Автор канала про кино и сериалы PULP FICTION публикует не только вдохновляющие отзывы на все, что успевает посмотреть, но еще и постит уникальные факты о фильмах, кадры со съемок, атмосферные фото изменившихся звезд или эпизоды фотосессий, подборки и немного мемов.

Подпишитесь, если хотите узнать о кино и сериалах чуть больше!

Так получилось, что за последние пару месяцев я был на двух спектаклях «Квартета И»: «В Бореньке чего-то нет» и «День Радио».

Возможно, на контрасте с театральной феерией (от смеха болели скулы, драма пробивала до мурашек), вышедший в кинопрокат «Один день в Стамбуле» как-то совсем провис.

Несколько друзей отправляются в Стамбул на встречу с другом-банкиром, но в пути узнают, что он скончался. Весь фильм – это длинный разговор о безвременно покинувшем этот мир друге, про которого у каждого нашлась не очень хорошая история. И не одна.

Казалось бы, идеальный сюжет для «Квартета И» (о котором узнаешь из трейлера – чуть позже узнаешь, что в трейлер же почти в полном составе вошли все самые смешные шутки). Фишка «Квартета» вовсе не в сюжетах, а в диалогах, в этом смысле их творчество не вполне кино, это литература.

Все их хиты – как минимум две части «О чем говорят мужчины», «День Радио», «День выборов», «Быстрее, чем кролики» – это про работу с языком – куда большую, чем с персонажами, сценами или конфликтами. Будто сюжет для «Квартета» – лишь способ начать разговор. Неважно, что происходит и где: обед в одесском кафе, променад по Садовому кольцу, приготовление ко встрече с бандитами в опустевшем предновогоднем офисе – все декорация, стартовая точка входа для потока бесконечных размышлений о жизни и фестиваля рассказанных (а не показанных) историй.

Но в Стамбуле почему-то не идет.

Уставшие, тихие и не особо эмоциональные голоса, заполнившие полтора часа хронометража, лишь пару раз заставляют улыбнуться. И не потому, что фоновое событие навевает грусть, через которую должен продираться окрашенный в черное юмор (хотя ставка, очевидно, была именно на этот контраст: старый, как мир, пир во время чумы).

«Один день в Стамбуле» – слишком плохая версия «О чем говорят мужчины», слишком культового, слишком литературного, слишком сильного манифеста «Квартета». Здесь есть и разговоры об изменах, и о привычке отливать в раковину, и о последнем куске, оставшемся на тарелке (его не съедают только мудаки) – но они даже не подойдут пару минут постоять рядом с легендарными зелеными тапочками, первым днем зимы или совестью, которую надо нахер иногда посылать.

«Один день в Стамбуле» одновременно и плохая версия «Быстрее, чем кролики». В них, кажется, в свое время «Квартет» уместил всю рефлексию на тему следа, что остается от слишком обычной, слишком посредственной и беззаботной жизни человека с его уходом. Здесь же попытки выстроить этот фокус тонут в очемговорятмужском формате – и идея цинично-но-с-ноткой-грусти посмеяться над тем, как нелепа смерть, если нелепа жизнь, теряется по дороге.

«Один день в Стамбуле» – это вполне себе атмосферные локации (что нетипично для фильмов «Квартета»). А еще слабый, но все же привет Цыпкину (кажется, он сам про себя шутит пожестче).

Выходя с этого кино, не покидает ощущение, что его высушили и выебали лишили всего, над чем можно было бы поорать.

Будто в российской культуре отмены теперь нельзя шутить про все, про что «Квартет» шутил в своих старых фильмах и до сих пор шутит в спектаклях: наркотики, секс, ориентация, политика, левая, правая, любая другая повестка, чиновничество, Михалков. «Квартет» – короли шуток на грани фола, они хороши в формулировании того, что у многих на языке, но о чем не говорят; они абсолютные чемпионы в том, как встроить грубость в интеллигентский бубнеж, они способны скрестить слова вроде «нахер» и «аллюзия», но все это на экранах больше не востребовано.

Будто это цена за Виторгана в театре, за группу «Несчастный случай», за прокатное удостоверение, за саму возможность быть в российской культуре такому явлению, как «Квартет» в 2024-м году.

Но так или иначе, «Один день в Стамбуле» – поминки вовсе не сбежавшего из России банкира, а оставшегося в России «Квартета И» на большом экране. Как и многие их фильмы, это фильм-ностальгия, только в данном случае ностальгия выходит за рамки сюжета: здесь неизбежно ностальгируешь вовсе не о прошлой жизни героев, а о прошлой жизни «Квартета», морщину и седину которых большой экран безжалостно превратил в фиксацию потерь.

Симпатия к Джоли (причем и как к актрисе, и как к женщине) не могла быть частью самопрезентации, не подчеркивала ни утонченный вкус, ни изысканный взгляд, ни даже похоть. Симпатия к Джоли - не к реальной Джоли, а к Джоли-персонажу, тому феномену Джоли, что сформировался в нашей культуре в первые два десятилетия этого века, эта симпатия подсвечивала то, что никто не желал в себе подсвечивать. Симпатия к Джоли, этот капсом орущий мейнстрим, этот манифест конформизма, эта попса - была заявлением о том, что ты раб этого поп-культурного масс-маркета, что не ты определяешь правила игры, что ты - как все. Никто не хотел быть, как все: даже если в этом нежелании быть как все мы порой были бесхитростно, предсказуемо одинаковыми. 

О том, как Анджелина Джоли сыграла, вероятно, великую роль:

https://telegra.ph/Dver-iz-kotoroj-slyshna-muzyka-12-07

«Субстанция» получила сенсационные 5 номинаций на «Золотой Глобус».

Несколько мыслей о том, почему это прекрасное кино – намного глубже, чем кажется:

https://telegra.ph/Pochemu-Substanciya--genialnyj-protest-protiv-vsego-12-10

30 случайных фильмов для новогодних праздников: Часть 1

Ура! Стартовали новогодние праздники – идеальное время для того, чтобы потратить вообще все деньги, съесть вообще всю еду и начать состоять на 80% из игристого. Но кроме прочего, Новый год и Рождество – время, когда есть шанс уютно, при свете гирлянд, посмотреть какое-нибудь атмосферное кино.

На мой взгляд, в фильмах, которые идеально зайдут на новогодние праздники, вовсе не обязательно должны быть елки (в том числе в названии), «новогоднее чудо», Дед Мороз/Санта-Клаус, заливная рыба или Маколей Калкин, про которого все забыли. Новогоднее кино не обязано создавать «новогоднее настроение» и страдать прочей бекмамбетовщиной. Оно лишь должно быть просто душевным, цепляющим, эмоциональным. И, конечно же, с приятной картинкой.

Я подобрал для вас 30 фильмов, в которые можно залипнуть до, во время и после новогодней ночи (опубликую подборку в трех частях). Единственное требование к состоянию при просмотре – мочь видеть экран и слышать звук.

Сегодня – первые 10 фильмов, поехали!

https://telegra.ph/30-sluchajnyh-filmov-dlya-novogodnih-prazdnikov-CHast-1-12-28

Сегодня 31 декабря, а это означает, что квартиры вместе с мандаринами, звуком открывающегося игристого и красной икрой снова заполнит «Ирония судьбы».

Несколько мыслей о том, почему это самый грустный новогодний фильм:

https://telegra.ph/Samyj-grustnyj-film-12-30

30 случайных фильмов для новогодних праздников: Часть 2

Если вы уже хоть немного стоите на ногах (или хотя бы лежите на диване без вертолетов) после новогодней ночи, самое время что-нибудь посмотреть.

Вторая часть топа случайных фильмов, которые рвутся в ваш вечер:

https://telegra.ph/30-sluchajnyh-filmov-dlya-novogodnih-prazdnikov-CHast-2-01-01

30 случайных фильмов для новогодних праздников: Часть 3

Третья часть новогоднего топа, который намеревался довести вас до эстетического оргазма:

https://telegra.ph/30-sluchajnyh-filmov-dlya-novogodnih-prazdnikov-CHast-3-01-06

По мотивам инаугурации Трампа Vulture прогнозирует закат воук-культуры в кинематографе.

«Мы уже наблюдаем исход директоров студий, которых нанимали для продвижения DEI (diversity, equity, inclusion – разнообразие, равенство, инклюзивность) в фильмах и на ТВ».

Значит ли это, что мы больше не увидим чернокожих жителей древнего Новгорода?

Что с симпатичными азиатками?

Правда ли, что геи и лесбиянки обитают не в каждой комнате?

Разве сцена и кадр существуют не ради того, чтобы быть бенефисом всех underrepresented?

В кино точно не надо набирать по квотам?

Возможно, в «forced diversity» и было что-то очаровательно милое-мультикультурное, на уровне протеста против предрассудков, но точно не имело будущего. И забанил его не Трамп с мировоззрением его избирателей и Fox News, а выкидыши той же woke культуры – MeToo, поголовный кэнселлинг по результатам публичного суда в твиттере (как правило, достаточно лишь обвинений и праведного гнева жертв) и диктатуры оскорбленных.

Невозможно одновременно топить за меньшинства, создавая новые меньшинства – васпов, олдмани, русских, любителей жесткого секстинга или служебных романов на съемочных площадках, людей, симпатизирующих китайскому правительству и проч.

Фактически woke-идеология съела сама себя: последующий отказ больших модных брендов от оверсайз-моделей, выкуп Маском твиттера, отмена цензуры Цукербергом и водворение на американский престол цисгендерного дискурса и его амбассадора Трампа – лишь аккомпанемент на похоронах культуры противоречий, чем на самом деле является DEI.

Игры в мультикультурализм подразумевают допуск на площадку разных систем ценностей. Но Голливуд, при всем желании и трендах, не может стать такой площадкой: в современной массовой культуре он фактически монополизировал себе право назначать вещи добром и злом, справедливыми и несправедливыми, хорошими и плохими. Голливуд претендует на то, чтобы быть моральным императивом, он суть хранитель главной светской религии современности – постмодернизма. А постмодернизм тоталитарен: за выбором между Coca-Cola и Pepsi, между фитнесом и йогой, между покупкой тура в Европу и на ретрит, скрывается вовсе не свобода и право выбора, а обязанность купить – с запретом на выход из магазина, продающего и напитки, и спортивное питание, и мечты путешествовать. Идея Голливуда и постмодернизма в том, что это и есть единственная система ценностей, дарующих истинное «освобождение» – и никаких альтернатив им быть не может.

Иными словами, если бы Голливуд по-настоящему принял woke, это бы означало его смерть. Поэтому woke-эпоха останется в памяти лишь имитацией, картинкой с разноцветными лицами в кадре. Но ничем больше.

Впрочем, как недавно гласила надпись на тарелке, из которой я ел стейк – «ушла эпоха, ушла – и похуй».

Истинно Бог и дьявол поминутно сменяются на Руси.

Перечитал «Окаянные дни» Бунина.

Сложно оценить эту книгу в школе – ее точно нужно читать взрослым.

Только взрослым можно понять, насколько это восхитительный в своей точности портрет человеческого озверения, трусости, лжи, лицемерия и подлости. Что на самом деле означает утрата человеческого достоинства, и как все выглядит в мире, где тон задают отбросы и маргиналы, дорвавшиеся до кокаина, женщин, коньяка Martell и, в конечном счете, власти.

Читая «Окаянные дни» кажется, это не Хантер Томпсон, а Бунин изобрел жанр гонзо за полвека до: повествование от первого лица, автор в центр сюжета, отсутствие замены имен и фамилий, сверхэмоциональное, радикально субъективное, переполненное оценками изложение, стиль нон-фикшна, пристрастного репортажа, неструктурированный сюжет.

Здесь списываются лживые газетные статьи и заголовки – говорящие сами за себя, со всей это лексикой в духе «прихвостни», «палачи», «орки» и, конечно, «свободой» всех пролетариев мира с тактичным умолчанием о том, что ей предстоит быть построенной на крови. Порой до смеха пробирают описания речей Ленина, гопницких выходок Маяковского, способностей Горького, Блока и других представителей пишущей тусовки к переобуванию. И какие-то смешанные чувства от ожиданий в Москве: хоть бы пришли немцы (французы, англичане, Антанта) и все исправили.

Но немцы заключили мир, французы лишь подогнали военный корабль к заливающейся кровью Одессе с пустующим портом – бездействующий, игнорирующий, но на который все равно взирали с надеждой, а Антанта сподобилась признать Колчака Верховным правителем (видимо, именно тогда нам подарили мировоззрение «Запад всегда был против нас!» – хотя он был против них).

«Лучше черт, чем Ленин» – говорит один из героев «Окаянных дней», оправдывая свое ожидание прихода немецкой армии.

Неприятным холодком отзывается эта в глаза бросающаяся параллель с наступившим через 100 с лишним лет будущим, из которого я читаю этот текст.

Ненависть к Антанте (свысока смотрящей и слишком хорошо живущей) и ее «прихвостням». Садистская жестокость к согражданам («товарищи, не считайте трупы!») лишь за происхождение, принадлежность к тому или иному социальному слою, за взгляды, веру или мнение. Дьявольский оптимизм, дикая, варварская радость «опьянения вином и кровью» от разрушения всего, что сдерживает человеческую похоть и озверение (законы, институты управления, религия). Прилагающаяся надежда на мировую революцию (вот-вот европейские пролетарии свергнут их буржуазные правительства) – на фоне все дорожающего хлеба и заканчивающихся товаров.

Возникает чувство, будто читаешь вовсе не классика русской литературы, а современный репортаж сми-иноагента: все на месте, стоит выглянуть в окно или зайти в телеграм.

Грязи в «Окаянных днях» тоже хватает: Бунин неоднократно шутит про любовь матросов к проституткам, кокаину и французскому коньяку (в чем автор вскрывает их настоящие цели и ценности, а не «социализм»). Подробно описывает судьбу одного из корешей Робеспьера: когда тот совокуплялся с дамой – услышал, как возвращается ее муж, прыгнул в окно и угодил в выгребную яму, где просидел всю ночь, потому навсегда лишился ног (по Бунину, это идеальный срез «героической» биографии любого революционера). Шутит, что в Римской империи рабам ставили клеймо на лице, но большевикам оно не требуется – и так все видно.

«Окаянные дни» неожиданно обрываются – и последнее сожаление, тоска Бунина настигает при воспоминании плачущих людей в переполненной церкви – единственном месте, где он все еще видит красоту. Утрата человеческой красоты и потребности в красоте, изображение человека, общества и страны в состоянии, в котором нет места красоте – главный гиперсмысл, считывающийся в «Окаянных днях».

Недаром Бунин неоднократно цитирует Библию:

Честь унизится, а низость возрастет… В дом разврата превратятся общественные сборища… И лицо поколения будет собачье…

Несколько лет спустя о собачьем (буквально) лице новой страны другой русский классик напишет одну из великих книг XX века – но это уже совсем другая история.