«Watching Women & Girls» by Danielle Pender (2022)
В дебютном сборнике рассказов Даниэль Пендер перед читателем предстает галерея портретов современных женщин в самых разных жизненных ситуациях.
Героини постоянно осознают, что находятся под пристальным вниманием окружающих, но и сами не могут удержаться, чтобы не смерить взглядом женщину за соседним столиком. Они всегда начеку, их внешность, манера речи и поведение обусловлены взглядами посторонних. Порой это доводит до ручки — в исполнении Пендер не менее убедительно и хлестко, чем в том самом эпизоде «Чёрного зеркала».
Женщина в ресторане наблюдает за парой, в отношениях которой явно заметен дисбаланс власти, и размышляет собственном неудачном романе. На двадцати страницах разворачивается целая семейная сага, когда три сестры собираются на свадьбе и перемывают косточки всем родственникам. Молодая сотрудница бунтует против более опытной коллеги, перед которой раньше испытывала трепет, что вскрывает страх состоявшейся успешной женщины перед наступающим на пятки молодым поколением.
В историях Пендер ни у кого не отваливается голова, если потянуть за ленточку, героини не обретают суперсилы после укуса радиоактивного таракана, их не преследуют призраки мертвых проповедников. Их кошмары заключаются в постепенном отчуждении от собственных тел, в ощущении, что они не принадлежат сами себе. Яркий пример — рассказ «The Cat», в котором атмосфера экзистенциальной тревоги напоминают роман «Отчаянные характеры» Полы Фокс. Здесь девушка, решив разнообразить свою личную жизнь, заводит аккаунт в дейтинговом приложении и кропотливо выстраивает новую личность. Всё это настолько похоже на игру: каждый мэтч — дополнительные баллы, свидание — победа в раунде, второе свидание — переход на новый уровень, что она совершенно забывает, чем ей приходится жертвовать и какой была изначальная цель её стараний.
Рассказы Пендер — плотные, идеально завершенные истории. В них гармонично обыгрываются самые разные темы: классовое и гендерное неравенство, материнство и брак, утрата, но при таком разнообразии сборник остается цельным, а в каждом отдельном рассказе Пендер не предают её чуть мрачноватое чувство юмора и зоркость к деталям.
#таня
#английский
В дебютном сборнике рассказов Даниэль Пендер перед читателем предстает галерея портретов современных женщин в самых разных жизненных ситуациях.
Героини постоянно осознают, что находятся под пристальным вниманием окружающих, но и сами не могут удержаться, чтобы не смерить взглядом женщину за соседним столиком. Они всегда начеку, их внешность, манера речи и поведение обусловлены взглядами посторонних. Порой это доводит до ручки — в исполнении Пендер не менее убедительно и хлестко, чем в том самом эпизоде «Чёрного зеркала».
Женщина в ресторане наблюдает за парой, в отношениях которой явно заметен дисбаланс власти, и размышляет собственном неудачном романе. На двадцати страницах разворачивается целая семейная сага, когда три сестры собираются на свадьбе и перемывают косточки всем родственникам. Молодая сотрудница бунтует против более опытной коллеги, перед которой раньше испытывала трепет, что вскрывает страх состоявшейся успешной женщины перед наступающим на пятки молодым поколением.
В историях Пендер ни у кого не отваливается голова, если потянуть за ленточку, героини не обретают суперсилы после укуса радиоактивного таракана, их не преследуют призраки мертвых проповедников. Их кошмары заключаются в постепенном отчуждении от собственных тел, в ощущении, что они не принадлежат сами себе. Яркий пример — рассказ «The Cat», в котором атмосфера экзистенциальной тревоги напоминают роман «Отчаянные характеры» Полы Фокс. Здесь девушка, решив разнообразить свою личную жизнь, заводит аккаунт в дейтинговом приложении и кропотливо выстраивает новую личность. Всё это настолько похоже на игру: каждый мэтч — дополнительные баллы, свидание — победа в раунде, второе свидание — переход на новый уровень, что она совершенно забывает, чем ей приходится жертвовать и какой была изначальная цель её стараний.
Рассказы Пендер — плотные, идеально завершенные истории. В них гармонично обыгрываются самые разные темы: классовое и гендерное неравенство, материнство и брак, утрата, но при таком разнообразии сборник остается цельным, а в каждом отдельном рассказе Пендер не предают её чуть мрачноватое чувство юмора и зоркость к деталям.
#таня
#английский
🕊23🐳16
Maps of Our Spectacular Bodies by Maddie Mortimer (2022)
Амбициозный и изобретательный дебют, попавший в лонг-лист Букера 2022, в котором тема неизлечимой болезни тесно сплетается с семейными тайнами и сожалениями о прошлом.
Лия, главная героиня романа, уже однажды поборола рак, но болезнь вернулась. Её близкие — дочь Айрис, заботливый муж Питер, мама, с которой раньше у героини были непростые отношения, готовы отвоевать Лию у болезни. Мортимер удается очень нежно и трогательно изобразить отношения внутри семьи, но в то же время каждый из них — автономная фигура со своими переживаниями и темами, которые они привносят в роман. Айрис — не по годам мудрая девочка, но все же всего лишь подросток, ей важно вписаться в школьное сообщество. Питер — надежный, практически святой в глазах окружающих мужчина, который между тем задумывается, как жить дальше, когда его жены не станет, и сопротивляется этому будущему. Мама, мучающаяся чувством вины за холодность и слепоту в отношении дочери, когда та ещё была подростком.
Каждый из этих «внешних» героев находит свое отражение в другой линии повествования — «внутренней», где рассказ ведется от лица раковой клетки, которая продирается по телу и противостоит лечению. Тон этой части — изначально злорадный и враждебный, лексика буквально военная — в теле Лии происходят захваты и сражения с лекарством, но по мере развития сюжета два голоса сливаются воедино. Она примиряется и со своим прошлым, и со своей болезнью, остается лишь тихое угасание в кругу семьи и искупление. Мортимер выходит на опасную дорожку, почти приравнивая болезнь с расплатой за грехи прошлого.
Как это часто бывает с дебютными книгами, Мортимер постаралась показать всю себя — здесь ей и обширный круг тем, хоть и не всё удается ладно свести воедино и раскрыть полностью, и эксперименты с языком и графическим оформлением текста — слова и предложения то и дело ломаются, искажаются и принимают неожиданные формы, и сама идея повествования от лица болезни. Порой создается впечатления, что роман распадается на отдельные, лишь формально связанные друг с другом части, а за излишеством экспериментов блекнет центральное переживание.
#таня
#английский
#перевелось
Амбициозный и изобретательный дебют, попавший в лонг-лист Букера 2022, в котором тема неизлечимой болезни тесно сплетается с семейными тайнами и сожалениями о прошлом.
Лия, главная героиня романа, уже однажды поборола рак, но болезнь вернулась. Её близкие — дочь Айрис, заботливый муж Питер, мама, с которой раньше у героини были непростые отношения, готовы отвоевать Лию у болезни. Мортимер удается очень нежно и трогательно изобразить отношения внутри семьи, но в то же время каждый из них — автономная фигура со своими переживаниями и темами, которые они привносят в роман. Айрис — не по годам мудрая девочка, но все же всего лишь подросток, ей важно вписаться в школьное сообщество. Питер — надежный, практически святой в глазах окружающих мужчина, который между тем задумывается, как жить дальше, когда его жены не станет, и сопротивляется этому будущему. Мама, мучающаяся чувством вины за холодность и слепоту в отношении дочери, когда та ещё была подростком.
Каждый из этих «внешних» героев находит свое отражение в другой линии повествования — «внутренней», где рассказ ведется от лица раковой клетки, которая продирается по телу и противостоит лечению. Тон этой части — изначально злорадный и враждебный, лексика буквально военная — в теле Лии происходят захваты и сражения с лекарством, но по мере развития сюжета два голоса сливаются воедино. Она примиряется и со своим прошлым, и со своей болезнью, остается лишь тихое угасание в кругу семьи и искупление. Мортимер выходит на опасную дорожку, почти приравнивая болезнь с расплатой за грехи прошлого.
Как это часто бывает с дебютными книгами, Мортимер постаралась показать всю себя — здесь ей и обширный круг тем, хоть и не всё удается ладно свести воедино и раскрыть полностью, и эксперименты с языком и графическим оформлением текста — слова и предложения то и дело ломаются, искажаются и принимают неожиданные формы, и сама идея повествования от лица болезни. Порой создается впечатления, что роман распадается на отдельные, лишь формально связанные друг с другом части, а за излишеством экспериментов блекнет центральное переживание.
#таня
#английский
#перевелось
🐳24🕊5
Names of the Women by Jeet Thayil (2021)
Не так много в моей жизни прямо любимых писателей, но Джит Тайил – один из них. Яркий, самобытный, выразительный, честный и очень художественный писатель, который привнес в свою прозу все самое лучшее из своей поэзии, не превратив ее в набор замысловатых метафор для избранных. Писатель, который ищет в своей некогда очень нелегкой жизни вдохновение, но не превращает ее в эксгибиционистский фарс.
Names of the Women – это альтернативное изложение, ретеллинг здорового человека. Тайил выбрал персонажей/личностей, которые, я уверена, намеренно обходят вниманием – женщин, окружавших Христа. Женщин, которые, в отличие от апостолов, не предавали Христа, а продолжали нести его слово. Это истории пятнадцати женщин, начиная от Марии Магдалины и Сусанны и заканчивая женой Дисмаса и, конечно, самой Богородицей, рассказанные ими самими. Каждая глава заканчивается словами: меня зовут… и это моя история.
Каждая из новозаветных женщин у Тайила – сильная, бесстрашная и волевая личность. Каждая история – это история боли и унижения, верности и преданности.
Удивителен этот совсем небольшой роман еще и тем, что читать его будет интересно далеко не только людям религиозным. Вполне возможно, что, скорее, даже наоборот. Тайил проделал огромную работу: каждое его слово подкреплено Новым Заветом, но в то же время – неудобно для патриархальной системы традиционного христианства. Он не унизил апостолов, он не вложил им в уста ни одного лишнего слова, но показал их совсем другими.
И, конечно, это роман невероятной красоты, наполненный оригинальными образами. Сам Тайил много говорит о том, какую огромную роль в работе над этой книгой играла эмпатия и попытка передать это состояние читателям, дать им возможность пересмотреть привычную историю иначе, дать слово тем, у кого раньше этого права не было.
Он передал условный микрофон тем, кто две тысячи лет молчал.
#анастасия
#английский
Не так много в моей жизни прямо любимых писателей, но Джит Тайил – один из них. Яркий, самобытный, выразительный, честный и очень художественный писатель, который привнес в свою прозу все самое лучшее из своей поэзии, не превратив ее в набор замысловатых метафор для избранных. Писатель, который ищет в своей некогда очень нелегкой жизни вдохновение, но не превращает ее в эксгибиционистский фарс.
Names of the Women – это альтернативное изложение, ретеллинг здорового человека. Тайил выбрал персонажей/личностей, которые, я уверена, намеренно обходят вниманием – женщин, окружавших Христа. Женщин, которые, в отличие от апостолов, не предавали Христа, а продолжали нести его слово. Это истории пятнадцати женщин, начиная от Марии Магдалины и Сусанны и заканчивая женой Дисмаса и, конечно, самой Богородицей, рассказанные ими самими. Каждая глава заканчивается словами: меня зовут… и это моя история.
Каждая из новозаветных женщин у Тайила – сильная, бесстрашная и волевая личность. Каждая история – это история боли и унижения, верности и преданности.
Удивителен этот совсем небольшой роман еще и тем, что читать его будет интересно далеко не только людям религиозным. Вполне возможно, что, скорее, даже наоборот. Тайил проделал огромную работу: каждое его слово подкреплено Новым Заветом, но в то же время – неудобно для патриархальной системы традиционного христианства. Он не унизил апостолов, он не вложил им в уста ни одного лишнего слова, но показал их совсем другими.
И, конечно, это роман невероятной красоты, наполненный оригинальными образами. Сам Тайил много говорит о том, какую огромную роль в работе над этой книгой играла эмпатия и попытка передать это состояние читателям, дать им возможность пересмотреть привычную историю иначе, дать слово тем, у кого раньше этого права не было.
Он передал условный микрофон тем, кто две тысячи лет молчал.
#анастасия
#английский
🕊29🐳6
Demon Copperhead by Barbara Kingsolver (2022)
Пулитцер-2023 и социалочка здорового человека.
Sunday school stories are just another type of superhero comic. Counting on Jesus to save the day is no more real than sending up the Batman signal.
We were storybook orphans on drugs. (Метапроза? Разумеется!)
Помните Дэвида Копперфилда? Мальчик, оставшийся сиротой, олицетворял институциональную нищету, выбраться из которой мог помочь только счастливый случай. Кингсолвер поместила своего героя Деймона в городок на юге США и показала, что за пару веков мало что изменилось.
Если вы читали Диккенса, то сюжет вас не удивит, а удивит то, как писательница обыгрывает те же повороты, персонажей и действия государственной машины с поправкой на время и страну. С переездом в Штаты герои лишь немного меняют имена и род занятий. Особенно интересно наблюдать, как роман Диккенса будто пропустили через пространственно-временную мясорубку, и вуаля! Роман все равно остался собой.
Если вы не читали Диккенса, не стоит расстраиваться - проза Кингсолвер настолько свежа и оригинальна, что Деймон совсем не держится за интертекстуального братца Дэвида, а живет своей полной жизнью на страницах совершенно нового романа.
Институциональная нищета стоит в центре книги, и кажется, что ничего не может быть скучнее обсуждения этой темы, когда каждый второй роман кричит о несправедливости злого мира. Но Кингсолвер делает невозможное: роман горький, захватывающий, трогательный и искренний. Великолепный.
Главный герой Деймон происходит сразу от трех рас, и его странный пограничный статус - меланджен, и его странные рыжие волосы и высокий рост сразу выделяют мальчика из толпы сверстников. Казалось бы, выделять его должно другое: то, что он живет в трейлере с мамой-наркоманкой и периодически самостоятельно приводит ее в чувство (привет, Шагги Бейн!!!). Но это как раз нормально, ведь мама его лучшего друга в тюрьме, многие одноклассники живут в приемных семьях, некоторые стоят в очереди позора за бесплатными обедами, и ни у кого не возникает ни малейшей надежды поступить в колледж или хотя бы найти нормальную работу, или, например, не стать наркоманом.
Две центральные идеи, как два полюса магнита, ведут Деймона через сюжет. Это его жизнелюбие, талант художника, мечта увидеть океан - с одной стороны, а с другой - череда приемных семей, нищета и голод, наркотики. Где-то между этими полюсами пытается выжить никому не нужный мальчишка, зубами выгрызающий себе место под солнцем.
Страшные сцены из жизни сирот отнюдь не делают детей по-диккенсовски идеальными. Среди них есть и токсичный абьюзер, и безвольная наркоманка, и созависимые отношения, в общем, это всего лишь люди. При этом социальная повестка очень разнообразна: причины институциональной нищеты не только в отсутствии нормального семейного воспитания, но и в эксплуатации недр угольных регионов, и в неотлаженной системе здравоохранения, и в расовых предрассудках, и во многом другом.
Но лучшее в книге - великолепные трогательные моменты, когда понимаешь, как дороги могут быть крупицы человеческого тепла и искренней привязанности. Как прекрасно не чувствовать себя жалким ничтожеством. Как бесценно понимать, что тебя любят просто за то что ты - это ты. И на все 546 страниц текста ни одной манипулятивной слезодавильной сцены. А когда в конце мы на всех парах движемся к поистине диккенсовской развязке, Кингсолвер, доказывая, что она не Диккенс, оставляет своих героев на высокой пронзительной ноте, которая долго звенит в голове восхищенного читателя.
Особенно рекомендую аудиокнигу, начитанную виртуозно и восхитительно.
#валентина
#английский
Пулитцер-2023 и социалочка здорового человека.
Sunday school stories are just another type of superhero comic. Counting on Jesus to save the day is no more real than sending up the Batman signal.
We were storybook orphans on drugs. (Метапроза? Разумеется!)
Помните Дэвида Копперфилда? Мальчик, оставшийся сиротой, олицетворял институциональную нищету, выбраться из которой мог помочь только счастливый случай. Кингсолвер поместила своего героя Деймона в городок на юге США и показала, что за пару веков мало что изменилось.
Если вы читали Диккенса, то сюжет вас не удивит, а удивит то, как писательница обыгрывает те же повороты, персонажей и действия государственной машины с поправкой на время и страну. С переездом в Штаты герои лишь немного меняют имена и род занятий. Особенно интересно наблюдать, как роман Диккенса будто пропустили через пространственно-временную мясорубку, и вуаля! Роман все равно остался собой.
Если вы не читали Диккенса, не стоит расстраиваться - проза Кингсолвер настолько свежа и оригинальна, что Деймон совсем не держится за интертекстуального братца Дэвида, а живет своей полной жизнью на страницах совершенно нового романа.
Институциональная нищета стоит в центре книги, и кажется, что ничего не может быть скучнее обсуждения этой темы, когда каждый второй роман кричит о несправедливости злого мира. Но Кингсолвер делает невозможное: роман горький, захватывающий, трогательный и искренний. Великолепный.
Главный герой Деймон происходит сразу от трех рас, и его странный пограничный статус - меланджен, и его странные рыжие волосы и высокий рост сразу выделяют мальчика из толпы сверстников. Казалось бы, выделять его должно другое: то, что он живет в трейлере с мамой-наркоманкой и периодически самостоятельно приводит ее в чувство (привет, Шагги Бейн!!!). Но это как раз нормально, ведь мама его лучшего друга в тюрьме, многие одноклассники живут в приемных семьях, некоторые стоят в очереди позора за бесплатными обедами, и ни у кого не возникает ни малейшей надежды поступить в колледж или хотя бы найти нормальную работу, или, например, не стать наркоманом.
Две центральные идеи, как два полюса магнита, ведут Деймона через сюжет. Это его жизнелюбие, талант художника, мечта увидеть океан - с одной стороны, а с другой - череда приемных семей, нищета и голод, наркотики. Где-то между этими полюсами пытается выжить никому не нужный мальчишка, зубами выгрызающий себе место под солнцем.
Страшные сцены из жизни сирот отнюдь не делают детей по-диккенсовски идеальными. Среди них есть и токсичный абьюзер, и безвольная наркоманка, и созависимые отношения, в общем, это всего лишь люди. При этом социальная повестка очень разнообразна: причины институциональной нищеты не только в отсутствии нормального семейного воспитания, но и в эксплуатации недр угольных регионов, и в неотлаженной системе здравоохранения, и в расовых предрассудках, и во многом другом.
Но лучшее в книге - великолепные трогательные моменты, когда понимаешь, как дороги могут быть крупицы человеческого тепла и искренней привязанности. Как прекрасно не чувствовать себя жалким ничтожеством. Как бесценно понимать, что тебя любят просто за то что ты - это ты. И на все 546 страниц текста ни одной манипулятивной слезодавильной сцены. А когда в конце мы на всех парах движемся к поистине диккенсовской развязке, Кингсолвер, доказывая, что она не Диккенс, оставляет своих героев на высокой пронзительной ноте, которая долго звенит в голове восхищенного читателя.
Особенно рекомендую аудиокнигу, начитанную виртуозно и восхитительно.
#валентина
#английский
🐳50🕊12
“Yellowface” by R.F. Kuang (2023)
Про Ребекку Куанг говорят давно и много, но у меня возникло желание почитать ее книги, лишь когда я прочитала про "Yellowface". Сюжет попахивает “Правдой о деле Гарри Квеберта”, “Шелкопрядом” и немножко “Исчезнувшей”: жили-были две подружки-писательницы, звезда Афина и неудачница Джун. Звезда подавилась блинчиком и умерла, а неудачница украла ее рукопись и стала звездой. Что могло пойти не так?
Во многих обзорах этой книги говорится совершенно логичное и важное: роман рассказывает о том, как живется писателю в издательском бизнесе, особенно если писатель принадлежит к какому-то меньшинству или если не принадлежит, но о нем пишет. Много о культурной апроприации, о беспощадности рынка, критике, интернет-троллях (привет, Ink Black Heart!), конкуренции и иерархии. Но для меня самым интересным оказалось совсем не это.
Не напрасно среди своих ассоциаций я упомянула “Исчезнувшую” Гиллиан Флинн, ведь в романе Куанг повествователь - та самая подружка-неудачница, которая стала звездой, и самым увлекательным для меня тут оказалось то, как плавно съезжают ее моральные и ценностные ориентиры после присвоения чужого романа.
Когда в центре повествования стоит явно отрицательная героиня, она окрашивает весь текст, и читатель волей-неволей встает на ее точку зрения.
Так, когда Джун редактирует роман Афины (от которого она изначально осталась в полном восторге), она меняет ряд сцен, и упрощает часть текста. Одна из причин - Афина не делала текст ближе читателю, ведь если у читателя есть гугл, он сам прекрасно в состоянии приблизиться к тексту. Джун называет такой подход высоколобым снобизмом и с упоением редактирует те части текста, которые, вероятно, ей самой как читателю просто оказались не по зубам.
Когда Джун выступает на презентациях романа, она уже окончательно уверена, что без нее книга бы точно не увидела свет, ведь именно она сделала ее читабельной, удобоваримой и прекрасной. Когда ей предъявляют те или иные обвинения, она даже во внутреннем монологе сама с собой говорит о книге как о своей: мол, я сделала такой выбор, я написала именно так, я провела исследования, я выбрала эти аргументы… Маска прирастает к лицу, украденный роман - к плагиатору.
Если в самом начале Джун испытывала к Афине только лишь жгучую зависть, то, сама став литературной звездой, она все дальше и дальше принижает память о погибшей подруге, вспоминая самые непривлекательные ее поступки, выискивая обидки и мелкие пакости в ее жизни, примерно как квартет древнегреческих сектантов отзывался об убиенном Банни.
Заметьте, во всех своих впечатлениях я еще ни разу не коснулась того, что Афина была этнической китаянкой, и львиная доля конфликтов происходила как раз из-за того, что Джун, белая женщина, представила роман о китайцах. Это несомненно важная и во многом сюжетообразующая часть, но для меня она оказалась отнюдь не главной.
Важным оказалось то, как, подобно Эми из “Исчезнувшей”, Джун никогда не сдается. Как она в момент кризиса готова рассказать всю правду и так исправить содеянное хотя бы на бумаге (привет, “Искупление”!!!), но, на выходе из самого болезненного кризиса она, как птица феникс, восстает с уже новой концепцией себя, с новой версией правды, с прекрасным новым сюжетом прошлого ради восхитительного маркетингового будущего.
Правда - это позапрошлый век. Скандал правит бал.
#валентина
#английский
#перевелось
Про Ребекку Куанг говорят давно и много, но у меня возникло желание почитать ее книги, лишь когда я прочитала про "Yellowface". Сюжет попахивает “Правдой о деле Гарри Квеберта”, “Шелкопрядом” и немножко “Исчезнувшей”: жили-были две подружки-писательницы, звезда Афина и неудачница Джун. Звезда подавилась блинчиком и умерла, а неудачница украла ее рукопись и стала звездой. Что могло пойти не так?
Во многих обзорах этой книги говорится совершенно логичное и важное: роман рассказывает о том, как живется писателю в издательском бизнесе, особенно если писатель принадлежит к какому-то меньшинству или если не принадлежит, но о нем пишет. Много о культурной апроприации, о беспощадности рынка, критике, интернет-троллях (привет, Ink Black Heart!), конкуренции и иерархии. Но для меня самым интересным оказалось совсем не это.
Не напрасно среди своих ассоциаций я упомянула “Исчезнувшую” Гиллиан Флинн, ведь в романе Куанг повествователь - та самая подружка-неудачница, которая стала звездой, и самым увлекательным для меня тут оказалось то, как плавно съезжают ее моральные и ценностные ориентиры после присвоения чужого романа.
Когда в центре повествования стоит явно отрицательная героиня, она окрашивает весь текст, и читатель волей-неволей встает на ее точку зрения.
Так, когда Джун редактирует роман Афины (от которого она изначально осталась в полном восторге), она меняет ряд сцен, и упрощает часть текста. Одна из причин - Афина не делала текст ближе читателю, ведь если у читателя есть гугл, он сам прекрасно в состоянии приблизиться к тексту. Джун называет такой подход высоколобым снобизмом и с упоением редактирует те части текста, которые, вероятно, ей самой как читателю просто оказались не по зубам.
Когда Джун выступает на презентациях романа, она уже окончательно уверена, что без нее книга бы точно не увидела свет, ведь именно она сделала ее читабельной, удобоваримой и прекрасной. Когда ей предъявляют те или иные обвинения, она даже во внутреннем монологе сама с собой говорит о книге как о своей: мол, я сделала такой выбор, я написала именно так, я провела исследования, я выбрала эти аргументы… Маска прирастает к лицу, украденный роман - к плагиатору.
Если в самом начале Джун испытывала к Афине только лишь жгучую зависть, то, сама став литературной звездой, она все дальше и дальше принижает память о погибшей подруге, вспоминая самые непривлекательные ее поступки, выискивая обидки и мелкие пакости в ее жизни, примерно как квартет древнегреческих сектантов отзывался об убиенном Банни.
Заметьте, во всех своих впечатлениях я еще ни разу не коснулась того, что Афина была этнической китаянкой, и львиная доля конфликтов происходила как раз из-за того, что Джун, белая женщина, представила роман о китайцах. Это несомненно важная и во многом сюжетообразующая часть, но для меня она оказалась отнюдь не главной.
Важным оказалось то, как, подобно Эми из “Исчезнувшей”, Джун никогда не сдается. Как она в момент кризиса готова рассказать всю правду и так исправить содеянное хотя бы на бумаге (привет, “Искупление”!!!), но, на выходе из самого болезненного кризиса она, как птица феникс, восстает с уже новой концепцией себя, с новой версией правды, с прекрасным новым сюжетом прошлого ради восхитительного маркетингового будущего.
Правда - это позапрошлый век. Скандал правит бал.
#валентина
#английский
#перевелось
🕊36🐳17
Standing Heavy by Gauz’ (2014/2022)
Роман-финалист Международного Букера этого года получился очень человечным и приземленным. Standing Heavy — это рассказ о трех поколениях мигрантов из Кот-Д’Ивуара, перебравшихся в Париж ради заработка и вынужденных работать охранниками на предприятиях и в магазинах вроде Camaïeu и Sephora. Отсюда и название, Standing Heavy — это любая работа, на которой приходится целый день проводить на ногах.
Gauz’ и сам когда-то побывал на месте своих героев, переехав в Париж, чтобы продолжить обучение, он стал охранником. С точки зрения нанимателей, темнокожие — идеальные кандидаты на эту роль, ведь один их внешний вид вселяет страх — высокие, суровые, мускулистые мужчины, и разом ослабляет желание стыбзить что-нибудь с прилавка. С точки зрения автора, позиция охранника — идеальная для наблюдением за абсурдностью поведения посетителей, обусловленного превалирующей потребительской культурой.
Взгляд автора и меткие искрометные наблюдения отражены в тексте романа в коротеньких главах — байках или даже «словаре» охранника магазина. В них он остроумно расфасовывает посетителей по категориям, ведь наметанный глаз следителя за порядком легко выхватывает из толпы подозрительных личностей и оценивает ситуацию. Эти сатирические и уморительные главки оказываются своеобразными перерывами в основной истории об опыте жизни мигрантов из бывших французских колоний, но в то же время они подчеркивают проблемы неравенства и расовых предрассудков.
Истории главных героев романа — Андре, Фердинанда, Оссири и Кассума, отражают историю постколониальной политики Франции. У каждого из них уникальный опыт, так как каждый из них принадлежит к разным поколениям: Андре и Фердинанд прибывают во Францию в 60-е — время вполне спокойное, а вот Оссири и Кассуму предстоит столкнуться с постепенным ужесточением миграционной политики и усилением ксенофобских настроений.
Gauz’ хлёстко подмечает парадоксальность современного мира, в котором власть — преходяща и относительна, а суровые охранники, вселяющие страх, за порогом магазина оказываются невидимыми и бессильными в борьбе с системой и обществом. Им то он и дает голос, и им точно есть что рассказать!
#таня
#английский
Роман-финалист Международного Букера этого года получился очень человечным и приземленным. Standing Heavy — это рассказ о трех поколениях мигрантов из Кот-Д’Ивуара, перебравшихся в Париж ради заработка и вынужденных работать охранниками на предприятиях и в магазинах вроде Camaïeu и Sephora. Отсюда и название, Standing Heavy — это любая работа, на которой приходится целый день проводить на ногах.
Gauz’ и сам когда-то побывал на месте своих героев, переехав в Париж, чтобы продолжить обучение, он стал охранником. С точки зрения нанимателей, темнокожие — идеальные кандидаты на эту роль, ведь один их внешний вид вселяет страх — высокие, суровые, мускулистые мужчины, и разом ослабляет желание стыбзить что-нибудь с прилавка. С точки зрения автора, позиция охранника — идеальная для наблюдением за абсурдностью поведения посетителей, обусловленного превалирующей потребительской культурой.
Взгляд автора и меткие искрометные наблюдения отражены в тексте романа в коротеньких главах — байках или даже «словаре» охранника магазина. В них он остроумно расфасовывает посетителей по категориям, ведь наметанный глаз следителя за порядком легко выхватывает из толпы подозрительных личностей и оценивает ситуацию. Эти сатирические и уморительные главки оказываются своеобразными перерывами в основной истории об опыте жизни мигрантов из бывших французских колоний, но в то же время они подчеркивают проблемы неравенства и расовых предрассудков.
Истории главных героев романа — Андре, Фердинанда, Оссири и Кассума, отражают историю постколониальной политики Франции. У каждого из них уникальный опыт, так как каждый из них принадлежит к разным поколениям: Андре и Фердинанд прибывают во Францию в 60-е — время вполне спокойное, а вот Оссири и Кассуму предстоит столкнуться с постепенным ужесточением миграционной политики и усилением ксенофобских настроений.
Gauz’ хлёстко подмечает парадоксальность современного мира, в котором власть — преходяща и относительна, а суровые охранники, вселяющие страх, за порогом магазина оказываются невидимыми и бессильными в борьбе с системой и обществом. Им то он и дает голос, и им точно есть что рассказать!
#таня
#английский
🕊15🐳11
Intimacies by Katie Kitamura (2021)
Я верю в то, что книги, как и люди, приходят в нашу жизнь ровно в то время, когда они нужны. Я купила Intimacies уже выбегая из книжного рядом с отелем на Бали. Это была последняя, седьмая книга, которую я разрешила себе купить, поменяв на нее Pachinko (by Min Jin Lee), которую я обязательно когда-нибудь тоже прочитаю.
Intimacies – размеренная с одной стороны, но внутренне очень динамичная, с другой, история о безымянной молодой женщине, которая, не имея корней, семьи или чувства привязанности к чему-то, уехала из Нью-Йорка, чтобы работать в Гааге, в суде переводчиком.
Неспешный, наполненный размышлениями, небольшой роман затягивает, как трясина и в сюжет, и в голову героини. Китамура показывает образы, в которые может облекаться интимность, близость, как физическая, так и духовная, душевная. Героиня сближается с мужчиной, который от нее ускользает. Она с некоторой степенью трепета и ужаса сближается на работе с бывшим президентом неназванной страны, которого судят за преступления против человечества. Она сближается с подругой, которая странным образом сближается с мужчиной героини. Случайные люди, обрывки фраз, брошенные в общественном транспорте или на улице, близость на годы и близость на мгновения. Близость – не секс, близость – на других уровнях, неуловимых или едва уловимых.
Для того, чтобы ощутить это в полной мере, Китамура убирает из повествования диалоги. Они вплетаются едва заметными нитями в мысли героини, из которых и состоит вся книга. Если попробовать записать все, что мы думаем, что мы делаем, то по форме получится что-то очень близкое к Intimacies.
И еще один момент. Концовка. На какую-то долю секунды я подумала, что автор скатила нас в петушанский хэппи-энд, а потом, спустя некоторое время, я стала смотреть на нее иначе. Счастливый конец у Китамуры скорее выглядит как злая шутка. Или что-то в духе “Москва слезам не верит”. Кто-нибудь поверил в счастливый конец этого фильма? Книга оставляет с вопросами, отвечать на которые очень интересно.
#английский
#анастасия
#перевелось
Я верю в то, что книги, как и люди, приходят в нашу жизнь ровно в то время, когда они нужны. Я купила Intimacies уже выбегая из книжного рядом с отелем на Бали. Это была последняя, седьмая книга, которую я разрешила себе купить, поменяв на нее Pachinko (by Min Jin Lee), которую я обязательно когда-нибудь тоже прочитаю.
Intimacies – размеренная с одной стороны, но внутренне очень динамичная, с другой, история о безымянной молодой женщине, которая, не имея корней, семьи или чувства привязанности к чему-то, уехала из Нью-Йорка, чтобы работать в Гааге, в суде переводчиком.
Неспешный, наполненный размышлениями, небольшой роман затягивает, как трясина и в сюжет, и в голову героини. Китамура показывает образы, в которые может облекаться интимность, близость, как физическая, так и духовная, душевная. Героиня сближается с мужчиной, который от нее ускользает. Она с некоторой степенью трепета и ужаса сближается на работе с бывшим президентом неназванной страны, которого судят за преступления против человечества. Она сближается с подругой, которая странным образом сближается с мужчиной героини. Случайные люди, обрывки фраз, брошенные в общественном транспорте или на улице, близость на годы и близость на мгновения. Близость – не секс, близость – на других уровнях, неуловимых или едва уловимых.
Для того, чтобы ощутить это в полной мере, Китамура убирает из повествования диалоги. Они вплетаются едва заметными нитями в мысли героини, из которых и состоит вся книга. Если попробовать записать все, что мы думаем, что мы делаем, то по форме получится что-то очень близкое к Intimacies.
И еще один момент. Концовка. На какую-то долю секунды я подумала, что автор скатила нас в петушанский хэппи-энд, а потом, спустя некоторое время, я стала смотреть на нее иначе. Счастливый конец у Китамуры скорее выглядит как злая шутка. Или что-то в духе “Москва слезам не верит”. Кто-нибудь поверил в счастливый конец этого фильма? Книга оставляет с вопросами, отвечать на которые очень интересно.
#английский
#анастасия
#перевелось
🕊32🐳6