Пасуй и забивай (2025)

Бестолковый сын гонконгского миллиардера и владельца спортивной империи, для которого даже почесать спину – непреодолимый интеллектуальный вызов, организует детский турнир по футболу пять на пять. Ушлая бизнесвумен, потерявшая всё своё состояние и вынужденная ютиться в маленькой квартирке семьи брата, продает богачам идею допуска к турниру команды детей из бедных семей, потому что чужие несчастья неплохо собирают лайки. Желательно, конечно, чтобы кто-нибудь умирал от рака или получил во время матча страшную травму, но даже обыкновенная бедность сойдет для умелого сэдфишинга. В итоге собирается команда Aspire: тренер – инвалид-колясочник с банкой Сан Мигеля и нездоровой порцией фатализма; на воротах – неповоротливый ребенок по кличке Толстяк, который боится мяча; в поле – сиротка, отвечающий "окей" на любой вопрос; жизнерадостная племянница бизнесвумен; индус, вынужденный помогать семье с ночным сбором мусора, и обычный паренок, почему-то оставленный без слезливой бэкстори. Первый матч группового этапа банда аутсайдеров в розовых футболках проигрывает с таким разгромным счетом, что спонсоры требуют снятия лузеров с турнира, а колясочник буквально укатывает в закат.

Гонконгская спортивная комедия "Пасуй и забивай" полностью оправдывает ожидания: она именно то, чем кажется. Бесконечный поток дурацких, но периодически смешных шуток и каламбуров облегчает классические спортивные тропы про победы, поражения, командную игру и жизненные приоритеты (так главным вызовом для юных спортсменов в итоге оказываются не команды-соперники, а соблазн щедро оплачиваемого договорняка). Нашему вниманию миловидные гонконгские дети, взрослые-дегенераты, тикитака для самых маленьких, парочка вялых попыток сэдфишинга от самого фильма вслед за его героями и политический лозунг бизнесвумен в концовке. По-видимому, привыкшая к капиталистическим обходным путям, обманам и уловкам, она уверенно декларирует: "Впервые в жизни я выбираю Большую Дорогу!" К кассовым успехам на рынке далушников это, впрочем, не привело; на материке торжествует пришествие угловатой коровы.

https://boxd.it/Q4Mw

Другой мир (2025)

Миловидное и любопытное существо по имени Гудо работает гидом-консультантом в Другом мире, через который души умерших людей следуют к реинкарнации. Однажды в качестве клиента ему достается печальная девушка Юри с зелеными волосами. Случай Юри осложняется тем, что она не принимает собственной смерти и даже на том свете остается одержима поиском пропавшего маленького брата. У неё внутри начинают зреть и распускаться цветы зла, а, если процесс выйдет из-под контроля, можно превратиться в настоящее чудовище. Как правило, перед перерождением покойники оставляют в Другом мире свои неразрешенные при жизни обиды, травмы, ненависть и разочарования в виде веревочек с узелками. Но в случае Юри мультяшное чистилище рискует целиком превратиться в веревочный лагерь.

Анимационный фильм "Другой мир" Томми Нг в прошлом году ездил по фестивалям, а после активно продвигался в домашнем прокате как "гонконгский Миядзаки". И действительно и эстетически, и тематически японское влияние неоспоримо: что неудивительно хотя бы потому, что это адаптация японского романа "Тысячелетний призрак". В то же время в "Другом мире" нет почти ничего специфически гонконгского, кроме того, что персонажи говорят на кантонском голосами местных артистов. А также игры на контрастах: "Другой мир" чередует цветочные калейдоскопы, кавайных принцесс и добряка Гудо с неожиданно жестокими и некомфортными сценами насилия, деспотии, каннибализма, бедности и эксплуатации.

Фильм обращается к вопросам, разработанным в "Погребенном великане", но там, где Исигуро видел терапевтический эффект амнезии, "Другой мир" предполагает, что забыть не значит избавиться от корня зла и надо вернуться к забытому и отработать. Возвращение, правда, приводит к последствиям весьма катастрофическим; и неясно – то ли это издержки метода, то ли садизм верховной богини, то ли некомпетентность миловидного консультанта по перерождению.

https://letterboxd.com/film/another-world-2025-2/

Нюлай (2026)

Вероятно, вы уже слышали про "Нюлай", самый прибыльный фильм в истории международного проката. Бюджет по легенде составил семь тысяч юаней, на которые Синь Юймэн купил на китайском аналоге Авито подержанный ноутбук, чтобы пять лет моделировать в SketchUp странную анимацию из жизни коровок. Единственным сподвижником в кинопроизводстве выступила его мама Сунь Лифан: она написала и сыграла музыку, спела финальную песню, озвучила половину персонажей (другую половину озвучил сам Синь Юймэн), а также сумела пристроить "Нюлая" в несколько кинотеатров, развеяв миф о сложности получения в Китае прокатной лицензии. Вскоре фильм завирусился, как ковид, и без усилий отодвинул в китайских соцсетях и светских разговорах Человека-паука и Одиссея вместе взятых. Кинотеатры начали рисовать от руки нарочито небрежные афиши в стиле детских рисунков; посетители рассаживались в залах иероглифами "Нюлай"; "ироничный" просмотр перемешался с поддержкой картины как ненарочного DIY, лоуфай и анти-ИИ манифеста. Угловатый бычок стал главным образом в Китае на несколько недель.

Кинокритики уважаемых западных изданий дружно посмотрели экранку и сошлись в том, что фильм "плохой", "ужасный", "уродливый" и "катастрофа", пускай, возможно, и будущая культовая классика, а еще вдохновляющая история успеха. По-моему, плохой он разве что в том смысле, что плохо вписывается в господствующий эстетический режим и индустриальные стандарты; во всем остальном он как минимум любопытный. "Нюлай" действительно похож на скринсейвер к Windows 95, но это делает его скорее привлекательно другим по отношению к анимационному мэйнстриму.

Фильм начинается с усталости молодого бычка по имени Нюлай. Он больше не может идти туда, куда его гонят мама, назойливо поучающая птица и прочие обстоятельства. Нюлай ложится на землю и предположительно засыпает. Во сне разыгрывается болезненный эдипальный эпизод, в котором все коровы оборачиваются прямоходящими и подвергаются череде смертельных опасностей со стороны волков и климатических изменений. Особенно правдоподобен отец Нюлая – угрожающего вида бык, сначала дающий урок грозного воспитания ("это дерево должно плакать после столкновения с тобой"), а потом бросающий свою семью самим разбираться с хищниками. После выясняется, что в жизни Нюлай своего отца не знает или не узнает; а во сне генерировалась фантазия о его отсутствии.

В имени Нюлай, дословно "приходящий бык", видится нечто мессианское (не зря ему снится, что "послезавтра – это прямо сейчас"), и действительно он странствует через пустыню, как Моисей, ситуативно разворачиваясь на месте в манере Майкла Джексона. Во всей коровьей истории сквозит нечто личное, темное, болезненное, патологическое, ядовитое; и очень трудно представить, как Синь работал над этим со своей мамой. На леттербоксе фильм полушутя сравнивают с "Малхолланд драйвом", и структурные основания для этого есть, но линчеанство в "Нюлае" придавлено некомфортным фрейдизмом. Как говорится, "ты устанешь и замедлишь, и на миг прервётся пенье", только место бешенных волков, которые только снятся, рискует занять бешеный бык, то есть фигура отца.

https://letterboxd.com/film/niu-lai/

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #1

В воскресение посетил конференцию арт-организации Para Site в Гонконгском университете, призывающую отписаться от предписанных версий будущего и перенастроить наши отношения с формирующими нас технологиями. В качестве спикеров фигурировали в основном молодые артисты, кураторы и мемологи, поэтому значительная часть выступлений дрейфовала в сторону перформанса и галереи образов, а не последовательной рациональной мысли (что, может, и неплохо само по себе). Тем не менее несколько докладов выдвинули набор небезынтересных идей и наблюдений, следующими постами дам их краткий конспект.

Что касается эстетической части (например, перформанса Лиама Янга), то, вероятно, это старческое, но трудно отделаться от некоторого диссонанса между призывом включить воображение и унылым ИИ-видеоартом с заезженными образами вроде танцующих шаманов на фоне стандартного представления о футуристическом урбанизме пятидесятилетней давности. Воображение тут скорее выключается, несмотря на мультикультуралистический прогон закадровым голосом и в отличие от рассевшихся по пенькам коров с кружками молока в "Нюлае".

Конференция, надо отдать должное, была бесплатна и открыта для широкой публики. На входе щедро раздавали манерный колдбрю и таблички с мухоморами.

https://www.para-site.art/conferences/unsubscribe-all-2026-para-site-international-conference/

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #2

На гонконгской конференции Para Site "Отпишитесь от всего" Бахар Нооризаде выступила с докладом про технофикшн, то есть нарративы о техническом прогрессе и особенно ИИ, создаваемые и продвигаемые в геополитических целях финансовыми режимами. Вот несколько её тезисов:

- Капиталистический реализм по Фишеру уступил место технологическому реализму, то есть представлению, что наше будущее полностью и исключительно зависит от ИИ и полупроводников (и не имеет никакого другого исхода, кроме конкуренции за них и растворения в победившем варианте). Это – доминирующий сегодня технофикшн.

- Классический пример технофикшна – закон Мура, который не имеет эмпирического подтверждения, но продвигается почти как закон природы и по форме является пророчеством.

- Технофикшн как правило существует в формате теодицеи – оправдания непознаваемого с фокусом на проблеме зла: например, ретроспективное оправдание рабства как необходимой ступени к сегодняшней технологической мощи. Технофикшн воспроизводит религиозные институты и нарративы.

- У техно-магнатов, особенно Питера Тиля, теодицея двигается по линии непосредственного учителя Тиля Рене Жерара: через священное и жертвоприношения во избежание "тотального насилия". Однако эта модель сталкивается с кризисом потери внешнего источника авторитета; стирается различие между "хорошим" и "плохим" насилием; происходит переход от экономии сакрального к некрополитике. Технофикшн пытается вернуть божественное, сакральное, жертвенное в фигуре ИИ.

Простым смертным что технофикшн от капиталистов, что циничный Realpolitik – "оба хуже". Как быть, в докладе не раскрывалось. Видимо, предполагается какое-то альтернативное мифотворчество.

Ну что ж…

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #3

На гонконгской конференции Para Site "Отпишитесь от всего" У Цзыян, артист и преподаватель из Ханчжоу, выступил о формировании современного субъекта, пойманного между уязвимостью физического тела и всемогуществом алгоритмических систем. Свои тезисы он иллюстрировал на двух примерах: применения цифровых моделей в зонах конфликтов и чрезвычайных ситуаций и влияния китайских медиа конгломератов в Африке. Вот его основные мысли:

- Техно-инфраструктура собирает современного субъекта: в зависимости от ситуации пользователь может быть классифицирован как актив или как цель; выстраивается новый тип отношений по цепочке "территория – телесное – интимное". Коннективность становится первой необходимостью для физического выживания: есть люди, которые буквально вынуждены выбирать между рисом и пакетом данных и регулярно выбирают данные.

- Инфраструктура может являться одновременно как неоколониализм и как девелопментализм, например, в случае китайских систем в Африке. Техническая инфраструктура никогда не нейтральна; так китайские телекоммуникационные сети приходят вместе с китайскими форматами медиа, например, китайскими дейтинговыми шоу на африканском ТВ. Так в африканской деревне распространяются китайские привычки, китайские мечты, формы интимности и экономика внимания. Синофутуризм и афрофутуризм сливаются.

- Технические системы настроены на прогнозирование будущего с помощью симуляций. Симуляции нацелены на минимизацию контингентности, удаление случая. В противовес симуляции мы как живые тела должны выдвинуть репетицию. Репетиция каждый раз оставляет место для случайности. Репетирующие тела могут прерывать действие системы (в том числе иррациональными действиями).

- Не стоит считать, что будущее есть нечто, вычисленное для нас алгоритмами. С помощью репетиций, в том числе телесных репетиций грядущих антагонизмов, мы можем прерывать предсказательные системы и держать будущее открытым. Это придется учиться делать среди алгоритмического устаревания и цифровых руин.

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #4

На гонконгской конференции Para Site "Отпишитесь от всего" кураторка Айрис Лон в своем докладе предложила обратиться к методогии "speaking nearby" ("говорить рядом") Трин Т. Минь-ха в отношении изучения китайских дата-центров в провинции Гуэйчжоу. Вот что она "сказала рядом с инфраструктурой":

- Выбранный метод сопротивляется сведению дата-центров к техническим объектам или политическим метафорам. Говорить рядом с инфраструктурой означает не говорить за неё. Говорить рядом значит перестать считать незавершенность познавательного процесса дефектом, чем-то, что нужно превзойти.

- Инфраструктура на разных уровнях смешивается с геологией, погодой, электричеством, трудом, научными практиками, государственным планированием, трансформацией окружающей среды, коллективным воображаемым.

- Облачная инфраструктура в Гуэйчжоу (датацентры Tencent, Apple и др) постоянно находится буквально в облаке на спутниковых съемках из-за особенностей местного климата; она невидима сверху. Инфраструктура предлагает сложную оптическую политику.

- Облачная инфраструктура, с точки зрения пользователя облачных сервисов, всегда находится "где-то в другом месте". Это "другое место" производится через сам процесс инфра-структурирования. Клаудификация – это, среди прочего, распространения неоднозначной, смутной терминологии в обычную жизнь.

- Инфраструктура чувствуется прежде, чем познается. Инфраструктура производит аффекты. Особенно это видно при изучении жизни сообществ рядом с дата-центрами: в гуэйчжоуских деревнях распространяются самые невообразимые мифы о датацентрах, появляются и передаются непредсказуемые эмоции. Возникла целая индустрия экскурсий на дата-центры, где местные гиды водят туристов посмотреть на таинственные горные дата-центры со стороны.

- По аналогии с текущим упадком региона-пионера китайской индустриализации Дунбэя (с сопровождающими этот упадок аффектацией, практиками, культурой) можно помыслить будущее существование на руинах дата-центров в Гуэйчжоу.

- Кураторство с подходом "говорить рядом" может стать не столько типом презентации, сколько эпистемологической практикой.

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #5

В остальных, менее интересных докладах на гонконгской конференции Para Site "Отпишитесь от всего" звучали призывы стать самому себе шаманом и парсить фикшн в собственном ритме. Закончим обзор максимально краткой выжимкой ещё двух выступлений.

Интернет-теоретик Гюнсели Ялчынкая, очевидно, страдая от серьезного джетлага, говорила о мифе как медиуме. Мифы оформляют общественное воображаемое по поводу технологий и создают цифровые предрассудки. Сегодня вокруг ИИ доминируют два противоположных типа мифов: апокалиптические и утопические. Как правило они следуют привычным мифическим, литературным, монструозным паттернам: ИИ как Прометей, ИИ как Горлум, ИИ как Франкенштейн, ИИ как Пигмалион и тп.

Чаошаньский писатель-фантаст Чэнь Цюфань подтвердил, что технология никогда не приходит без мифа о том, какое будущее она принесет. В эру ИИ ключевой проблемой становится право на авторство историй внутри технологий и моделей. Чэнь Цюфань считает, что нужно бороться за локальные и незаконченные нарративы в противовес личным и глобальным (от корпораций); иначе машинное предсказание полностью заместит участие в повседневной жизни людей. В качестве метафоры для желательных техно-мифов он приводит функционирование местных чаошаньских храмов, отвечающих за своих собственных предков, богов, фестивали, ритуалы и микрорайоны и отличающихся друг от друга. Однако мы должны понимать, что локальные системы не автоматически справедливы, а часто очень даже наоборот.

Об этом Чэнь не говорил, но его пафос можно понять в духе концепции ближнего пространства как конкретной универсальности антрополога Сян Бяо, который призывает бороться за социальные пространства микрорайонов, сообществ и ежедневного взаимодействия, чтобы сопротивляться превращению их в единицы административного контроля и извлечения ценности. В основном эта борьбы выглядит проигранной, но далеко не везде.

Я знаю, кто ты (2026)

1949, основание Нового Китая. Упрямый контрразведчик с комсомольским лицом и чистой совестью Сяо Дали (Лэй Цзяинь) подозревает, что пекинский учитель географии Фэн Цзинбо (Ху Гэ) завербован Гоминьданом и именно поэтому слушает по радио таинственные сообщения о ценах на капусту в Гонконге и западную музыку. Чтобы не спускать с потенциального шпиона глаз, он переезжает жить по соседству и устраивает жену на работу в ту же школу, где преподает Цзинбо. Тем временем учитель пытается приспособиться к новой организации общества: несмотря на утонченный вкус и интеллигентское происхождение, он женится на малознакомой неграмотной девушке, оказавшейся на улице после закрытия коммунистами борделей, а также помогает повысить производительность труда на районе с помощью инженерных решений. Сяо Дали и Фэн Цзинбо предстоят сорок лет жизни в одном хутуне: их семьи породнятся и хлебнут горя; пролетят война в Корее, Большой скачок, Культурная революция, Китайско-вьетнамская; на улице повесят рекламу Fujifilm; но старый гэбешник всё равно откажется выпить по рюмочке с соседом, пока тот не признается, что шпион.

"Я знаю, кто ты" Фэн Сяогана по мотивам новеллы Чжан Це напоминает, что, если у вас паранойя, это не значит, что за вами никто не следит. Однако двигателем этой слежки оказывается не тоталитарный аппарат всеобщего наблюдения, а личная идиосинкразия солдата, воющего после окончания войны, тк другим желаниям не удалось сместить мономаниакальность. У "Я знаю, кто ты" предсказуемая, но фальшивая и неудовлетворительная концовка для цензурного комитета, которую, впрочем, можно трактовать как горячечный бред любого из главных героев; однако ранее фильм неплохо иллюстрирует феномен шпиономании, начиная с того, что собственное такое быть шпионом, когда ты не знаешь буквально ничего, кроме своего агентурного номера.

С точки зрения формального мастерства, это далеко не лучшая работа Фэна; и, хотя он всё ещё умеет выстроить кадр, порой создается впечатление, что монтаж и цветокоррекция отданы на аутсорс Дипсику. Зато автору еще не надоело шутить: разбирательства по поводу того, меньшевик или большевик Мусоргский, явно привели съемочную группу в такой восторг, что через несколько сцен они решили повторить тот же трюк с партийной ориентацией Лермонтова.

В китайском Интернете популярна школа интерпретации Фэн Сяогана "с фигой в кармане" как политического комментатора с аллегориями про предательство дела революции. Сетевые Левые (网左) особенно любят разбирать тайные послания фильма "Молодость" с миллионами просмотров и ссылками на Бадью. "Я знаю, кто ты" предлагает схожий материал, а специфическая смесь комедийности и патриотизма позволяет предположить, что автор издевается буквально в каждый конкретный момент. А, может, просто делает деньги.

https://letterboxd.com/film/i-know-who-you-are-2026/

V (2026)

В начале девяностых амбициозный мигрант Мань приезжает в Гонконг с несколькими друзьями-подельниками. Для начала они работают по мелочи и грабят ювелирный магазин на Коулуне по заданию местного мафиози; но после испытания русской рулеткой Мань убеждается, что небо на его стороне вместе со всеми полубогами и демонами из любимого телешоу, а, значит, можно безнаказанно повышать ставки. Познакомившись в подпольном казино с симпатичной стюардессой, он разрабатывает хитрый план ограбления аэропортового склада, куда на днях должны завести контейнеры с наличными. Гонконгское правосудие оказывается бессильно, Мань становится миллионером, а единственный полицейский, которому по какой-то причине не всё равно, – щуплый гуандунский следователь с гастрорефлюксом, поставивший себе цель во что бы то ни стало арестовать Короля Воров. Последний и не думает успокаиваться, несмотря на общественное внимание: он решает похитить сына богатейшего человека Гонконга ради рекордного выкупа.

"V" Хань Яня – длинная, почти на три часа, криминальная сага по мотивам жизни и творчества легендарного гонконгского грабителя Чжан Цзыцяна и его противостояния с одиозным олигархом Ли Кашином. Король Воров действительно любил жест V, который демонстрировал на фото папарацци и пальцами, и руками над головой. Это не первый фильм про знаменитого преступника, но самый драматичный, жестокий и обстоятельный. Несмотря на место действия и многочисленные камео любимых гонконгских актеров вроде Лам Суэта, "V" – материковое производство, и в качестве комедийного компонента тут выступает многоразовое высмеивание гуансийского акцента. Фильм не всегда успешно обходится с обилием материала и периодически балансирует на грани абсурда, но стоит отдать должное удачным кастинговым решениям: китайский секс-символ Чжу Илун играет роль жизни и так убедительно азартен, что редкий зритель встанет на сторону правосудия; а поныне здравствующему почти столетнему Ли Кашину может польстить то, как его исполняет Тони Люн Кафай.

Несмотря на весьма скромное продвижение, "V" собрал в китайском прокате почти в два раза больше, чем "Одиссея"; и, хотя до тяжеловесов народной любви вроде "Дорогой тебе" и "Однажды на Ближнем Востоке" ему далеко, сам факт, что длинный и мрачный ретро-триллер на харизме анти-героя может делать кассу, почти как Чжан Цзыцян, вселяет надежду относительно будущего масштабного и внимательного криминального жанра, казавшегося в последнее время не очень живым. В идеологически выверенной концовке гастрорефлюкс выступает с назидательной речью о том, что преступник должен понести наказание, и неважно, у кого он украл. Подспудный месседж фильма тем не менее противоположен: в духе брехтовского бонмо про основание банка Король Воров, скидывающий с вертолета на город гонконгские доллары, говорит богатейшему человеку Азии: я краду только у тебя, а ты – у всего Гонконга.

https://letterboxd.com/film/v-2026/