▫️ВОССТАНИЕ МАСС

Когда где-то вспыхивает массовое восстание, как сейчас в Иране, почти всегда появляется иллюзия: «ну всё, режиму конец». Людей много, улицы заполнены, страх вроде бы исчез. Но история упрямо показывает — этого недостаточно. Более того, режимы, опирающиеся на силовой аппарат, могут удерживаться очень долго, даже при массовой ненависти снизу.

Марксисты давно объяснили, почему так происходит. И дело тут не в «смелости народа» или «злодейской природе диктаторов».

Массы могут хотеть перемен — но этого мало

Ленин формулировал это предельно трезво: недостаточно, чтобы «низы не хотели жить по-старому». Ключевой момент — верхи должны быть не в состоянии управлять по-старому.
Если правящий класс сохраняет управляемость, дисциплину и контроль над насилием — восстание можно утопить, загнать в подполье или просто перемолоть.
История XX и XXI века это подтверждает снова и снова.

Главный вопрос любой революции — кто контролирует силу

Государство — это не абстракция и не «идеология». В критический момент оно сводится к очень простой вещи: кто отдаёт приказы и кто готов их выполнять.

Пока:
— элиты едины,
— силовые структуры лояльны,
— армия, полиция, спецслужбы не сомневаются,

власть может держаться буквально на штыках — годами и даже десятилетиями.
Даже если её ненавидит большинство населения.

Маркс называл подобные режимы «властью открытого насилия». Они могут быть крайне неэффективными, коррумпированными и нелепыми — но при сплочённости верхушки они устойчивы.

Перелом начинается не на улице, а внутри власти.

Революции побеждают тогда, когда происходит раскол элит:
— часть правящего класса перестаёт верить в будущее режима;
— начинаются конфликты за ресурсы, влияние, ответственность за кризис;
— одни группировки понимают, что удержание старого порядка становится для них слишком дорогим.

В этот момент появляется самое опасное для режима явление — колебания в силовом блоке.

Ни один режим не падает, пока силовые структуры:
— получают зарплату,
— уверены в завтрашнем дне,
— чувствуют поддержку элит.

Но всё меняется, когда:
— экономический кризис подрывает финансирование;
— санкции, изоляция или война бьют по интересам офицерского корпуса;
— силовиков начинают делать крайними за провалы власти;
— элиты посылают противоречивые сигналы.

Тогда появляется то, о чём Ленин писал предельно прямо: невозможность управлять старыми методами.
Часть силовиков начинает саботировать приказы, часть — выжидать, часть — переходить на сторону восставших или просто отказываться стрелять.

И именно в этот момент улица перестаёт быть просто улицей!

Если элиты сплочены, а силовой аппарат уверен в себе — восстание почти гарантированно будет подавлено.
Не потому, что «народ слаб», а потому что против него работает организованное насилие государства, подкреплённое ресурсами и дисциплиной.

Марксизм здесь беспощадно реалистичен: моральное превосходство не компенсирует отсутствие силы, а героизм не заменяет стратегию.

Вывод, который не любят романтики:

Революция — это не только про смелость и массовость.
Это прежде всего про:
— раскол элит,
— кризис управляемости,
— разложение силового аппарата.

Без этого власть может удерживаться очень долго — даже будучи полностью оторванной от общества.
Но противоречия продолжают накапливаться, пока не будет пройдена критическая черта.
Тогда, даже самые «вечные» режимы рассыпаются удивительно быстро!
Если в этот момент не сформировалась организованная сила способная перехватить власть, то вместо революции мы получим дворцовый переворот и следующий режим может мало отличаться от предыдущего.

И именно поэтому любой серьёзный разговор о победе народных восстаний должен начинаться не с лозунгов, а с анализа внутреннего состояния власти.

🅰️ АНАЛИТИКА

🧭 МЕНЮ☭

🔥 Клёвый чат!