«Бизнес-модель» путинской России

Если бы Владимир Путин был обычным бизнесменом, а не президентом страны с неограниченным доступом к нефтедолларам, его карьера закончилась бы довольно быстро. Скорее всего, банкротством. А возможно, и бесконечными объяснениями перед инвесторами, куда делись вложенные средства и почему все инвестиции раз за разом оказываются безвозвратно утерянными.

Если посмотреть на внешнеполитические «инвестиции» Путина как на инвестиционный портфель, он выглядит как каталог системных провалов. Россия годами вкладывала миллиарды долларов в режимы, фактически в «друзей». И почти каждый раз итог был один и тот же: режим падал, деньги исчезали.

История диктатора Муаммара Каддафи, о котором российская пропаганда снимала сказки о том, как ливийцы купаются в роскоши, - один из примеров. К 2008 году долг Ливии перед Россией по советским обязательствам оценивался до 4,5 млрд долларов. Путин этот долг полностью списывает, рассчитывая на влияние и личные договорённости. Через несколько лет режим уничтожен при участии Запада, государство развалено, договоренности аннулированы. Весь списанный долг улетел в «трубу».

История марионетки кремля Виктора Януковича не менее наглядна. В 2013 году Россия выкупает украинские евробонды на 3 млрд долларов - экстренный кредит для удержания конкретного президента у власти. Через два месяца Янукович бежит. Новая власть объявляет долг «политическим» и отказывается его возвращать.

История кровавого диктатора Башара Асада, который так же, как Янукович, успел сбежать к своему «другу» Владимиру. Общий советский долг Сирии перед Россией оценивался в 13–14 млрд долларов, не считая дополнительных миллиардов, вложенных в удержание власти этого режима. После войны и смены власти к 2024 году реальных механизмов возврата «инвестиций» не существует.

И наконец, история президента Венесуэлы Николаса Мадуро. Это, по сути, уникальный случай, когда глава наркокартеля Cartel de los Soles стал международно признанным главой государства. До этого подобную попытку предпринимал Пабло Эскобар в Колумбии: он даже смог избраться депутатом, но тогда государство оказалось сильнее криминала.

В Венесуэле всё произошло наоборот: криминал стал государством. Итог показателен. Страна, имея одни из крупнейших в мире запасов нефти, оказалась на 159-м месте по уровню бедности населения, наравне с Афганистаном.

С 2006 года Россия вложила в Венесуэлу до 17 млрд долларов в виде государственных кредитов, военных займов и авансов. Деньги планировалось возвращать венесуэльской нефтью. Но после смены власти распоряжаться нефтью будут уже другие, а деньги фактически потеряны безвозвратно.

Во всех этих историях повторяется один и тот же шаблон. Россия вкладывается не в страны и не в долгосрочные экономические проекты. Она вкладывается в лояльность, в конкретных людей, способных удерживать власть любой ценой. И здесь принципиально важно подчеркнуть: проблема не в том, что Запад вмешивается и Россия теряет свои инвестиции. С этим и так всем всё ясно - миром правит право сильного.

Проблема в другом

Россия могла бы инвестировать в социальные проекты, образование, бизнес, добычу природных ресурсов, в строительство мирной атомной энергетики, в проекты на благо простых людей, которые продолжают работать при любой власти и которые невозможно просто отменить бегством одного человека.

Но вместо этого деньги снова и снова уходят на поставки вооружений: военную технику, на репрессивный аппарат и содержание армии, спецслужб, полиции. На покупку лояльности конкретного диктатора и его окружения.

Если бы Россия инвестировала в страны, а не в дружбу с их лидерами, значительная часть этих миллиардов продолжала бы работать и сегодня - независимо от того, кто находится у власти. Но Россия раз за разом выбирает самый хрупкий, самый рискованный и самый неэффективный путь - путь покупки лояльных диктаторов, либо прямую агрессию с целью заполучить эту лояльность.

И каждый раз получает один и тот же результат.

✍️ Ансар Гаркхо

🏳️ КИН - поделись!
04/01/2026