👍10
ПРОВЕРЬ СЕБЯ🔥
Заверши цитату: "Война — это _______". Луций Анней Сенека
Заверши цитату: "Война — это _______". Луций Анней Сенека
Anonymous Quiz
10%
духовный вызов смерти
29%
последний довод в споре сильнейших
34%
прославляемое злодейство
3%
искусство доступное лишь героям
6%
достойный способ умереть
16%
продолжение конкуренции другими средствами
3%
затянувшаяся специальная операция
👍2
👍7
Forwarded from
Куда смещаются политические предпочтения — правый сдвиг в мире и левый вектор в России
Результаты глобального исследования Statista Consumer Insights за 2025–2026 годы демонстрируют заметный сдвиг мировых политических симпатий вправо на фоне устойчивости центризма. В таких крупных странах, как Индия (49%), Бразилия (38%), США (33%) и Франция (32%), правые взгляды составляют наиболее весомую долю или лидируют. При этом центристские настроения доминируют в Японии (52%) и Германии (41%), в то время как Испания оказалась единственным государством опроса, где преобладают левые силы (33%).
Исследование также фиксирует высокую поляризацию общества в Бразилии и Франции, где доля умеренных центристов минимальна, а фланги левых и правых сильны. В то же время в ряде крупных экономик классическая трехчастная модель размывается, оставляя центр главным стабилизирующим фактором в государстве, снижающим уровень потенциального общественного противостояния.
На этом фоне ситуация в России развивается по иному сценарию. По данным Института социально-политических исследований РАН за 2024 год, поддержка коммунистических, социалистических и социал-демократических идей в стране выросла до 24% против 18% в 2014 году, тогда как весь правый спектр, включая либералов и консерваторов, оценивается всего в 9%.
👉 Поддержать | Предложить новость
Результаты глобального исследования Statista Consumer Insights за 2025–2026 годы демонстрируют заметный сдвиг мировых политических симпатий вправо на фоне устойчивости центризма. В таких крупных странах, как Индия (49%), Бразилия (38%), США (33%) и Франция (32%), правые взгляды составляют наиболее весомую долю или лидируют. При этом центристские настроения доминируют в Японии (52%) и Германии (41%), в то время как Испания оказалась единственным государством опроса, где преобладают левые силы (33%).
Исследование также фиксирует высокую поляризацию общества в Бразилии и Франции, где доля умеренных центристов минимальна, а фланги левых и правых сильны. В то же время в ряде крупных экономик классическая трехчастная модель размывается, оставляя центр главным стабилизирующим фактором в государстве, снижающим уровень потенциального общественного противостояния.
На этом фоне ситуация в России развивается по иному сценарию. По данным Института социально-политических исследований РАН за 2024 год, поддержка коммунистических, социалистических и социал-демократических идей в стране выросла до 24% против 18% в 2014 году, тогда как весь правый спектр, включая либералов и консерваторов, оценивается всего в 9%.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥3
▫️КУДА ИСЧЕЗ КАПИТАЛИСТ?
12 октября Нобелевскую премию по экономике получили американцы Роберт Холл и Майкл Вудфорд. Их наградили за модели, которые помогают понять, как государство и центробанки могут сглаживать кризисы, инфляцию и спады.
Формулировка у премии убийственно скучная: «микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Но за ней прячется довольно забавная история.
Как устроен их мир
Идея простая: объяснить поведение всей экономики через решения отдельных людей и фирм.
Холл изучал, как мы выбираем между «потратить сегодня» и «отложить на завтра». Оказалось, что значение имеет не только сегодняшний доход, но и то, чего мы ждём от будущего.
Вудфорд перенёс это на денежную политику. У него многое вращается вокруг ожиданий людей и бизнеса, «липких» цен и действий центробанка.
Отсюда, кстати, растёт современная привычка регуляторов долго рассказывать, что они собираются делать со ставкой потом. Если ожидания влияют на решения уже сегодня, то слово главы ЦБ тоже становится экономическим инструментом.
Наука серьёзная и полезная. Но есть деталь, которую трудно не заметить.
Идеальный гражданин
В базовой новокейнсианской модели экономика часто состоит из фирм, центробанка и «репрезентативного домохозяйства». Миллионы разных людей превращаются в одного усреднённого героя.
Утром он идёт на завод и получает зарплату.
Вечером получает дивиденды, потому что сам же владеет этим заводом.
Удобный человек!
Рабочий есть. Капиталист есть. А классов почему-то нет.
Это не значит, что Вудфорд «проглядел капиталистов». Любая модель что-то упрощает. Чтобы понять, как ставка влияет на инфляцию, необязательно одновременно моделировать всё устройство общества.
Беда начинается, когда удобное математическое упрощение незаметно превращается во взгляд на саму экономику.
Одна ставка — разные судьбы
В реальности у людей совершенно разные отношения с процентной ставкой.
Один живёт от зарплаты до зарплаты.
Другой выплачивает ипотеку.
Третий держит деньги на депозитах и покупает облигации.
Четвёртый получает прибыль от бизнеса.
Центробанк поднимает ставку, чтобы задавить инфляцию. В модели экономика «стабилизируется».
А в жизни первый рискует остаться без работы, второй больше платит по кредиту, третий получает повышенный процент по сбережениям, а бизнес сталкивается с подорожавшими деньгами и падением спроса.
И слово «стабилизация» звучит уже не так оптимистично.
А что бы сказал Маркс?
Здесь марксистский взгляд оказывается весьма кстати.
Марксизм видит в экономике не просто набор рациональных индивидов, а систему производства. Для него важно: кто владеет средствами производства, кто вынужден продавать рабочую силу, кто присваивает прибыль и как распределяется общественный продукт.
Современная макроэкономика спрашивает:
как уменьшить колебания капиталистической экономики?
Марксистский анализ добавляет:
кто выигрывает и кто проигрывает от выбранного способа стабилизации?
И вопрос этот совсем не отвлечённый.
Государство спасает банки, субсидирует корпорации, замораживает зарплаты, повышает налоги, а центробанк душит инфляцию высокой ставкой.
Всё это называют экономической политикой.
Но последствия вполне материальны:
— убытки бизнеса могут обернуться увольнениями работников;
— спасение финансовой системы может перекладывать издержки на бюджет и общество;
— борьба с инфляцией может сопровождаться падением спроса и занятости;
— рост стоимости активов увеличивает состояние прежде всего тех, у кого эти активы уже были.
Экономика «в целом» стабилизируется, а конкретному человеку почему-то хреново.
Наука уже заметила проблему
Что показательно, эту проблему заметили не только марксисты с томиком «Капитала» под подушкой, но и сами буржуазные экономисты.
Так появились HANK-модели.
В них вместо одного усреднённого гражданина живут люди с разными доходами, долгами, сбережениями и собственностью.
И выясняется довольно очевидная вещь: одна и та же денежная политика действует на разных людей совершенно по-разному.
Неравенство постепенно возвращается туда, откуда его когда-то убрали ради удобства вычислений.
Но неравенство — ещё не классы
Можно с точностью до цента измерить, насколько один человек богаче другого, и всё равно не ответить на главный вопрос:
почему один владеет капиталом, а другой вынужден продавать ему свой труд?
И тут Маркс по-прежнему актуален.
Не потому, что экономисты XXI века ничего не поняли.
Просто любая теория отлично видит то, под что она настроена, и хуже замечает всё, что осталось за границами её оптики.
Модели Холла и Вудфорда учат управлять нестабильностью капитализма.
Для общества этого мало.
Важно смотреть не только на инфляцию, ВВП и ставку, но и на то, как цена каждого решения раскладывается между людьми.
Три вопроса на всякий случай
Поэтому, когда вам в очередной раз скажут:
«Это необходимо для стабилизации экономики»,
задайте три простых вопроса:
Что именно стабилизируют?
Кого при этом защищают?
Кто оплачивает счёт?
Потому что как только мы спрашиваем не только «работает ли мера?», но и «для кого она работает и кто за неё платит?», разговор о экономических абстракциях заканчивается.
Начинается реальная политика.
🧭 МЕНЮ☭
🅰️ АНАЛИТИКА
🔥 Клёвый чат!
12 октября Нобелевскую премию по экономике получили американцы Роберт Холл и Майкл Вудфорд. Их наградили за модели, которые помогают понять, как государство и центробанки могут сглаживать кризисы, инфляцию и спады.
Формулировка у премии убийственно скучная: «микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Но за ней прячется довольно забавная история.
Как устроен их мир
Идея простая: объяснить поведение всей экономики через решения отдельных людей и фирм.
Холл изучал, как мы выбираем между «потратить сегодня» и «отложить на завтра». Оказалось, что значение имеет не только сегодняшний доход, но и то, чего мы ждём от будущего.
Вудфорд перенёс это на денежную политику. У него многое вращается вокруг ожиданий людей и бизнеса, «липких» цен и действий центробанка.
Отсюда, кстати, растёт современная привычка регуляторов долго рассказывать, что они собираются делать со ставкой потом. Если ожидания влияют на решения уже сегодня, то слово главы ЦБ тоже становится экономическим инструментом.
Наука серьёзная и полезная. Но есть деталь, которую трудно не заметить.
Идеальный гражданин
В базовой новокейнсианской модели экономика часто состоит из фирм, центробанка и «репрезентативного домохозяйства». Миллионы разных людей превращаются в одного усреднённого героя.
Утром он идёт на завод и получает зарплату.
Вечером получает дивиденды, потому что сам же владеет этим заводом.
Удобный человек!
Рабочий есть. Капиталист есть. А классов почему-то нет.
Это не значит, что Вудфорд «проглядел капиталистов». Любая модель что-то упрощает. Чтобы понять, как ставка влияет на инфляцию, необязательно одновременно моделировать всё устройство общества.
Беда начинается, когда удобное математическое упрощение незаметно превращается во взгляд на саму экономику.
Одна ставка — разные судьбы
В реальности у людей совершенно разные отношения с процентной ставкой.
Один живёт от зарплаты до зарплаты.
Другой выплачивает ипотеку.
Третий держит деньги на депозитах и покупает облигации.
Четвёртый получает прибыль от бизнеса.
Центробанк поднимает ставку, чтобы задавить инфляцию. В модели экономика «стабилизируется».
А в жизни первый рискует остаться без работы, второй больше платит по кредиту, третий получает повышенный процент по сбережениям, а бизнес сталкивается с подорожавшими деньгами и падением спроса.
И слово «стабилизация» звучит уже не так оптимистично.
А что бы сказал Маркс?
Здесь марксистский взгляд оказывается весьма кстати.
Марксизм видит в экономике не просто набор рациональных индивидов, а систему производства. Для него важно: кто владеет средствами производства, кто вынужден продавать рабочую силу, кто присваивает прибыль и как распределяется общественный продукт.
Современная макроэкономика спрашивает:
как уменьшить колебания капиталистической экономики?
Марксистский анализ добавляет:
кто выигрывает и кто проигрывает от выбранного способа стабилизации?
И вопрос этот совсем не отвлечённый.
Государство спасает банки, субсидирует корпорации, замораживает зарплаты, повышает налоги, а центробанк душит инфляцию высокой ставкой.
Всё это называют экономической политикой.
Но последствия вполне материальны:
— убытки бизнеса могут обернуться увольнениями работников;
— спасение финансовой системы может перекладывать издержки на бюджет и общество;
— борьба с инфляцией может сопровождаться падением спроса и занятости;
— рост стоимости активов увеличивает состояние прежде всего тех, у кого эти активы уже были.
Экономика «в целом» стабилизируется, а конкретному человеку почему-то хреново.
Наука уже заметила проблему
Что показательно, эту проблему заметили не только марксисты с томиком «Капитала» под подушкой, но и сами буржуазные экономисты.
Так появились HANK-модели.
В них вместо одного усреднённого гражданина живут люди с разными доходами, долгами, сбережениями и собственностью.
И выясняется довольно очевидная вещь: одна и та же денежная политика действует на разных людей совершенно по-разному.
Неравенство постепенно возвращается туда, откуда его когда-то убрали ради удобства вычислений.
Но неравенство — ещё не классы
Можно с точностью до цента измерить, насколько один человек богаче другого, и всё равно не ответить на главный вопрос:
почему один владеет капиталом, а другой вынужден продавать ему свой труд?
И тут Маркс по-прежнему актуален.
Не потому, что экономисты XXI века ничего не поняли.
Просто любая теория отлично видит то, под что она настроена, и хуже замечает всё, что осталось за границами её оптики.
Модели Холла и Вудфорда учат управлять нестабильностью капитализма.
Для общества этого мало.
Важно смотреть не только на инфляцию, ВВП и ставку, но и на то, как цена каждого решения раскладывается между людьми.
Три вопроса на всякий случай
Поэтому, когда вам в очередной раз скажут:
«Это необходимо для стабилизации экономики»,
задайте три простых вопроса:
Что именно стабилизируют?
Кого при этом защищают?
Кто оплачивает счёт?
Потому что как только мы спрашиваем не только «работает ли мера?», но и «для кого она работает и кто за неё платит?», разговор о экономических абстракциях заканчивается.
Начинается реальная политика.
🧭 МЕНЮ☭
🅰️ АНАЛИТИКА
🔥 Клёвый чат!
👍8🔥4😁1