БЕЗ АЛЬТЕРНАТИВЫ (25):
Если вы не хотите меня, то я хочу вас.
О триумфе воли.

На Частном и Дополнительном.

Плохо. Не то, что НПЗ горит, - это уже рутина, факт повседневности, - а что так долго погасить не могут. Ведь, согласитесь, с каждым днем сюжет все труднее замылить, а это, портя информационный фон, не усиливают динамику роста социального оптимизма...

Не фейк.
Пояснений, думаю, не требуется, и...

Что ж, по крайней мере, честно. Киевские лицемеры давно делают то же самое, при этом ничего не денонсируя. Но лично я надеюсь, что мудрым, дальновидным кремлевским людям все же достанет

мозгов, последовав благому примеру США с их Гуантанамо etc., вынести реализацию интенсивных методик за пределы РФ. Благо, Абхазия и Южная Осетия пока еще под относительным контролем...

Андрей Пургин, - один из ветеранов пророссийского движения на Донбассе (стаж около 35 лет), один из зачинателоей Русской Весны и отцов основателей ДНР, - баловень Судьбы. В отличие от

абсолютного большинства соратников и единомышленников, его не убили, даже не искалечили, просто крепко помотали нервы на подвале, а потом выбросили в политическое небытие, дав понять,

что молчание - золото. А он вместо того, чтобы, затаившись в норке, Богу поклоны бить за своих благодетелей, нагло поливает их грязью. Воистину, нет предела человеческой неблагодарности...

https://xn--r1a.website/RastaPavel/18557

Да. А на вопрос, почему до сих пор не уничтожены украинские колл-центры, лично у меня только один ответ. Возможно, ошибочный, но другого не нахожу.

Просто вспомним, что работа этих центров приносит гигантскую прибыль. А прибылью можно делиться. С кем угодно. И через крипту, не только на Украине.

Мило.

Таким образом информация, что одновременно с возвратом американцев в добычу на Сахалине наши компании получат доступ к добыче в США, не соответствует действительности.

А с какой стати иначе? За Сахалин сполна расплатились красной дорожкой и добрыми словами, а разговор об Арктике и ЯО впереди...

И на фоне этого нам радостно расскажут, что Трамп — «миротворец», что «беседа с Путиным была хорошая».

И правильно сделают.
Потому что рассказывать надо о главном.
Радостно.

ПРОСТО О СЛОЖНОМ.
Вторничный выпуск.
На Частном и Дополнительном.

Часть 1.

1. О различиях подчинения Россией горских народов Северо-Запада и Северо-Востока Кавказа, а также (кратко, без деталей) о творческих планах на будущее.

2. О внутренних раскладах в Чечне, тамошнем принципе "легитимности" и генерале Алаудинове. В рамках личного понимания.

3. О мессенджерах вообще, мессенджере МАХ в частности и о том, что я буду делать, если мою аудиторию отключат от ТГ.

4. О теориях модернизации и неомодернизации. Предельно кратко.

5. О политике, политиках и политическом консалтинге, как профессии. И в общем, и на личном примере.

Часть 2.

1. О бело-сине-красном флаге, который не стоит делать козлом отпущения за чужие грехи.

2. О невозможности сохранения здоровых органов в пораженном саркомой организме. На примере позднего КГБ, до сих пор спекулирующего на не своих заслугах.

3. Об августовском спектакле 1991 года. С точки зрения пережившего и помнящего.

4. О безысходной трагедии разорванных гражданской войной семей.

5. Об уничтожении Мао Цзэдуном т.н. "группы Гао Гана - Жао Шуши", первой вспышке внутрипартийной борьбы КПК, и причинах того, что эта борьба началась.

А также краткий анонс одного из будущих ответов.

«Задел, созданный Сергеем Павловичем и развитый... Мишиным, Глушко, Семеновым, на сегодняшний день проеден... По всем основным проектам обещания оказались несбыточными, все сроки сорваны... Многомиллионные долги, проценты по кредитам «съедают» бюджет, многие процессы неэффективны, значительная часть коллектива утратила мотивацию и чувство общей ответственности...»

Из первых уст. И теперь, когда галоши, наконец, кончились, а помочь с созданием новых может разве что Господь, лично для меня чувство леденящего презрения слегка смягчается разве лишь острой жалостью к бывшему советскому мальчишке, все еще наивно грезящему полетами на Луну и на Марс...

...а завтра проснется - голова в тумбочке.

И тогда, - вот ведь трагедия, - не будет, во что кушать.

И это, похоже, уже неостановимо...

Поступил очень странный вопрос. Отвечаю: нет, книгу под названием "Эра рычащей вши" я писать не собираюсь, никогда не собирался и даже не помню, чтобы где-то когда-либо выражал такое намерение.

https://xn--r1a.website/roy_tv_mk/16834

В Штатах этот юноша, не подчинившись первому приказу бросить нож и лечь, сразу получил бы пулю в голову.

В Израиле примерно то же самое, хотя там полиция, возможно, попыталась бы спрва стрелять не в башку, а в ногу.

И даже во взбрендившей на правах преступника Европе в такой ситуации рано ли, поздно началась бы стрельба.

Но РФ аршином общим не измерить...

Ну почему ж "никто"? Очень даже кто. Но называть "дебилами" исполнительных служащих я бы не стал...

Ответственная позиция - это осознание необходимости держать ответ за всю сумму содеянного, и сам президент РФ свою ответственность сознает. Тут без вопросов. Но...

Само по себе понятие "ответственности" предполагает наличие инстанции, перед которой, как ни крутись, а придется держать ответ. И вот тут вопросы возникают.

С точки зрения исторической истины Ильхам Гейдарович, конечно, передергивает. На самом деле, в те лихие годы пыталась драться Грузия, и даже измотанная Армения брыкалась не на шутку. Зато в Азербайджане силы, всерьез желавшие советизации,

были куда мощнее сил, советизации не желавших, и после ухода турок, а потом англичан страна слилась фактически добровольно. Больше того, её лидеры просились в состав РСФСР, и лично тов. Ленину пришлось объяснять, что так поступать не нужно.

Но это с исторической точки зрения. А с политической точки зрения Ильхам Гейдарович совершенно прав: формирование образа вековечного врага, священной битвы с которым рано или поздно не избежать, требует абсолютной целостности.

Что ж.
Солидный, перспективный актив.
В хороших руках может дать очень реальную прибыль.

Правда, даже в нынешнем, ослабленном по ходу предпродажной подготовки виде наверняка не дешевый, но это не страшно: солидные интересанты, - допустим,

г-да Агаларовы и, скажем, г-н Нисанов, - для такого дела могут и скинуться. Но это, конечно, в том случае, если будущий владелец банкрота не согласован в Анкоридже...

Скорей всего, после сегодняшнего нападения на сотрудников полиции с криками "Аллах Акбар", Шеравган из колонии уже не выйдет.

Скорей всего. И правильно. Плохой солдат. Сдали нервы, атаковал без приказа, в численном меньшинстве, с хреновым оружием. Такого никто жалеть не станет, ибо некондиционный материал. Обуза. Но, знаете, есть ощущение, что, знай этот берсерк, кто такой Емельян Пугачев, он мог бы процитировать: "Я не ворон, я вороненок. А ворон еще летает". И был бы прав. Ворон до времени летает, носит в гнездо корм, ставит на крыло множество других, более кондиционных воронят...

Император бежал из столицы.

В ночь на двенадцатое число июня месяца карета, сопровождаемая плотным двойным кольцом эскорта, прорвалась сквозь густую толпу беженцев и, миновав ворота Красного феникса, покинула Чанъань. Среди пышных подушек, зябко кутаясь в толстый, подбитый соболями халат, сидел маленький, сморщенный человек с желтым в редких оспинах лицом и обвисшими седыми усами. Было темно, и только отблеск факелов, прорываясь сквозь занавешенные окна, разбрасывал по стенам и полу трепещущие багряные блики. Взмыленные черные кони уверенно увлекали карету на юг, оставляя позади панику и отчаяние большого города. Молча скакали рядом рослые гвардейцы конвоя – первый ряд, ближний к карете, держал пылающие факелы, второй, наружный ряд держал наготове обнаженные мечи. Словно метеор, прорезала карета непроглядную тьму, смыкавшуюся за ней, как вода. Шум покинутого города уходил, становился слабее, глуше, исчезал; свистел и вихрился распоротый воздух; кони роняли на дорогу бело-желтую пену, а маленький человечек внутри кареты все так же бесчувственно смотрел перед собой, изредка вздрагивая, словно от озноба, хотя ночь была на редкость теплой и ни одно, даже малейшее дуновение не прорывалось внутрь.

Долгое время, несколько десятилетий подряд, имя человека, сидевшего теперь в карете, было самым известным и почитаемым во всем поднебесном мире. Это имя можно было услышать повсюду – не только во дворце вельможи, каждый день пробующего суп из верблюжьего копыта, но нередко и в хижине бедняка, никогда не знающего, будет он иметь свою горсть риса к вечеру или нет. И в конторах крупных фирм, торгующих по всему необозримому пространству Китая, звучало оно, имя человека, обладавшего неограниченной властью над жизнью и смертью десятков миллионов его подданных, и в публичных домах веселого квартала Пинкан, – все то же имя – Мин Хуан, Сын Неба, великий, величайший император Китая, отец своего народа, отец всех народов, населяющих огромную территорию – от холодных тибетских гор на юге до таких же холодных и диких степей на севере.

И человек, вздрагивающий в карете, – это был он, Мин Хуан, после смерти получивший имя Сюаньцзун, шестой император из династии Тан, самый удачливый, самый до этих пор великий и мудрый из всех императоров этого рода. Долго, немыслимо долго правил он этой огромной страной, которая так привыкла к нему своему повелителю, что стала считать его имя чем-то вроде вечного залога и символа процветания. Настолько, что даже годам его царствования дала название периода Кайюань, что означает: время великолепия. И действительно, все эти годы страна расцветала под его мудрым руководством. При нем были разбиты орды туфаней на западе и киданей – на севере. А всегда готовое взбунтоваться королевство Наньчжао теперь и думать не смело о самостоятельности. Бесчисленные племена – все эти тунло и шивэй, ху и чжурчжэни, жужане и многие-многие другие – были усмирены, приведены к покорности, платили дань. Дороги были исправны и безопасны; в портах теснились многие сотни кораблей, прибывших со всего света; малайские, индийские, арабские и иранские купцы выстраивали собственные торговые кварталы. Сотни наречий, десятки верований – все умещалось и находило себе место под счастливой звездой человека с волевым непроницаемым лицом, пронзительными раскосыми глазами и чуть свисающими по краям рта усами.

Но особенно великолепной он сделал свою столицу, Чанъань. Она и не могла быть иной, ибо должна была представлять собой мощь и благоденствие всей страны. Сносились старые и воздвигались новые дома, дворцы, улицы, площади. Благоустройство столицы съедало около десятой части годового бюджета. Восточная столица, Лоян, еще пробовала некоторое время сохранить хоть часть былого значения, играя роль культурного центра, но время шло, и один за другим перебирались поближе к солнцу и поэты, и художники, и артисты.

Начало тут.
Нет, неподражаема была Чанъань, город, где обитал живой бог. Четыре высокие крепостные стены из белого твердого камня окружали ее. Длина каждой стены была двадцать ли. Восемь ворот, окованных медью, впускали по утрам и выпускали вечером десятки тысяч паломников, стремившихся в этот центр мира, дабы хоть одним глазом взглянуть на небывалое, неправдоподобное великолепие столицы. Четыре дворца, один прекраснее другого, размещались в столице, в самом центре ее, огороженные внутренней стеной, – войти внутрь через ворота Лазоревой цепи мог лишь счастливейший из счастливых. Или – придворный лакей. Была в столице еще новинка – музыкальная академия «Грушевый сад», и другая – Академия наук Ханьлинь. В дворцовой библиотеке хранилось бесценное сокровище – девяносто тысяч рукописей, написанных на драгоценном шелке. Более трех тысяч ученых денно и нощно склоняли свои мудрые головы над нерешенными проблемами науки. В то же время евнухов в столице Чанъань было три тысячи пятьсот девяносто, чиновников – восемьдесят одна тысяча двести семь, проституток – сорок четыре тысячи пятнадцать. Кроме того, в Чанъани находилось два рыночных квартала, девять тысяч мастерских, изготовляющих все – от поддельных древностей до погребальных украшений; жили в столице тридцать пять тысяч государственных рабочих, девятнадцать тысяч торговцев и многие-многие тысячи других. И в течение многих лет вся эта масса народа изо дня в день просыпалась на рассвете и трудилась, покупала, продавала, воровала, посещала зрелища – и была, разумеется, счастлива, ибо жила в первом городе земли, что само по себе было немалым преимуществом. И даже существовала поговорка: «Заносчив, как чанъанец», – потому что заносчивость нередко овладевает счастливыми. Впрочем, может быть, это придумали завистники.

Отсюда, из столицы, кругами по воде расползалось преклонение перед владыкой. Иностранные дипломаты не без удивления отмечали в своих донесениях, что народ, похоже, и на самом деле обожает императора. Так оно и было.

Он был владыкой давно, очень давно, – всегда. Некоторые еще помнили, что не всегда он был так велик, Мин Хуан, третий сын в своей семье, зато остальные знать об этом не желали… Зачем? Важно было то, что долгими и непрекращающимися усилиями он возвысил свое государство и свое имя в веках. И совсем не важно было то, какая часть этих усилий принадлежала самому императору, какая его помощникам – первому министру Ли Линь-фу и первому советнику, императорскому евнуху Гао Ли-ши. Важен был конечный результат – процветание страны, а в нем мог убедиться всякий. И если так, то стоило ли уточнять меру усилий каждого в деле процветания?

Каждому – своя судьба, каждому – своя ответственность. Тебе – своя, императору – своя.

И он, император, нес свою ответственность, не жалуясь, а народ любил чувствовать его над собой и сознавать непреходящее величие своего властителя, ибо, как было народу внушено, величие властителя – это и есть величие народа.

Оставалось только радоваться.

И народ радовался. Раз в год собирался он перед недоступным ему дворцом Пышности и Чистоты и с замиранием сердца ждал того момента, когда раздвинутся опахала из фазаньих хвостов и полуденное солнце осветит на груди человека, восседающего на золотом троне, двух извивающихся драконов. Затем народу представал божественный лик – и даже издалека можно было узнать это волевое выражение.

Затем собравшимся раздавали деньги и ткани, некоторым – даже шелковые. Раздавали еду и вино – и народ был доволен и счастлив. Ну а если находились такие, что не казались счастливыми или даже роптали, то для таких существовало специальное управление, которым руководил уже упомянутый императорский евнух и советник первого класса Гао Ли-ши, и недовольные навсегда исчезали в особом отделении дворца Пылающего солнца, о котором люди предпочитали не говорить вообще.