большую ответственность за успех или провалы изменений.

В 2025 году ряд регионов – Забайкальский, Московская, Волгоградская, Красноярская, Калининградская, Оренбургская, Новосибирская области – объявили о повышении транспортного налога. Формально это объясняется инфляцией и ростом расходов на дороги, но на практике серьёзнее всего пострадают владельцы недорогих машин и малая мощность которых традиционно была менее обременительной для семейного бюджета.

Основная причина таких решений – региональные бюджеты испытывают всё большую нагрузку из-за новых социальных обязательств и издержек. Повышение налога становится универсальным способом быстро увеличить доходы. Однако меры ударят именно по самой массовой группе автомобилистов – для многих налоговая нагрузка вырастет заметно быстрее доходов. Это способно спровоцировать рост недовольства в наиболее экономически уязвимых социальных слоях.

Дополнительно регионы, синхронизируя ставки, стремятся сократить разрыв с соседями – повышая налоги по принципу «не хуже других». Вместо индивидуального подхода внедряется логика выравнивания, что с одной стороны упростит администрирование, но с другой – усилит территориальное неравенство. Если регионы не задуматься об адресных льготах или компенсациях для наиболее пострадавших групп, нынешняя волна налоговых изменений может быстро обернуться новой социальной проблемой.

Отставка первого вице-губернатора Вологодской области Ивана Иноземцева – показательный пример того, как система реагирует на токсичность второго эшелона, сохраняя при этом неприкосновенность первого. 47-летний чиновник официально ушел «на пенсию» сразу после пьяной драки в петербургском отеле. Губернатор Георгий Филимонов, изначально пытавшийся представить инцидент как «защиту слабых» и «провокацию», был вынужден принять отставку.

Иноземцев заходил в регион в мае 2025 года как ключевой управленец новой команды, имея за плечами опыт руководства Сергиевым Посадом. В правительстве его функционалом был контроль за безопасностью и взаимодействием с силовиками. Сложился парадокс: профильный вице-губернатор, отвечающий за правопорядок, сам становится фигурантом протокола о хулиганстве. Видео с поставленными ударами в лобби-баре обнулило любые попытки лепки образа «героя-защитника».

Для губернатора этот кейс несет серьезные имиджевые издержки, но сама форма увольнения симптоматична. Уход «на пенсию» в 47 лет выглядит не наказанием, а эвакуацией с сохранением привилегий. Система продолжает работать в режиме круговой поруки: даже когда кадр становится невыносимо токсичным, его выводят из игры максимально мягко, избегая публичной порки, которая могла бы бросить тень на того, кто его нанимал.

Примечателен и контраст реакций. В то время как вице-губернатора «списывают» за пьяную драку (которую невозможно скрыть из-за видео), выходки самих глав регионов в публичном поле последних месяцев остаются без последствий. Одиозное поведение в интернете, хамство в комментариях и эксцентричные заявления первых лиц воспринимаются центром как допустимый «авторский стиль» или проявление «новой искренности». Система готова жертвовать пешками, попавшимися на бытовом криминале, но выдает карт-бланш на любую публичную эксцентрику тем, кто удерживает политический контроль над территорией.

День матери в региональной повестке окончательно закрепился как политически значимое мероприятие, требующее от внутриполитических блоков не протокольной, а смысловой отработки. Анализ активности губернаторского корпуса 30 ноября показывает четкое разделение на тех, кто уловил федеральный тренд на новую искренность, и тех, кто остался в рамках устаревших бюрократических ритуалов.

Ключевым нарративом ожидаемо стала связка материнства и защиты Родины. В этом контексте наиболее органично выглядела глава ЕАО Мария Костюк. Ее обращение, лишенное привычного пафоса, продемонстрировало высокий уровень эмпатии. Это тот случай, когда гендерный фактор главы региона усилил аппаратное позиционирование. Технологически грамотно отработали тяжеловесы: Александр Беглов (Санкт-Петербург) через исторические параллели с блокадой и Рустам Минниханов (Татарстан) через тактику медийного отстранения и «народный контент».

Общий срез по стране фиксирует географическую неоднородность. Национальные республики (Чечня, Татарстан, Башкирия) традиционно эффективно используют тему семейных ценностей как фундамент политической устойчивости. Дальний Восток поляризован: на фоне смыслового прорыва ЕАО, Сахалин и Приморье показали инерционный сценарий. Центральная Россия (в частности, Тверская и Воронежская области) преимущественно осталась в «зоне комфорта», сведя праздник к сухим отчетам о вручении наград и перечислению мер соцподдержки.

Такой формализм в условиях запроса на прямую коммуникацию считывается как политическая глухота. День матери перестал быть «датским» мероприятием, превратившись в индикатор качества работы с социальными настроениями. Разрыв между регионами-лидерами и аутсайдерами показывает, что далеко не все администрации готовы к переходу от технического администрирования к реальной эмпатии.

Экономическая ситуация в российских регионах продолжает претерпевать значительные изменения. По данным Росстата, годовые темпы роста ВВП России замедлились до 0,6% в третьем квартале 2025 года – серьезное снижение по сравнению с 1,4% в первом квартале и 1,1% во втором. Отрицательный вклад внесли пассажирооборот, оптовый товарооборот и грузооборот. Лидерами роста стали общественное питание, розничный оборот и обрабатывающий сектор.

На фоне замедления общероссийской экономики некоторые регионы демонстрируют положительную динамику. Ульяновская область показывает уверенный рост – индекс промышленного производства составил 108,8%, второе место в Приволжском федеральном округе и пятое по России.

На рынке жилья сохраняется дифференциация между регионами. Челябинская область занимает 14-е место – жители могут собрать необходимую сумму на первый взнос за 2,8 года. Лидерами являются нефтегазовые регионы: Ханты-Мансийский АО (1,7 года), Ямало-Ненецкий АО (1,8 года) и Чукотский АО (2,1 года).

На 1 декабря 2025 года статус самозапрета на кредиты установили 16,2 млн россиян. Лидерами по количеству обращений стали Москва (1,72 млн заявлений), Московская область (1,18 млн) и Санкт-Петербург (836,1 тыс.).

Туристический сектор в Северо-Западном округе показывает положительную динамику – туристический поток в январе–октябре 2025 года составил почти 11 млн поездок, на 7% больше, чем в 2024 году. Это 14% от всех турпоездок по стране. Лидерами по иностранным туристам являются Санкт-Петербург, Мурманская область, Ленинградская область и Республика Карелия.

На развитие Дальнего Востока президент утвердил амбициозные поручения, включающие расширение программы «Дальневосточная и арктическая ипотека» для семей с детьми, создание не менее 10 промышленных парков до 2030 года и развитие финансового центра на базе Восточной биржи.