Беда в том, что «советский запас» в экономике и в обществе подходит к концу. Большая часть используемого у нас оборудования введена в 60-е годы со сроком службы, рассчитанным на 15—20 лет. То, что вся эта техника давно устарела, никого не волнует. Беда в другом — станки ломаются, трубы лопаются. Да и дома рушатся: они тоже были построены как временные. После наступления коммунизма, запланированного на 80-е годы, «хрущобы» предполагалось заменить на каменные хоромы. Увы, вместо коммунизма наступили сначала Олимпийские игры, а потом капитализм.

Страну ожидает череда технологических катастроф. Оборудование выходит из строя, дома разрушаются, самолеты падают, системы управления отказывают. Скорее всего, любые аварии спишут на чеченских террористов. Правда, еще в конце 70-х годов экономисты подсчитали, что без мощного инвестиционного рывка страна вступит в середине 90-х в «зону риска», а 1999—2003 годы станут наиболее опасным периодом.

В основном съедены и стратегические запасы продовольствия. Даже военные стали жаловаться, что советские ресурсы исчерпаны. Казалось бы, танков, боевых самолетов, снарядов нам хватит на бесконечное количество войн. И вот на территории бывшего СССР воюют почти беспрерывно. В Приднестровье, в Южной Осетии, в Абхазии, в Карабахе, в Чечне, в Таджикистане. Оружие и боеприпасы вывозятся в горячие точки, разворовываются, продаются в Африку, взрываются на складах... А оборонный комплекс давно уже не работает на полную мощность.

Нет, конечно, деньги то тут, то там в новые объекты вкладывают. И чем больше будет рушиться, тем больше будут вкладывать. Но бессистемная и частичная модернизация, случайная замена одних элементов инфраструктуры при полном невнимании к другим, удивительное сочетание дедовских технологий с требованиями последней западной моды приводит к тому, что диспропорции и противоречия лишь увеличиваются. Это все равно что ставить очень хорошую стальную гайку в насквозь ржавый механизм: она лишь разрушает соседние детали.

По мере того как проблемы становятся очевидными, общественность начинает тревожиться. Однако наша бюрократия верна себе. Протесты людей, добивающихся элементарной личной безопасности, воспринимаются ею как покушение на свои полномочия. Карл Маркс однажды ехидно заметил: «Чиновник думает, что вопрос о том, все ли обстоит благополучно в его крае, есть прежде всего вопрос о том, хорошо ли он управляет краем». Иными словами, когда местное начальство слышит протесты по поводу разрушающейся инфраструктуры, оно реагирует на них как на протест против себя. И, естественно, стремится эти протесты подавить или замолчать.

Точка невозврата в ЖКХ практически пройдена «Износ основных фондов отрасли достигает 75%-85%, аварии на водопроводах и теплосетях происходят ежедневно, иногда с летальным исходом, а в отопительный сезон трубы рвутся десятками в день, — подчеркнул директор Института глобализации и социальных движений (ИГСО) Борис Кагарлицкий. — Экономике и здоровью населения наносится колоссальный ущерб». По его словам, плановый ремонт коммунальной инфраструктуры полностью уступил место аварийно-восстановительным работам, расходы на выполнение которых многократно превышают стоимость новых инженерных сетей».