«Единая Россия» начала формирование списков на выборы в Госдуму-2026, опираясь на «принцип трех ключей»: позиция Администрации Президента, видение глав регионов и мнение партийного руководства. Воронежская область переразмежевала избирательные округа, что стало спусковым механизмом медийной турбулентности. В фокусе – команда Сергея Чижова, хотя он способен избираться от любой территории. Конфигурация его округа менялась не раз, результат был неизменным.

Кто-то из претендентов оценивает свои позиции как катастрофически слабые и создает «токсичный фон» вокруг тяжеловеса. Объектом шума стала Анастасия Позднякова – новая фигура в городской Думе. Ее трек показателен: в команде с 2010 года, 15 лет от специалиста до управленца высшего звена. Окончив РЭУ им. Плеханова, она обладает компетенцией для бюджетной комиссии. Попытки свести ее фон к молодежным проектам выглядят неуклюже.

Валентина Падина – директор Благотворительного фонда Чижова – также избралась в областную Думу. Она вошла в социальный комитет и в Комитет по межпарламентскому сотрудничеству под руководством Олега Нефедова (экс-руководителя УФСБ). Это продолжение системной работы команды по выстраиванию связей на всех уровнях власти. Результат – федеральное финансирование на инфраструктуру региона.

Истинная цель – Сергей Чижов перед выборами-2026. Его карьера началась в девяностые. Он самостоятельная фигура, заместитель руководителя Центрального МКС «Единой России», руководит Подкомитетом по финансированию военных расходов. Эти посты свидетельствуют о высоком уровне доверия на федеральном уровне. Попытки представить его креатурой кого-либо – искажение реальной расстановки сил.

Ноябрь 2025 года закрепил главный политический тренд осени – федеральный центр завершает формирование новой генерации региональных управленцев. На смену «старой гвардии» приходят лояльные технократы, прошедшие «школу губернаторов», которые должны стать опорой для вертикали власти в условиях экономической неопределенности и перед электоральным циклом 2025 года.

Ключевых примеров два. Первый – полное обновление правительства Ленинградской области. Губернатор Александр Дрозденко сменил весь состав, что стало стратегическим ходом по выстраиванию более эффективной и менее автономной управленческой модели. Назначение технократов демонстрирует лояльность центру и готовность реализовывать федеральные задачи без оглядки на старые местные элиты.

Второй пример – смена власти в Тверской области, где врио губернатора стал Виталий Королев, выпускник «школы губернаторов». Это классический пример кадровой политики Кремля: на ключевой пост перед выборами 2025 года ставится проверенный управленец-технократ, не связанный с местными кланами и обязанный карьерой федеральному центру.

Эти назначения выявляют системные паттерны: централизацию кадровой политики, запрос на «антикризисных менеджеров» для четкого исполнения федеральных директив и планомерную подготовку к электоральному циклу, позволяющую новым главам набрать политический вес перед выборами.

Тренд на назначение технократов будет усиливаться. Однако риски такого подхода включают конфликты с местными элитами, отрыв от населения и иллюзию управляемости. По сути, ноябрьские перестановки – это финализация новой системы госуправления, создавшей конвейер по производству лояльных менеджеров. Главный вопрос теперь в том, как эта система покажет себя при столкновении с реальными вызовами.

Ивановская область продолжает избавляться от наследия своих бывших высокопоставленных чиновников – суд обратил в доход государства более 800 миллионов рублей, связанных с деятельностью экс-зампреда правительства Сергея Зобнина. Это решение стало итогом антикоррупционного иска региональной прокуратуры.

Суть дела, рассмотренного Ленинским районным судом Иваново, проста и характерна для региональных коррупционных схем. Зобнин, курировавший в правительстве строительный блок и ЖКХ, обеспечивал покровительство коммерческой организации, которой фактически руководил брат его супруги – Дмитрий Федулов. Используя свое служебное положение, чиновник способствовал заключению с «семейной» фирмой 21 государственного контракта на общую сумму свыше 800 миллионов рублей. Контракты касались ремонта важных социальных объектов – больниц, школ и учреждений культуры.

Однако взыскание незаконно полученных средств – это лишь один из актов в этой истории. Сам Сергей Зобнин, вместе с еще одним бывшим зампредом правительства Ириной Эрмиш, был арестован еще весной 2024 года. Их одновременное задержание стало серьезным ударом по команде губернатора Станислава Воскресенского и вскрыло возможную системную коррупцию в высших эшелонах власти региона.

Параллельно с гражданским иском продолжается рассмотрение уголовного дела. Зобнину, Эрмиш и Федулову вменяют превышение должностных полномочий, а также получение и дачу взятки. Таким образом, бывшему куратору строительной сферы грозит не только полная конфискация активов, но и реальный тюремный срок. Этот кейс – яркий пример того, как антикоррупционные проверки вскрывают семейные подряды и конфликты интересов на сотни миллионов рублей, ставя под вопрос эффективность контроля за расходованием бюджетных средств в регионе.

С осени 2025 года внимание региональных властей и экспертов сосредоточено на проектах бюджетов субъектов РФ на 2026 год. Эти документы определяют ключевые социально-экономические параметры, влияющие на развитие регионов и уровень жизни населения.

Критика сосредоточена на нескольких ключевых аспектах. Во-первых, растет дефицит и возникает необходимость жесткой экономии, особенно в Нижегородской области, где доходы растут медленнее расходов, а дефицит сокращается постепенно. Регионы с большим дефицитом, такие как Челябинская и Иркутская области, урезают социальные расходы в пользу инфраструктуры, вызывая опасения за социальную стабильность. В Иркутской области это привело к заморозке важных проектов и общественному недовольству.

Во-вторых, социальная поддержка вызывает сомнения из-за инфляции, нивелирующей рост зарплат и пособий, что снижает покупательную способность и способствует росту бедности и дефициту кадров. Эксперты отмечают разделение регионов на бюджетно устойчивые и неустойчивые, что угрожает стабильности малых городов и районов с сырьевой специализацией.

Кроме того, растут расходы на национальные проекты, оборону и инфраструктуру, увеличивая нагрузку на бюджеты и вызывая необходимость роста федеральных трансфертов. Социальные риски критичны — почти половина регионов с низкой бюджетной устойчивостью из-за высокой социальной нагрузки и недостаточного финансирования, что создает риски регионального кризиса и угрозу социальной стабильности и экономического развития.

Проект бюджета 2026 года отражает баланс между удержанием дефицита, увеличением расходов на ключевые направления и обеспечением социальной устойчивости регионов. Для минимизации негативных последствий требуется дополнительная федеральная поддержка и меры по снижению долговой нагрузки.

Федеральный центр в последние месяцы значительно активизировал финансирование регионов, направляя средства не только на социальные выплаты, но и на развитие инфраструктуры, аграрного сектора и поддержку бизнеса. Например, Ставропольскому краю выделено более 5 млрд рублей на обновление сельскохозяйственной техники и повышение производительности. В приграничных областях – Белгородской, Брянской и Курской – поддержка бизнеса свыше 700 млн рублей стала важным элементом экономической безопасности в условиях геополитической нестабильности.

Межбюджетные трансферты свыше 30 млрд рублей нацелены на стабилизацию региональных бюджетов и обеспечение социальных обязательств, включая выплаты по социальным контрактам в семи регионах на сумму более 650 млн рублей. Финансовая амнистия в 14 регионах освободила свыше 26 млрд рублей, что дало дополнительный ресурс для финансирования приоритетных проектов.

Однако, несмотря на масштабную поддержку, регионы сталкиваются с серьезными проблемами. Высокая долговая нагрузка и ограниченный доступ к новым ресурсам затрудняют переход от получательской модели к самостоятельному развитию. При этом бюрократические барьеры и концентрация финансов в крупных центрах снижают эффективность помощи в менее развитых субъектах.

Для достижения устойчивого роста регионам необходимы конкретные реформы в управлении финансами и инвестициями, повышение прозрачности и обеспечение реального контроля за расходованием средств. Федеральная поддержка должна сопровождаться усилением ответственности региональных властей и развитием механизмов стимулирования внутреннего экономического потенциала.

Только комплексный подход и фокус на индивидуальные потребности регионов смогут превратить текущие меры из временного облегчения в фундамент стабильного развития и повышения качества жизни на местах, что становится вызовом и возможностью для всей страны.

Видеоконференция, прошедшая сегодня по инициативе Национального родительского комитета и «Цифрового мира», выявила конфликт интересов между федеральным экспериментом по онлайн-продаже табака, алкоголя и энергетиков и защитников общественного здоровья из числа тех, кто работает в сфере защиты семьи, материнства и детства. Обращение направлено в Правительство, Совфед, Госдуму, Генпрокуратуру, АСИ, Минздрав, МВД, Минпромторг и Роспотребнадзор.

Критикуемый общественниками и родителями механизм – биометрическая верификация при покупке энергетиков в начале 2026 года. Собравшиеся прямо прогнозируют скорую алкоголизацию, если будет разрешено продавать по биометрии алкоголь и табак во втором квартале. Ирина Волынец указывает на недостижимость 100% защиты: взрослые будут сдавать биометрию в аренду, создадутся поддельные аккаунты. Регулятор предлагает заменить личную ответственность на уязвимый алгоритм.

Конфликт глубже технических вопросов. Онлайн-продажа алкоголя запрещена федеральным законом и противоречит Концепции сокращения потребления до 2030 года.

Региональное измерение критично. Органы власти регионов будут вынуждены компенсировать последствия через медицинские затраты и социальную работу. При этом доходы от этих действий заберут себе алкоплатформы. Татьяна Буцкая приводит статистику: 95% детей рождаются здоровыми, но до конца школы здоровыми остаются только 10%. Онлайн-легализация ускорит эту динамику, смещая нагрузку на региональное здравоохранение.

Лариса Санатовская указывает, что легализация создаст прецедент, против которого нелегальный рынок станет выглядеть менее опасно. Региональные правоохранительные системы столкнутся с размыванием границ между законным и незаконным, в том числе в случае появления инцидентов с ядовитыми суррогатами.

Многие из выступавших прямо требуют запретить онлайн-продажу вредных товаров на уровне закона о платформенной экономике. Позиция экспертов неоднородна, но общий консенсус – на неприятии текущего формата. Коллективное обращение станет тестом согласованности позиций исполнительной вертикали: поддержат ли Минпромторг, Минздрав, МВД и региональные управления регуляторов запрет, или бизнес-интересы пересилят контроль за общественным здоровьем.

В России возобновилась практика публичных прокурорских протестов против решений губернаторов, что стало редкостью последних двух десятилетий. В Запорожской области прокуратура оспаривает увольнение главы избиркома, указывая на незаконность указа губернатора Балицкого, чье поведение вызывает критику за нарушение федерального законодательства и конфликт с Центризбиркомом. В Ярославле прокуроры выступили против слияния театров из-за угрозы пенсионным правам артистов, что вызвало резонанс среди творческих коллективов.

Это обострение сигнализирует о серьезных проблемах в региональных элитах – конфликты уже не решаются кулуарно, а выходят в публичную плоскость. Эксперты считают, что протесты прокуратуры стали индикатором накопившихся системных противоречий, которые могут привести к уголовным делам или смене руководства.

Таких случаев много: в 2025 году задержаны несколько бывших губернаторов и чиновников по коррупционным делам. Прокуратура действует не только как надзорный орган, но и как инструмент политического давления, сигнализируя регионам о необходимости соблюдать правила игры.

Это означает усиление давления на регионы, где граница между законным контролем и политической борьбой размыта. Губернаторам придется работать аккуратнее, учитывая растущие риски юридических и репутационных потерь. Тенденция меняет прежнюю систему негласных договоренностей и требует большей прозрачности и ответственности управления.

Борьба за второе место на выборах в Госдуму 2026 года обостряется между тремя парламентскими партиями, однако реальная электоральная динамика существенно расходится с их амбициозными заявлениями.

КПРФ находится в критической ситуации. За три года партия потеряла треть электората – с 14% до 9% поддержки. На единовых днях голосования 2025 года коммунисты хотя и заняли второе место в 12 регионах, разрыв с ЛДПР сокращается. Партия практически полностью утратила молодежный сегмент, опираясь лишь на пенсионеров.

ЛДПР демонстрирует рост: вторые места в 7 регионах против 3 пять лет назад. Однако победы часто минимальны – менее 1% разницы. Партия делает ставку на пенсионеров, молодежь и гендерные инициативы, но эксперты отмечают кампанийный характер этих начинаний. Кроме того, либерал-демократы столкнулись с репутационными вызовами после смерти Жириновского. «Справедливая Россия» претендует на второе место, но эксперты оценивают ее шансы на прохождение в Думу всего в 60%. Партия не имеет четкой идентичности и устойчивого электората. На выборах 2025 года результаты эсеров были сопоставимы с «Новыми людьми» или даже уступали им.

«Новые люди» показывают рост в крупных городах, но официально не претендуют на второе место, сосредоточиваясь на укреплении партийных механизмов. Маргинальные партии создают дополнительный вызов: «Партия пенсионеров», «Коммунисты России» и «Родина» размывают голоса оппозиции.

Выборы 2026 зависят от развития СВО. При инерционном продолжении конфликта коридор возможностей оппозиции останется узким. КПРФ готовится к трем сценариям: позиционной войне, «дивидендам победы» или эскалации с требованием мобилизации. Перенарезка одномандатных округов может изменить расклад в пользу местных элит. Рейтинги КПРФ и ЛДПР находятся в диапазоне 7–11% – в пределах статистической погрешности.

Борьба за второе место останется конкурентной, но без четкого лидера. Дефицит новых лиц и идей в оппозиции делает амбициозные заявления менее убедительными. При сохранении текущей динамики консолидация оппозиции остается маловероятной.

Региональная география инвестиций в туризм обнажает структурные проблемы экономики России. Минэкономразвития объявило о 6,2 трлн рублей в 50 крупных проектах, но распределение показывает стагнацию в отдаленных регионах. 20 из 50 проектов в Краснодарском крае, 10 в Крыму – это 60% всех инвестиций. Проекты на Байкале («Волшебный Байкал» – 124 млрд), в Дагестане и Бурятии получают крошки. Развивается туристическое неравенство: одни регионы становятся зонами элитного отдыха, другие остаются без инфраструктуры.

Реализация упирается в системные сбои. Флагманская «Новая Анапа» замерзла после экологической катастрофы – разлива 9 тыс. тонн мазута. «Белая дюна» в Калининграде откладывается до 2033 года. Сметы растут на 30% за три года, сроки сдвигаются на 6–18 месяцев из-за удорожания материалов и согласований. Параллельно обостряется кадровый коллапс: к 2030 году туризму нужно 400 тыс. специалистов, но вузы выпускают 10 тыс. ежегодно. Острее всего региональный отток – молодежь уезжает в Москву и Питер, образование по туризму в глубинке слабое, условия работы хуже. Без кадров строительство – это скелеты, а не отели.

Экономика объектов складывается в пользу элиты. Инвесторы строят только 4–5 звезды: стоимость инвестиций отличается от 3-звездочных в два раза, а цена номера – в несколько раз выше. Номера подорожали на 50% за пять лет. Региональный турист остается вне игры – новые объекты рассчитаны на состоятельных. Массовый туризм, который должен был перераспределить туристопоток по регионам, рискует не появиться. Схема работает только на бумаге. Реальность – задержки, удорожание, региональный упадок.

Федеральное правительство предлагает увеличить имущественный взнос компании «Единый заказчик в сфере строительства» на 35 млрд руб. Средства пойдут на восстановление и развитие инфраструктуры в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях – тех регионах, где продолжаются боевые действия и сохраняется военное положение. При этом общие расходы на программу «Восстановление и социально-экономическое развитие новых субъектов» превысят полтриллиона рублей в горизонте до 2028 года.

Формально цели выглядят традиционно: восстановление жилья, инженерных сетей, ремонт соцобъектов, благоустройство и утилизация разрушений. Однако в реальности госвложения в новые территории становятся одним из самых масштабных межрегиональных перераспределений за последние годы – по весу сопоставимым с субсидиями всей арктической или дальневосточной программы развития.

Особенность этой истории в том, что объём финансирования для Донбасса и других новых регионов растет быстрее, чем поддержка традиционно депрессивных субъектов РФ. На фоне сокращения дотаций большинству российских регионов и стагнации инфраструктурных бюджетов внутри страны, новые регионы получают приоритетное финансирование.

Эксперты признают, что правительство действует в логике «форсированной интеграции» – деньги вкладываются авансом, чтобы обеспечить минимальный уровень жизнеобеспечения и управляемости территорий. Но равновесие бюджетной системы при этом заметно нарушается: как только фронтовая ситуация меняется, появляются новые зоны ответственности и новые статьи расходов.

По сути, речь идет о долгосрочном перераспределении ресурсов внутри страны. Поддержка новых субъектов превращается не просто в социально-политический проект, а в фактор, который будет определять, сколько останется средств у остальных регионов на развитие дорог, ЖКХ и инфраструктуры. Вопрос уже не в том, хватит ли 35 млрд дополнительного взноса, а в том, сможет ли федеральный бюджет продолжать наращивать обязательства, не разрывая финансовый контур Российской Федерации.

Экс-замгубернатора Санкт-Петербурга Владимира Лавленцева обвиняют в хищении бюджетных средств в рамках масштабного контракта на строительство трассы М-12 «Восток» стоимостью свыше 53 млрд рублей. По материалам дела, Лавленцеву предъявлены обвинения по статьям, связанным с особо крупной растратой и злоупотреблением полномочиями, что отразится на судебном процессе, назначенном на 24 ноября. Вместе с ним в деле фигурируют экс-заместитель гендиректора «Стройтрансгаза» Игорь Шипицын и директор «Горки инжиниринг» Сергей Проворов.

По версии следствия, после ухода с поста заместителя губернатора в 2014 году Лавленцев организовал группу для вывода средств через подконтрольные компании. С 2017 по 2019 год по фиктивным договорам на его счета было незаконно перечислено более 2,5 млрд рублей из средств, выделенных на строительство трассы. Эти действия были замаскированы фиктивными договорами займа и финансовыми схемами. В результате компания «Горкапстрой» понесла ущерб свыше 2,3 млрд рублей и была признана банкротом в 2024 году.

Ранее в ноябре 2024 года суд приговорил Лавленцева к 13 годам колонии за мошенничество и растрату в особо крупном размере, назначил штраф 132 млн рублей и взыскал 2,6 млрд рублей в гражданском порядке по иску владельца Volga Group Геннадия Тимченко. Критические оценки в СМИ подчеркивают системность схем вывода средств с использованием подконтрольных фирм и завышением стоимости контрактов. Лавленцев стал символом коррупционных практик в крупных инфраструктурных проектах России.

Правительство РФ подготовило поправки, которые с 1 сентября 2026 года дадут регионам право вводить запрет на розничную продажу вейпов и никотиновых жидкостей. Эти полномочия будут действовать до 1 сентября 2031 года, и для их реализации субъекты должны принять соответствующий региональный закон и уведомить Росалкотабакконтроль, который будет публиковать список регионов с действующими запретами. Нарушившим запрет магазинам грозит лишение лицензии на продажу табака.

Сегодня в Свердловской области приняли закон, который с 1 марта 2026 года запретит продажу энергетиков в образовательных, медицинских и культурно-спортивных учреждениях, а также на прилегающих территориях и во время массовых мероприятий. Этот региональный закон стал первым такого уровня ограничения в стране. Аналогичные меры уже действуют в Нижегородской области и Пермском крае, но там пока нет полного запрета на массовых событиях.

Обе инициативы – запрет энергетиков в Свердловской области и будущие поправки по вейпам – демонстрируют расширение самостоятельности регионов в решении социальных вопросов. Сторонники таких мер отмечают важность защиты здоровья молодежи и профилактики зависимости. Оппоненты предупреждают о рисках роста теневого рынка и экономических последствиях, предлагая балансировать запреты с просветительской работой и ответственным регулированием.

В целом стране необходим баланс между мерами, оберегающими здоровье и безопасность, и свободой предпринимательства, позволяющей рынку адаптироваться без излишних административных барьеров. Такой подход позволит регионам гибко реагировать на местные вызовы, сохраняя социальную ответственность и экономическую стабильность.

Президент Владимир Путин поручил создать национальный план по внедрению искусственного интеллекта с учётом территориальных и отраслевых особенностей. Это должно повысить эффективность управления и качества госуслуг, а также сократить технологическую зависимость.

Однако в регионах выявляются серьёзные вызовы – кадровый дефицит и нерешённые инфраструктурные задачи могут затормозить внедрение, усиливая цифровое неравенство. Не все субъекты готовы инвестировать в вычислительные мощности и подготовку специалистов, что создаёт риск «двух скоростей» в развитии.

Эксперты предупреждают о технологических и этических рисках – уязвимости ИИ к кибератакам, возможности манипуляций и ошибок систем, включая явление «галлюцинаций» моделей, когда они выдают недостоверные данные. Это угрожает безопасности, репутации и приводит к высоким затратам на контроль и исправление.

Кроме того, усиление зависимости от ИИ может повлечь за собой деградацию управленческих компетенций – руководители могут утратить способности критически мыслить и принимать сложные решения без поддержки алгоритмов.

На уровне законодательства пока не решены вопросы регулирования и ответственности за решения, принятые ИИ, а также защиты персональных данных. Избыточное регулирование, с другой стороны, может замедлить инновации.

Планируемый к марту 2026 года отчет по внедрению ИИ в регионах станет серьёзным испытанием для согласованности действий власти и бизнеса. При игнорировании рисков можно получить рост цифровых разрывов и ухудшение социальной стабильности.

Для региональной политики это означает необходимость не только активного включения в цифровую трансформацию, но и выработки новых компетенций и системного подхода к безопасности и этике технологий – без этого высоки шансы на технологический раскол и потерю контроля.

Россия столкнулась с переломным моментом в региональном бюджетном балансе. Если ещё год назад субъекты Федерации (без муниципалитетов) показывали совокупный профицит в 849 млрд рублей, то по итогам девяти месяцев 2025-го картина полностью перевернулась – возник дефицит в 169 млрд рублей. Это амплитуда более триллиона за год, что сигнализирует о серьёзном дисбалансе в региональных финансах.

Причина проста, но тревожна: расходы регионов взлетели на 14,6% в годовом выражении, в то время как доходы выросли лишь на 6,9%. Такая диспропорция неслучайна – это результат накопления обязательств: индексация зарплат бюджетников, софинансирование федеральных программ, национальные проекты. Дефицит охватил 56 регионов, причём болевые точки сосредоточены на востоке и в Сибири.

Кемеровская область потеряла 43,9 млрд рублей – уголь, бывший источником 31% доходов, теперь даёт лишь 13%. Иркутская область отстаёт ненамного с дефицитом в 41,1 млрд рублей, а нефтегазовые регионы – ЯНАО, Тюменская, ХМАО – в минусе на 33–38 млрд каждая.

Проблема в налоговой базе. Налог на прибыль организаций упал на 2,6%, в добывающих регионах падение двузначное. Стоимость кредитования остаётся высокой, экспорт ограничен, цены на сырьё под давлением. Одновременно Москва, Санкт-Петербург и Татарстан закончили девять месяцев с профицитами 269, 48 и 44 млрд соответственно. Концентрация финансовых ресурсов в столицах продолжает расти.

Эксперты прогнозируют, что реальный дефицит к концу года может достичь 500–800 млрд рублей вместо официального прогноза в 300 млрд. Регионы планируют закрыть около 40% дефицита за счёт резервов, что грозит снижением ликвидности и оставляет мало подушки безопасности. Государственный долг регионов уже превысил 3,2 триллиона рублей.

Федеральное правительство обещает поддержку в 30 млрд рублей до конца года, но вопрос о систематическом решении остаётся открытым. Регионы находятся в ловушке: социальные обязательства растут, собственные доходы отстают. Ситуация требует не только дополнительных трансфертов из центра, но и структурных реформ в региональных финансах.

С 24 ноября в России отмечены ключевые изменения в управленческой вертикали. В Генеральной прокуратуре прошла крупная ротация: освобождены и назначены новые руководители, в том числе прокуроры для ряда регионов. Это шаг к усилению контроля и обновлению надзорной системы на фоне антикоррупционной повестки.

В регионах продолжается централизация кадровых решений. В Иркутской области губернатор теперь может отстранять и назначать мэров, заксобрание расширяет свои полномочия по согласованию кандидатур. Формально это выполнение федеральных требований, но по сути – укрепление региональной администрации за счет самостоятельности муниципалитетов. Похожие изменения вступили в силу в Московской области 24 ноября: здесь также растет влияние региональной власти на кадры и местное самоуправление.

Эти процессы повышают управляемость регионов и ускоряют выполнение федеральных программ. Однако риски очевидны – усиливается зависимость местных структур от губернаторов, снижается прозрачность, возможен рост конфликтов с муниципальными элитами и формализация решений без учета локальных интересов. Губернаторы становятся ключевым элементом управления и несут большую ответственность за успех или провалы изменений.