«Полиция Токио» – это выдающаяся ода журналистике, буквально признание ей в любви.
Даже в стране и городе, захваченном мафией, проникшей в политику, банки, правоохранительные органы, сми, где каждый магазин, хостес-клуб, кусок земли, недвижимости и производства поделены между кланами головорезов.
Когда риск публикации – вовсе не дизлайк, отписка или попадание под гнев адептов «культуры отмены», а чья-то жизнь: иногда – твоя.
Где за информацию иногда стоит заняться сексом, а иногда – предать кого-то.
Где вся работа – по сути бесконечный blackmail.
Эта история одного их первых иностранных журналистов, работавших в крупнейшей японской газете немного прикурашена: жизнь куда изобретательнее, циничнее и страшнее – это понимаешь, когда читаешь репортаж New Yorker о Джейке Адельштейне и его судьбе.
В сериале не расскажут, что в современной Японии члены кланов якудза имеют отношение к Фукусиме, где произошла одна из самых крупных катастроф этого века, рулят хэдж-фондами, имеют связи в банках уровня Deutsche Bank, что главный герой просрал брак и печень из-за работы, трахал женщин-полицейских за доступ к документам (как и множество других девчонок – и тут нет места чувствам), а главный злодей закончил вовсе не так, как в сериале, а стал, прости Господи, буддистским монахом ради защиты от мести – и его влияния все еще достаточно, чтобы медиа о нем не писали, а Джейк боялся передвигаться без охраны.
В сериале Джейк Адельштейн хороший парень, который вместе с хорошим детективом Катагири и хорошим якудза Сато объявляют… войну якудза.
«Ты сказал, что не остановишься, пока не покончишь с ними. Но всегда будут они» – говорит Джейку детектив Катагири в финальной сцене, будто намекая на то, что реальность куда хуже, чем конец крепкого сценария.
Этот сериал, в конечном счете, о том, что даже в самые страшные времена у тебя есть выбор быть на правильной стороне истории. Иногда ценой разрушения собственной жизни. Иногда ценой разрушения чужой. Цена – лишь последствия хорошо сделанной работы.
«Ты просто сделал свою работу, а я свою», – говорит хороший якудза Сато. «Остальное – последствия».
Эта история восхитительна не только потому, что два сезона смотрятся за несколько дней на одном дыхании. А потому что таких героев, кажется, не существует.
Но нам нужны они, как нужны герои не в смысле characters, а в смысле heroes, как культурный код, как Тони Старк, как возмездие, как новый день, как вера в то, что завтра будет чуть лучше, чем сегодня.
Ничто не вдохновляет больше, чем луч света в абсолютном мраке. Вы увидите его, хотя он будет далек от идеала: например, он не сможет досчитать до десяти, ни о чем не подумав. Об остальном расскажут в американских журналах вовсе не для тех, кто верит в хэппи-енд.
Даже в стране и городе, захваченном мафией, проникшей в политику, банки, правоохранительные органы, сми, где каждый магазин, хостес-клуб, кусок земли, недвижимости и производства поделены между кланами головорезов.
Когда риск публикации – вовсе не дизлайк, отписка или попадание под гнев адептов «культуры отмены», а чья-то жизнь: иногда – твоя.
Где за информацию иногда стоит заняться сексом, а иногда – предать кого-то.
Где вся работа – по сути бесконечный blackmail.
Эта история одного их первых иностранных журналистов, работавших в крупнейшей японской газете немного прикурашена: жизнь куда изобретательнее, циничнее и страшнее – это понимаешь, когда читаешь репортаж New Yorker о Джейке Адельштейне и его судьбе.
В сериале не расскажут, что в современной Японии члены кланов якудза имеют отношение к Фукусиме, где произошла одна из самых крупных катастроф этого века, рулят хэдж-фондами, имеют связи в банках уровня Deutsche Bank, что главный герой просрал брак и печень из-за работы, трахал женщин-полицейских за доступ к документам (как и множество других девчонок – и тут нет места чувствам), а главный злодей закончил вовсе не так, как в сериале, а стал, прости Господи, буддистским монахом ради защиты от мести – и его влияния все еще достаточно, чтобы медиа о нем не писали, а Джейк боялся передвигаться без охраны.
В сериале Джейк Адельштейн хороший парень, который вместе с хорошим детективом Катагири и хорошим якудза Сато объявляют… войну якудза.
«Ты сказал, что не остановишься, пока не покончишь с ними. Но всегда будут они» – говорит Джейку детектив Катагири в финальной сцене, будто намекая на то, что реальность куда хуже, чем конец крепкого сценария.
Этот сериал, в конечном счете, о том, что даже в самые страшные времена у тебя есть выбор быть на правильной стороне истории. Иногда ценой разрушения собственной жизни. Иногда ценой разрушения чужой. Цена – лишь последствия хорошо сделанной работы.
«Ты просто сделал свою работу, а я свою», – говорит хороший якудза Сато. «Остальное – последствия».
Эта история восхитительна не только потому, что два сезона смотрятся за несколько дней на одном дыхании. А потому что таких героев, кажется, не существует.
Но нам нужны они, как нужны герои не в смысле characters, а в смысле heroes, как культурный код, как Тони Старк, как возмездие, как новый день, как вера в то, что завтра будет чуть лучше, чем сегодня.
Ничто не вдохновляет больше, чем луч света в абсолютном мраке. Вы увидите его, хотя он будет далек от идеала: например, он не сможет досчитать до десяти, ни о чем не подумав. Об остальном расскажут в американских журналах вовсе не для тех, кто верит в хэппи-енд.
🔥6❤1👍1
Forwarded from Искусство кино
Андрею Звягинцеву — 61.
Подборка материалов, посвященных режиссеру и его творчеству.
🔹Подробный разбор фильмографии автора от Игоря Манцова;
🔹Глава из книги Максима Маркова «"Левиафан". Разбор по косточкам: режиссёр Андрей Звягинцев — о фильме кадр за кадром»;
🔹Колонка Звягинцева о его работе в жюри Каннского кинофестиваля-2018;
🔹Авторское предисловие к книге «Сценарии кинофильмов Андрея Звягинцева»;
🔹Разборы фильмов режиссера от Елены Стишовой: «Возвращение», «Изгнание», «Левиафан».
Подборка материалов, посвященных режиссеру и его творчеству.
🔹Подробный разбор фильмографии автора от Игоря Манцова;
🔹Глава из книги Максима Маркова «"Левиафан". Разбор по косточкам: режиссёр Андрей Звягинцев — о фильме кадр за кадром»;
🔹Колонка Звягинцева о его работе в жюри Каннского кинофестиваля-2018;
🔹Авторское предисловие к книге «Сценарии кинофильмов Андрея Звягинцева»;
🔹Разборы фильмов режиссера от Елены Стишовой: «Возвращение», «Изгнание», «Левиафан».
❤7🎉3
Пять «Оскаров» «Аноры» (и главное – за лучший фильм) выглядят как окончательный закат культа претенциозных, идеологичных, снобских картин, единственным смыслом которых было что-то заявить. Из известных обладателей премии за лучший фильм этим занималась и «Операция Арго» (понравилась, но) и «Лунный свет» (черти, обокравшие изумтельный «Ла-Ла Ленд») и даже «Паразиты» (понравились, но), и даже «Оппенгеймер» (понравился, но еще раз «но»!)
Это «но» – орущий месседж, манифест, который громче сценария, актерской игры и любого, даже самого изощренного визуала, все подчинено цели Высказывания, обслуживает это Высказывание и доводит это Высказывание до кульминации, бьющей в морду зрителю, чтобы он что-то там Осознал, Понял, Переоценил, в общем, перевоспитался и стал Думать Правильно, вместо того, чтобы Думать Неправильно, короче, стал каким-то другим, потому что такое кино в конечном счете служит лишь нарциссической цели его создателей – Менять Мир.
«Анора» прекрасна тем, что она не меняет мир. Она никого не перевоспитывает. Она никому ничего не вдалбливает. В ней нет высказывания, хотя она оставляет огромное пространство для размышлений – и вы можете придумать множество высказываний сами. В ней практически нет голоса сценариста, режиссера, продюсера и тому подобное. Она погружает в реальность, где есть место смеху и слезам, верности и предательству, алчности и щедрости. В парадигму, где есть место аутентичности социальных статусов, национальных принадлежностей, культурных привычек. «Анора» – это, в общем-то, жизнь. Такая простая и такая сложная.
Вероятно, часть зрителей с такими «Оскарами» лишилась вип-карт посетителей клуба обладателей «оммажа», «пастиша» и «скринплея» в своем лексиконе. То есть теперь даже вкуса академиков недостаточно, чтобы подчеркнуть их оригинальность (впрочем, никто еще не отменял книги Жиля Делеза – насколько я помню, он не успел никого изнасиловать?)
Многим ошибочно кажется, что такие «Оскары» – это шаг назад. Вероятно, эти люди путают искусство с предвыборной агитацией, политической программой, маркетинговой активностью разного рода социальных программ, в общем, с сущностями куда более низких форм и жанров.
Единственная цель искусства – погружение. «Анора» погружает настолько сильно, что порой ты не вполне осознаешь, что ты в кино, что эти герои что-то играют. Ведь ты знаком с ними. Ты их видел. Между улицами, по которым ходят герои «Аноры» и твоими не такой большой разрыв.
Именно это отсутствие разрыва, отсутствие непреодолимого барьера между зрителем и объектом искусства и есть высший класс.
Безумно радуясь и за прекрасную Майки Мэдисон, отмечу, что полюбить ее героиню я все-таки так и не смог (впрочем, об этом все было сказано ранее).
Это «но» – орущий месседж, манифест, который громче сценария, актерской игры и любого, даже самого изощренного визуала, все подчинено цели Высказывания, обслуживает это Высказывание и доводит это Высказывание до кульминации, бьющей в морду зрителю, чтобы он что-то там Осознал, Понял, Переоценил, в общем, перевоспитался и стал Думать Правильно, вместо того, чтобы Думать Неправильно, короче, стал каким-то другим, потому что такое кино в конечном счете служит лишь нарциссической цели его создателей – Менять Мир.
«Анора» прекрасна тем, что она не меняет мир. Она никого не перевоспитывает. Она никому ничего не вдалбливает. В ней нет высказывания, хотя она оставляет огромное пространство для размышлений – и вы можете придумать множество высказываний сами. В ней практически нет голоса сценариста, режиссера, продюсера и тому подобное. Она погружает в реальность, где есть место смеху и слезам, верности и предательству, алчности и щедрости. В парадигму, где есть место аутентичности социальных статусов, национальных принадлежностей, культурных привычек. «Анора» – это, в общем-то, жизнь. Такая простая и такая сложная.
Вероятно, часть зрителей с такими «Оскарами» лишилась вип-карт посетителей клуба обладателей «оммажа», «пастиша» и «скринплея» в своем лексиконе. То есть теперь даже вкуса академиков недостаточно, чтобы подчеркнуть их оригинальность (впрочем, никто еще не отменял книги Жиля Делеза – насколько я помню, он не успел никого изнасиловать?)
Многим ошибочно кажется, что такие «Оскары» – это шаг назад. Вероятно, эти люди путают искусство с предвыборной агитацией, политической программой, маркетинговой активностью разного рода социальных программ, в общем, с сущностями куда более низких форм и жанров.
Единственная цель искусства – погружение. «Анора» погружает настолько сильно, что порой ты не вполне осознаешь, что ты в кино, что эти герои что-то играют. Ведь ты знаком с ними. Ты их видел. Между улицами, по которым ходят герои «Аноры» и твоими не такой большой разрыв.
Именно это отсутствие разрыва, отсутствие непреодолимого барьера между зрителем и объектом искусства и есть высший класс.
Безумно радуясь и за прекрасную Майки Мэдисон, отмечу, что полюбить ее героиню я все-таки так и не смог (впрочем, об этом все было сказано ранее).
Telegram
REFLECTION
Несколько мыслей о золотой пальмовой ветви Каннов этого года – «Аноре» Шона Бэйкера.
О ярком, смешном и пронзительно грустном кино, главную героиню которого я так и не смог полюбить:
https://telegra.ph/Pochemu-Anora-eshche-grustnee-chem-kazhetsya-11-03
О ярком, смешном и пронзительно грустном кино, главную героиню которого я так и не смог полюбить:
https://telegra.ph/Pochemu-Anora-eshche-grustnee-chem-kazhetsya-11-03
❤🔥8👍3🔥2🤷♀1
С Алекс, героиней «Гостьи» Эммы Клайн, я проделал нехитрый путь: стартовав с симпатии, закончив ненавистью, чуть задержавшись на сочувствии.
Вообще с творчеством Эммы Клайн я познакомился, как и многие, прочитав роман «Девочки» – оригинальное размышление о природе загадочной женской любви к Чарли Мэнсону.
Если под нейтральным, скорее прохладным тоном повествования без какой-либо авторской оценки в «Девочках» просвечивает ужас, кровавый хоррор, в «Гостье» проливается всего несколько капель крови – и то случайные бытовые царапины: ничего страшного, достойного триллера, в книге не происходит.
И, тем не менее, история 22-летней путешественницы по чужим элитным особнякам, обожающей богатство, бытовой комфорт и воровство, не отпускает.
И здесь ставка, скорее, не на экшн, не на оригинальность действия, не на эмоцию, вызываемую непосредственно текстом.
В «Девочках» с самого начала Эмма Клайн подвешивает чеховское ружье на стену – кадры кошмарного убийства, в котором довелось участвовать главной героине.
Чеховское ружье, подвешенное в «Гостье» – это раздражение от таких героинь, как Алекс, с которым читатель окунается в роман.
Это очень рискованная, но очень точная ставка на то, что не прочитав ни одной строчки, ты точно знаешь эту девушку. Ты узнаешь ее цинизм, ее бесстыдный, неуемный гедонизм, ее страсть приспосабливаться ради большого бассейна и красивой тарелки.
Эмма Клайн знает о том, что не дав этой героине оценку, а лишь показав ее, прочувствовав ее, развернув ее настолько реалистично, насколько это возможно, заставляя карму замереть, она выбесит тебя настолько сильно, что тебе захочется кричать.
Чеховское ружье не стреляет в тексте: оно стреляет как кульминация твоего желания, твоего отношения к героине, когда начав с «миленькая, умненькая», продолжив с «у нее просто не было выбора – таковы нюансы социального неравенства», ты заканчиваешь вполне конкретным желанием разнести всю ее жизнь в щепки, желанием возмездия.
Эмма Клайн настолько нейтральна, а Алекс настолько правдоподобна, что ты будешь болеть за всех злодеев, что побывали на страницах этой истории.
«Гостья» – это гимн всех тарелочниц, всех мастурбирующих на old money и sugar daddy, всех охотниц на папочек и красивый вид из окна. Готовых притвориться кем угодно, сказать дословно все, что от них хотят слышать, принять любую форму, как целлофановый пакет – и в конечном счете пренебречь всем человеческим ради комфорта.
Если невнимательно читать, можно не заметить, как беспощадно честно они показаны. Правда несколько страниц после долгого-долгого нагнетания Эмма Клайн, на мой взгляд, все-таки не дописала.
Запачканных красными пятнами.
Вообще с творчеством Эммы Клайн я познакомился, как и многие, прочитав роман «Девочки» – оригинальное размышление о природе загадочной женской любви к Чарли Мэнсону.
Если под нейтральным, скорее прохладным тоном повествования без какой-либо авторской оценки в «Девочках» просвечивает ужас, кровавый хоррор, в «Гостье» проливается всего несколько капель крови – и то случайные бытовые царапины: ничего страшного, достойного триллера, в книге не происходит.
И, тем не менее, история 22-летней путешественницы по чужим элитным особнякам, обожающей богатство, бытовой комфорт и воровство, не отпускает.
И здесь ставка, скорее, не на экшн, не на оригинальность действия, не на эмоцию, вызываемую непосредственно текстом.
В «Девочках» с самого начала Эмма Клайн подвешивает чеховское ружье на стену – кадры кошмарного убийства, в котором довелось участвовать главной героине.
Чеховское ружье, подвешенное в «Гостье» – это раздражение от таких героинь, как Алекс, с которым читатель окунается в роман.
Это очень рискованная, но очень точная ставка на то, что не прочитав ни одной строчки, ты точно знаешь эту девушку. Ты узнаешь ее цинизм, ее бесстыдный, неуемный гедонизм, ее страсть приспосабливаться ради большого бассейна и красивой тарелки.
Эмма Клайн знает о том, что не дав этой героине оценку, а лишь показав ее, прочувствовав ее, развернув ее настолько реалистично, насколько это возможно, заставляя карму замереть, она выбесит тебя настолько сильно, что тебе захочется кричать.
Чеховское ружье не стреляет в тексте: оно стреляет как кульминация твоего желания, твоего отношения к героине, когда начав с «миленькая, умненькая», продолжив с «у нее просто не было выбора – таковы нюансы социального неравенства», ты заканчиваешь вполне конкретным желанием разнести всю ее жизнь в щепки, желанием возмездия.
Эмма Клайн настолько нейтральна, а Алекс настолько правдоподобна, что ты будешь болеть за всех злодеев, что побывали на страницах этой истории.
«Гостья» – это гимн всех тарелочниц, всех мастурбирующих на old money и sugar daddy, всех охотниц на папочек и красивый вид из окна. Готовых притвориться кем угодно, сказать дословно все, что от них хотят слышать, принять любую форму, как целлофановый пакет – и в конечном счете пренебречь всем человеческим ради комфорта.
Если невнимательно читать, можно не заметить, как беспощадно честно они показаны. Правда несколько страниц после долгого-долгого нагнетания Эмма Клайн, на мой взгляд, все-таки не дописала.
Запачканных красными пятнами.
🔥14❤1👍1
The Ringer выкатил обновленный спустя 7 лет рейтинг топ-100 сериалов этого века!
Пишите в комментариях, что смотрели, что особенно залетело?
Пишите в комментариях, что смотрели, что особенно залетело?
The Ringer
The 100 Best TV Episodes of the Century - The Ringer
Ranking the 100 best television episodes of the 21st century, from Mad Men to Succession to Game of Thrones.
❤5🔥2🍾1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
10 СЛУЧАЙНЫХ КНИГ НА НОВОГОДНИЕ ПРАЗДНИКИ
В прошлом году в этом канале публиковалась подборка 30 случайных фильмов на новогодние праздники: часть 1, часть 2, часть 3.
В этом году я решил порадовать вас подборкой 10 случайных книг. Как и фильмы, собраны они вне зависимости от новогодней тематики, мандаринов, снега и прочего и преследуют одну цель: отвлечь вас от шампанского.
Поехали!
1. Донна Тартт – «Тайная история»
Удивительно загадочная история от автора прекрасного «Щегла». Группа студентов увлекается греческим языком и под руководством обаятельного гуру заходит дальше, чем планировалось. Убийство неизбежно, как финал древнегреческой трагедии.
2. Федор Достоевский – «Игрок»
В попытке спасти возлюбленную герой бесконечно повышает ставки. Пока не обнаруживает, что дело далеко не в возлюбленной. Еще одно размышление Федора Михайловича о том, куда приводит дилемма «тварь я дрожащая или право имею?»
3. Фрэнсис Скотт Фицджеральд – «По эту сторону рая»
«Все боги умерли, все войны отгремели, всякая вера подорвана». Поиск любви и места для целого поколения в мире, где обрушились ценности и ориентиры: новая этика конца 1910-х – начала 1920-х в Штатах, что пытаются прийти в себя после первой мировой.
4. Уильям Голдинг – «Повелитель мух»
Притча о благовоспитанных мальчиках, попадающих на необитаемый остров. Пугающее размышление о том, как темна человеческая душа.
5. Трумен Капоте – «Хладнокровное убийство»
Если бы в XX веке существовал жанр «true crime», на котором озолотились создатели подкастов полвека спустя, его отцом был бы Трумен Капоте. История одного убийства в стилистике нон-фикшн. Канонический труд, радикально повлиявший на литературу.
6. Виктор Пелевин – «Непобедимое солнце»
Вероятно, вы тоже думаете, что наш мир – это просто галлюцинация 30-летней блондинки, зависшей на випассане. Не роман, а шутка Виктора Пелевина о трендах.
7. Лилия Ассен – «Панорама»
Безумно смешная антиутопия о победе MeToo, «культуры отмены» и тотальной прозрачности. Книге осталось максимум 10 лет побыть злой сатирой, а не будничным изображением самых обычных новостей.
8. Чак Паланик – «Ссудный день»
Группа молодых людей узнает о планах политической элиты отправить целое поколение на бессмысленную войну, чтобы прогнать молодую кровь и сделать общество менее требовательным и амбициозным. И тогда начинается революция. Все это было бы смешно, если бы… Впрочем, вы сами знаете.
9. Дуглас Коупленд – «Пока подружка в коме»
Молодая девушка впадает в кому и пропускает кое-что очень важное. Мир, в котором она просыпается 15 лет спустя, ей непонятен и отвратителен – ведь это наш современный мир.
10. Джон Фаулз – «Волхв»
Греческий остров полон тайн и загадок. Невероятно сексуальная история о человеческих желаниях.
В прошлом году в этом канале публиковалась подборка 30 случайных фильмов на новогодние праздники: часть 1, часть 2, часть 3.
В этом году я решил порадовать вас подборкой 10 случайных книг. Как и фильмы, собраны они вне зависимости от новогодней тематики, мандаринов, снега и прочего и преследуют одну цель: отвлечь вас от шампанского.
Поехали!
1. Донна Тартт – «Тайная история»
Удивительно загадочная история от автора прекрасного «Щегла». Группа студентов увлекается греческим языком и под руководством обаятельного гуру заходит дальше, чем планировалось. Убийство неизбежно, как финал древнегреческой трагедии.
2. Федор Достоевский – «Игрок»
В попытке спасти возлюбленную герой бесконечно повышает ставки. Пока не обнаруживает, что дело далеко не в возлюбленной. Еще одно размышление Федора Михайловича о том, куда приводит дилемма «тварь я дрожащая или право имею?»
3. Фрэнсис Скотт Фицджеральд – «По эту сторону рая»
«Все боги умерли, все войны отгремели, всякая вера подорвана». Поиск любви и места для целого поколения в мире, где обрушились ценности и ориентиры: новая этика конца 1910-х – начала 1920-х в Штатах, что пытаются прийти в себя после первой мировой.
4. Уильям Голдинг – «Повелитель мух»
Притча о благовоспитанных мальчиках, попадающих на необитаемый остров. Пугающее размышление о том, как темна человеческая душа.
5. Трумен Капоте – «Хладнокровное убийство»
Если бы в XX веке существовал жанр «true crime», на котором озолотились создатели подкастов полвека спустя, его отцом был бы Трумен Капоте. История одного убийства в стилистике нон-фикшн. Канонический труд, радикально повлиявший на литературу.
6. Виктор Пелевин – «Непобедимое солнце»
Вероятно, вы тоже думаете, что наш мир – это просто галлюцинация 30-летней блондинки, зависшей на випассане. Не роман, а шутка Виктора Пелевина о трендах.
7. Лилия Ассен – «Панорама»
Безумно смешная антиутопия о победе MeToo, «культуры отмены» и тотальной прозрачности. Книге осталось максимум 10 лет побыть злой сатирой, а не будничным изображением самых обычных новостей.
8. Чак Паланик – «Ссудный день»
Группа молодых людей узнает о планах политической элиты отправить целое поколение на бессмысленную войну, чтобы прогнать молодую кровь и сделать общество менее требовательным и амбициозным. И тогда начинается революция. Все это было бы смешно, если бы… Впрочем, вы сами знаете.
9. Дуглас Коупленд – «Пока подружка в коме»
Молодая девушка впадает в кому и пропускает кое-что очень важное. Мир, в котором она просыпается 15 лет спустя, ей непонятен и отвратителен – ведь это наш современный мир.
10. Джон Фаулз – «Волхв»
Греческий остров полон тайн и загадок. Невероятно сексуальная история о человеческих желаниях.
❤11👍2🔥2😍1
«Горничная» – намного больше черная комедия, чем триллер.
Немного о сюжете: отсидевшая за убийство девушка устраивается горничной в роскошный дом, где обитает больная на голову хозяйка и ее идеальный муж. У которых есть не только деньги и галоперидол, но и кое-какая тайна.
Два с лишним часа в кресле кинотеатра пролетают как полчаса. И, чем страшнее происходящее на экранее, тем смешнее.
Все самые кровавые события, которым суждено случиться, в какой-то момент перестают восприниматься всерьез – до того они абсурдны. А становятся шуткой, панчем, неприкрытой киногиперболой. Концовка и вовсе издевается над зрителем, откровенно смеясь над его аргументами непротивления злу и желанием прощать состоятельных злодеев с хорошей репутацией.
А до этой смехотворной кульминации вас ждет море эстетики – от джинс и пуш-апа, очень хорошо подходящих Сидни Суини, до обаяния главного героя (впрочем главное достижение которого – внешнее сходство с Крисом Эвансом). Психические припадки в исполнении героини Аманды Сейфрид также бодрят. В пакет удовольствий прилагается откровенно порнушная внешность садовника и безумно сексуальная белая Alfa Romeo.
Ну а сюжетный твист, происходящий прямо в середине фильма и вовсе сведет вас с ума – и да, вы обязательно попадетесь на крючок сценаристов, потому что на него невозможно не попасться. В качестве послевкусия вместе с титрами идет ненавязчивое желание жрать богатых.
Слава Lionsgate, вернувшемуся в Россию. Кстати, компания уже объявила о том, что у «Горничной» будет продолжение.
Немного о сюжете: отсидевшая за убийство девушка устраивается горничной в роскошный дом, где обитает больная на голову хозяйка и ее идеальный муж. У которых есть не только деньги и галоперидол, но и кое-какая тайна.
Два с лишним часа в кресле кинотеатра пролетают как полчаса. И, чем страшнее происходящее на экранее, тем смешнее.
Все самые кровавые события, которым суждено случиться, в какой-то момент перестают восприниматься всерьез – до того они абсурдны. А становятся шуткой, панчем, неприкрытой киногиперболой. Концовка и вовсе издевается над зрителем, откровенно смеясь над его аргументами непротивления злу и желанием прощать состоятельных злодеев с хорошей репутацией.
А до этой смехотворной кульминации вас ждет море эстетики – от джинс и пуш-апа, очень хорошо подходящих Сидни Суини, до обаяния главного героя (впрочем главное достижение которого – внешнее сходство с Крисом Эвансом). Психические припадки в исполнении героини Аманды Сейфрид также бодрят. В пакет удовольствий прилагается откровенно порнушная внешность садовника и безумно сексуальная белая Alfa Romeo.
Ну а сюжетный твист, происходящий прямо в середине фильма и вовсе сведет вас с ума – и да, вы обязательно попадетесь на крючок сценаристов, потому что на него невозможно не попасться. В качестве послевкусия вместе с титрами идет ненавязчивое желание жрать богатых.
Слава Lionsgate, вернувшемуся в Россию. Кстати, компания уже объявила о том, что у «Горничной» будет продолжение.
❤6👍2🔥2