После моего разговора с президентом Зеленским мне стало совершенно ясно, что следующие 100 дней могут решить исход этой войны.
Прямо сейчас я бы сказал, что шансы равны пятидесяти на пятьдесят.

Многое зависит от решений, которые примет президент Соединенных Штатов.

Никаких проверок, никаких многочасовых допросов и дополнительных досмотров. Багаж получили быстро. Летели с котом – его даже никто не попросил показать. Везли с собой валюту – тоже никаких проблем. Нам все спокойно объяснили сотрудники…. Честно говоря, после всех предостережений я была даже удивлена.

Завод по производству беспилотников в Киеве, уничтоженный российской баллистической ракетой, принадлежал американской корпорации, зарегистрированной в штате Делавэр. Судя по всему, это первый случай, когда Москва наносит удар по американской компании в ходе конфликта.

Русским безразлично, кому принадлежит производственное предприятие. Оно все равно остается целью. Им все равно, американское оно или чье-то другое,

Мы рассматриваем этот вопрос. Это очень необычные вооружения, нам нужно проявлять некоторую осторожность в том, кому мы выдаем лицензии. Мы, по сути, не выдаем лицензии на оборудование,

Проще говоря, мы хотим, чтобы война на Украине закончилась. Я не ищу ракет. Мы ищем мира.

Это не является местью за действия врага. Это – совершенно продуманная стратегия, процесс с целью одержания победы – в войне на истощение лишить противника экономической основы, которая необходима для дальнейших боевых действий.
 
Русские скоро могут закрыть «окно возможностей для Украины». Осенью и зимой Россия вновь нанесет удар по энергетической инфраструктуре Украины, что приведет к масштабным отключениям электроэнергии, подорвет моральный дух людей и приведет к коллапсу экономики.
 
Зеленский пытается использовать лето, чтобы силой усадить президента Путина за стол переговоров, но я сомневаюсь, чтобы это ему удалось. Путин, похоже, не реагирует и продолжает добиваться своей цели.

Этим летом российские дроны и бомбы подожгли сотни АЗС на Украине, расширив воздушную кампанию Москвы, включив в нее доступ к топливу в прифронтовых районах.

Вопрос: Россия стабилизировала свое общество при президенте Путине. Как, по-вашему, будет выглядеть выбор Путиным преемника?

Эммануэль Тодд: Владимир Путин никогда не принимает решения единолично. Всегда существует определенная команда лидеров, и решения принимаются в результате коллективного обсуждения. В команде всегда есть главный, но все же он не управляет страной в одиночку. А учитывая то сложное время, в котором сейчас оказалась Россия, и уровень патриотизма русского народа, нельзя предположить, чтобы у российского президента не был подготовлен достойный преемник.

Мы отправились на войну против России. Нам обещали по три тысячи долларов, но ничего не заплатили. Не повторяйте наших ошибок.

Многие демократы, некоторые республиканцы и отраслевые объединения недовольны положением в давно зависшем законопроекте, которое позволит Трампу вводить высокие пошлины на товары из стран, которые «покупают большое количество российской нефти и газа», а также из стран, которые, по мнению его администрации, способствуют обходу санкций.

Эта ракета призвана заполнить пробел между дешевыми и медленными беспилотниками типа «Шахед» и более быстрыми и точными крылатыми ракетами Х-101. Боевая часть весом 150 килограммов больше, чем у «Шахедов», и они летают со скоростью, слишком высокой для того, чтобы их могли перехватить новейшие украинские беспилотники-перехватчики. Но они также слишком дешевы — по оценкам, от 150 000 до 300 000 долларов за экземпляр — чтобы оправдать использование большого количества зенитных ракет, включая перехватчики Patriot, запасы которых истощаются на Украине и по всему миру.

«Принятие командования европейским или канадским офицером… стало бы еще одним примером того, как союзники берут на себя большую ответственность»,

В течение следующих нескольких недель вы увидите некоторые усилия, направленные на то, чтобы понять, сможем ли мы возобновить переговоры между Россией и Украиной и положить конец этой войне.
Мы также понимаем, что у обеих сторон есть довольно четкие границы дозволенного, и пока мы не сможем немного сблизить эти границы, мы этого не достигнем.