Если я не вернусь, обещай сохранить это утро,
Этот солнечный луч, этот трепетный запах весны,
Этот поздний апрельский снежок, что ложится как пудра
И приносит с собою такие прохладные сны.

Если я не вернусь, обещай что проплачешь недолго,
Ведь в конечном итоге мы все улетаем за край.
Обещай, что увидишь как плещется русская Волга,
Как алеет закат над водой - обещай, обещай!

Я останусь в траве, в этом ветре и запахе сосен,
В этих строчках, в которых срастаются боль и покой,
В этой нежности мира... Мы Бога об этом попросим!
Я останусь, мой ангел, навеки останусь с тобой!

Еще «три минуты тишины» - одно мое давнее грустное стихотаорение… ☝️Поэзия и рождается в тишине и любит тишину. Аплодисменты, впрочем, тоже любит, как нарушающие эту заповедную тишину!😂

ЗДЕСЬ

– Что ты делала здесь?
– Я училась терпению, брат!
С колокольни высокой
на красную стену плевала,
и плевок относило
слабеющим ветром назад…
– Ты хотела б сначала начать?
– Упаси меня, Боже, – сначала!

Я была среди тех,
кто копьем Его раны язвил,
подносил Ему уксус,
над крестною мукой смеялся…
– Это ж был твой успех!
– Да, меня и тогда Он любил…
Это страшно, мой брат,
знать, что ты в темноте состоялся…

– Ну а что же стена?
– За стеной, как и было, темно,
как всегда, за стеной –
говорят, балаболят, глаголют…
Ты и сам балаболь –
не сажают за это давно,
только каждый второй
заливает свой страх – алкоголем.

– Ну а бреши в стене?
– Ну а брешей в стене не видать.
Я ж тебе говорю,
что училась терпению тоже:
с колокольни высокой
на красную стену плевать,
в нелюбви выживать
и писать на скрижалях без дрожи.

– Переписывать поздно?
– Чернила засохли давно.
Все подтирки, помарки,
все белые пятна – наружу…
Только хлеб и вино,
только честные хлеб и вино
и спасают теперь
поблудившую по миру душу…
2007

***
Как ребро умирая в Адаме,
во Христе как душа оживу.
И увижу несытое пламя
и закончу в гноище во рву.
Этот круг неразрывен и узок
этот путь не ведет никуда
для таких же, как я, трясогузок,
брать умевших собой города.
Но когда зазевавшись однажды
на исходе седмицы страстной,
вдруг почувствую ненависть жажды
и сырой холодок за спиной,
я шагну к поврежденному храму,
опираясь на воздух простой,
и двухтысячелетнюю драму
вдруг наполню своей пустотой
 
1994
 

Царствие Небесное новопреставленному рабу Божию Иоанну!
Утешения безутешным родителям, двум дедушкам и двум бабушкам.
Молимся, кто умеет и понимает. Горе это на земле не преходяще и бесконечно.

Христос Воскресе!

Я прошу всех верующих сугубых молитв о новопреставленном Иоанне, девятнадцатилетнем единственном внуке протоиерея Александра Шаргунова. Он погиб под машиной в Москве сегодня.
Батюшка просит только одного: молитвы за Ваню.

И сугубых молитв за папу Вани раба Божия Сергия.

Прошу молитв за протоиерея Александра и Матушку Анну.

«Русский Икар» Ильи Глазунова. Как известно, написана эта работа была в 1964 году за несколько сеансов, при которых позировал художнику молодой, но уже прославившийся к тому времени поэт Борис Примеров. Мастерская Ильи Сергеевича в шестидесятые годы была тем местом, где буквально клубилась творческая жизнь Москвы. Бориса в мастерскую художника привел Владимир Солоухин и заставил прочесть несколько стихотворений. Читал стихи Примеров неподражаемо, в молодости - особенно, иногда буквально казалось, еще минута - и он реально взлетит аки птица. Глазунова это вдохновенное и почти неземное в минуты вдохновения лицо поэта очень впечатлило. Он тотчас предложил попозировать ему для задуманной ранее картины. Борис охотно согласился. Позже, когда мы с Борисом уже были женаты, Илья Сергеевич неизменно приглашал нас на все свои выставки и не раз принимал в своей мастерской. В один из таких дней он подарил и написанный в те же дни, что и «Русский Икар», большого формата портрет Примерова со своим теплым автографом. К сожалению, в середине 90-х портрет исчез, скорее всего был украден из нашей квартиры кем-то из знакомых доверчивого и находившегося уже в депрессии поэта. Остались только сделанные с него фотографии.

Сегодня - день памяти Бориса Примерова. Рано 30 лет назад, 5 мая 1995 года, он добровольно и трагически ушел из земной жизни. На могильном памятнике поэту на Переделкинском кладбище скопирован и выгравирован образ Бориса Терентьевича именно с этого исчезнувшего портрета.

Царствие Небесное рабу Божию
Борису! Верю, что Господь простил ему все вольные и невольные согрешения, включая и последний страшный грех.
Отпевали мы его на девятый день по смерти, когда получили на свое обращение к Патриарху Алексию II, специальное разрешение, учитывающее и давние наблюдения у врачей, и обострившуюся болезнь.

А в моем сознании и памяти он навсегда остается иконописным и трагическим русским Икаром, опалившем крылья в неумолимых пожарах и безднах нашей земной жизни.

С ПРАЗДНИКОМ, КОЛЛЕГИ - С ДНЕМ СЛАВЯНСКИЙ ПИСЬМЕННОСТИ И КУЛЬТУРЫ!

Это поразительно, что именно 24го мая, в День святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, великих братьев из города Солунь, создателей славянского алфавита, на котором сегодня пишут около 300 миллионов человек в мире, родились два столь различных русских писателя, сходных лишь в том, что оба в свой час стали лауреатами Нобелевской премии по литературе. Гений Михаил Шолохов и великий поэт Иосиф Бродский. «Тихий Дон» - моя любимая книга ХХ века, перечитывала я ее за свою долгую жизнь раз 7 - от начала до конца. Язык «Тихого Дона» - чистая и бесприпримесная поэзия. Стихийная и непредумышленная. Любой из 4-х томов можно начинать с любой страницы - и остановиться невозможно. Похожей силой и энергией слова, обладал, пожалуй, только юноша Павел Васильев, в котором наиболее дальновидные современники, вроде Бориса Пастернака, тоже находили приметы гения. Бродский долго не открывался мне, возможно, потому, что широко открылся всем остальным. И стихи «под Бродского» заполонили все русское поэтическое пространство конца ХХ века. Вряд ли сам Иосиф Александрович одобрил бы эту гигантскую бродсковиану, случись ему дожить до тех времен, - он был, безусловно, человеком со вкусом и чувством меры. Впервые я увидела его стихи, находясь в командировке в городе Тюмени. Это была странная история. Один из местных поэтов без всякой моей просьбы, по своей инициативе, принес мне в номер какой-то полуслепой четвертый или пятый экземпляр толстенной рукописи без имени автора. По времени это было - после отъезда Бродского, но, конечно, еще до премии. Читать это было невозможно - какая-то допотопная машинка с нечищенным шрифтом забивала буквы так, что прочесть слово было - как разгадать кроссворд. И тем не менее, через пару дней доброхот пришел с расспросами, понравились ли мне эти стихи. Я сказала честно, что прочитать мне ничего не удалось, а то что удалось - не произвело никакого впечатления. Что было правдой. Человек забрал рукопись и исчез из моей жизни - как растворился. Много позже, соединив кое-какие детали, я поняла, что это была некомпетентная проверка компетентными органами - все же я в те поры работала зав отделом поэзии журнала «Октябрь», самого что ни на есть идеологического органа партии, в членах которой я не состояла. По-настоящему я прочитала Бродского после его смерти. И не влюбилась. Но безусловно оценила, а 12-15 стихотворений навсегда вошли в мой личный бессмертный полк русской поэзии. Нобелевскую лекцию Бродского перечитываю время от времени, Диалоги Соломона Волкова с ним - тоже.
Михаилу Александровичу Шолохову сегодня -120 лет!
Иосифу Александровичу Бродскому - 85 лет!

ЛЕВ ГУМИЛЕВ. СВОЕВРЕМЕННЫЕ МЫСЛИ.


Летом 1945 года Лев Гумилев написал для армейской газеты очерк «Замечание о закате Европы», так и оставшейся в черновиках.
............


Замечание о закате Европы
Sic transit gloria mundi


Не меня, но многих моих товарищей немецкая культура поражала своею грандиозностью. В самом деле – асфальтированные дороги Berliner ring’a, превосходные дома с удобными квартирами, изобилие всех средств механизации, начиная от тракторов и кончая машинками для заточки карандашей, душистые сады, саженые леса и т.д., и т.п.Не менее обильны проявления духовной культуры: в домах полно книг, на стенах хорошие и плохие картины, чистота, опрятность, торжество порядка.
И посреди этой «культуры» -мы, грязные и небритые, стояли и не понимали: почему мы сильнее, чем мы лучше этой причесанной и напомаженной страны?
Вот разгадка нашего преимущества: мы моложе, будущее наше.
Культура заключается не в количестве машин, домой и теплых сортиров. Даже не в количестве написанных и напечатанных книг, как бы роскошно они ни были изданы. И то, и другое – результаты культуры, а не она сама. Культура заключается в способе отношений людей между собой. Культура там, где из человеческих взаимоотношений возникают сильные и благородные чувства – дружба, верность, сострадание, патриотизм, любовь к своему и гуманность как уважение к чужому.
Именно такой, настоящей культуры и не хватало Германии. Немцы абсолютно не умели устанавливать взаимоотношений с другими народами. Я не говорю уже об ужасах концлагерей. Нет, даже простые немцы, не связанные с гестапо или войсками СС, просто не умели найти тона, приемлемого для поляков, французов и сербов. Немцы забыли, что мало победить, надо уметь помириться с побежденным, чтобы победа была прочной. Но если бы они и помнили это, то они не смогли бы переделать себя. Они отучились быть человечными. Вот в чем гибель культуры. Из духовной неполноценности вытекает удивительный, на первый взгляд, факт – нестойкость немцев в бою. Сначала даже не верилось, что финны, венгры и даже румыны сражались отчаяннее немцев, потому что в Первую мировую войну немцы удивляли мир именно стойкостью. Но и это становится понятным. Постоянный порядок в мелочах личной жизни отучил немцев от инициативы, столь необходимой в условиях войны, где все время приходится «применяться к обстановке». Внутренняя, творческая инициатива была задавлена внешней, заученной привычкой к порядку. Эти качества не прирожденные, но благоприобретенные. 200 тому назад немцы были гуманнее и смелее. Тогда они создавали для всего мира философию, литературу, музыку, научные системы. В XVII веке немцы были лучшими солдатами в мире. В ХХ веке они оказались пригодны только для человекоубийства.
И наконец, третьим результатом вырождения является физическая неполноценность. Высокий, широкоплечий, мускулистый европеец, будучи выведен из привычных ему, тепличных условий существования, удивительно быстро скисает, теряет бодрость и опускается до того, что малейшая болезнь сводит его в могилу. Сопротивляемость его изнеженного организма крайне мала. Это показала практика. Таковы не только немцы, но и другие западноевропейские народы, т.к. феодально-буржуазная культура разлагается всюду, от Вислы до Гибралтара. Кровь остывает в жилах.
Так стоит ли завидовать всему этому «великолепию», изгнившему от корней до макушки, нам, людям с добрым сердцем и горячей кровью? Беспокоиться нам не о чем. У нас все будет – и машины, и дороги, и теплые сортиры с рукомойниками.
И нам ничего не страшно до тех пор, пока мы умеем: 1)уважать и ценить чужое и 2)больше жизни любить свое. Эти два качества русской натуры, прямо противоположные европейскому самодовольству и расчетливости, создали великую русскую культуру и ее лучшие творения: русскую литературу и русскую армию.


(Публикация найдена на ТК "Нерусский русский")
Взято у Н. Тарасян

Сегодня Александру Трифоновичу Твардовскому - 115 лет!
ЛЮБИМЫЙ! НЕПОВТОРИМЫЙ!

А ведь мне посчастливилось видеть его несколько раз в жизни! ну, - в ЦДЛ, в Кремле - на Съезде писателей, - это понятно, но однажды - в поселке Красная Пахра выпало пообщаться с ним один на один! Правда, это было в несколько курьезных обстоятельствах, но то неважно. Важно, что было! Жалею, что смутилась тогда, оробела. Мне в тот год исполнилось-то всего-навсего 18 лет…
Многие стихи его помню, да что там - почти всю книжечку «Из лирики этих лет» наизусть знала. Она произвела тогда на всех оглушительное впечатление:
«Я сам теперь уже большой
В своей самозащите.
Не стойте только над душой,
Над ухом не дышите!»
К кому обращено это, было понятно всем.
Сначала вышла большая подборка в «Новом мире», потом - эта книжечка в «Советском писателе». Она и теперь у меня на главной полке стоит.
А над стихами «В краю, куда их вывезли гуртом…», помню, при первом прочтении я зарыдала… Хотя уже и особо сентиментальной о ту пору вряд ли была. Но это ведь и о моих близких, дедушке, бабушке. Исчерпывающе поэтически и человечески точно.
Была я и на похоронах Александра Трифоновича в ЦДЛ, куда запретили пускать Солженицына, но Александр Исаевич, как из-под земли, вырос-таки у гроба… Недавно я как раз рассказывала об этом чудесным смолянкам - филологиням из Смоленского университета. Эта история не раз описана была и землякам Твардовского она известна, но мой рассказ оказался с бОльшими подробностями, - и я этому рада. Дело в том, что и тогда, в свои 22 года, я осознавала историческую значимость тех похорон и запечатлела детально все, происходившее в ЦДЛ, в своем дневнике и своей памяти. А теперь - и в своей книге воспоминаний…

Александр ТВАРДОВСКИЙ (1910-1971)

Две строчки
 
Из записной потёртой книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Что был в сороковом году
Убит в Финляндии на льду.
 
Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далёко шапка отлетела,
Казалось, мальчик не лежал,
А всё ещё бегом бежал,
Да лёд за полу придержал...
 
Среди большой войны жестокой,
С чего – ума не приложу, –
Мне жалко той судьбы далёкой,
Как будто мёртвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примёрзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.
  1943

1 июля. Сегодня исполнилось бы 87
Борису ПРИМЕРОВУ.

Но вот кого совершенно невозможно представить в этом почтенном возрасте, так это Бориса Терентьевича. В принципе, он и сам, зная о слабом здоровье, не рассчитывал на долгую жизнь. Отсюда в его стихах столько скорее предчувствий, чем предсказаний о преждевременной смерти, - увы, сбывшихся. Вплоть до месяца - мая, в этом контексте не раз упомянутого в ранних стихотворениях…
Но июль - макушка лета, его открывает День рождения поэта.А поэты, если они настоящие, - не умирают.
И поэтому публикую не широко, а мало известные его стихи. В отличие от ранних, в интернете их нет. Теперь пусть будут!

***
Я постарею – женщина уйдет,
Как снег уйдет, не хлопнув зимней дверью,
На чей-то зов, искать иной оплот,
И я ни капли в это не поверю.
 
Она ведь светлым сном озарена,
И вовсе не такая, как другие.
Она как песня у меня – одна,
Жизнь без нее страшна, как ностальгия.
 
И вот я в темной комнате лежу,
И только мышь скребется нелюдимо
И в черных пальцах огонек держу,
И горько мне от думы и от дыма:
 
А снег идет, как женщина идет,
Скрипя по-зимнему, идет уже за дверью
На чей-то зов, искать иной оплот.
И я нисколько этому не верю.
 
В ОСЕННЮЮ НОЧЬ
          «Помню небо, зигзаги полета…»
                       И. Анненский.
 
Я не раз умирал от болезней, от пыток, от жажды,
И кляня, и приветствуя свой преждевременный час;
Здесь, на милой земле,  я дышал не однажды,
И сюда расцветать возвращусь не единожды раз.
Помню небо в ночи; как сегодня, мерцая белесо,
По зениту текло молоко из упругих сосцов,
И мы так же летели к могучей руке Геркулеса,
За собой оставляя стремившихся к нам Близнецов.
 
***
Когда паду я костным трупом
В полыни стынущих пустынь
И месяц ледяным уступом
Проступит в мертвенную стынь,
 
Не зажигай свои лампады
У некогда пропевших губ.
И за могильные ограды,
Не уноси мой пыльный труп.
 
Пусть прогарцуют ветры в поле,
Пусть плачут вечера во мгле.
Я долго пел о нежной доле.
На человеческой земле.
 
Пусть кинул я в пустыню руки
И стынул там – снам был ответ.
И воли божеские звуки
Бороли тьму, я видел свет.
 
А ты родного иноверца
Сухими вьюгами завей,
Засыпь метелью дни и сердце,
Где пел безлунный соловей.
 
 

18 июля - день рождения Александровича Евтушенко.
Какое теплое чтение «Сказки о русской игрушке»- нашла я на странице у Татьяны Клименко! ☝️Советую послушать. Евтушенко написал эти патриотическое стихотворение в 1963 году, в 31 год, будучи уже широко известным в своей стране. Более того, за год до этого портрет тридцатилетнего поэта появился на обложке журнала “TIME” с подписью «советский поэт Евтушенко» и плешкой «Новая русская генерация». (См. фото) 👇Заметьте, новая, а не молодая. Как было в 19 веке. И еще раньше.
Не понимаю, как случилось, что «молодыми поэтами» стали у нас называть людей в возрасте 35 лет, бессмысленно возить их по всяческим «Липкам» и «Химкам», не по одному разу! - да и зачем - вот главный вопрос ?! Если человек, пишущий стихи, к 20 годам не освоил «поэтическую грамоту», например, не научился красиво и точно рифмовать, строить строфу, не постиг азы эйдологии, значит у него нет природного поэтического слуха. Он и в 30 лет останется глухим к языку. Он безнадежен. И будь он хоть патриот патриотычем, хоть либерал либералычем, поэта из него не сделаешь. Поэтический слух сродни музыкальному, либо одарила тебя им природа, либо нет. И ясно это становится не в 35 лет, а много-много раньше. Заниматься литературной учебой на поэтической ниве нужно с нынешними школьниками, искать среди них тех, кто «слышит» родной язык, кому это дано от рождения. Тогда лет через 5-6 у нас действительно может появиться и настоящая «новая русская генерация». Не для “TIME”, а для нас с вами, дорогие читатели и коллеги.

P. S. Между прочим, генерация «шестидесятников» была далеко не единственной в СССР. Очень сильным оказалось на поверку и наше послевоенное поколение поэтов, но в отличие от старших, в нем преобладающими оказались не центростремительные силы, а центробежные, не коллективизм (пусть и временный), а абсолютный индивидуализм. Если найдется когда-нибудь честный составитель честной антологии, станет ясно, что это было очень серьезное и большое литературное явление - «семидесятники». Евтушенко, кстати, это понимал. Жаль, что он не успел выпустить этот «наш» том своей великой антологии. Но собрать его, насколько я знаю, успел!

Долго не появлялась в соцсетях - были на то причины. Но сегодняшний день не могу пропустить. Это мой любимый праздник - наши с сестрой Именины! Поздравляю с именинами же и всех, кому посчастливилось родиться в этот день - всех Надюш, Верочек, Любаш и Сонечек! Мысленно обнимаю каждую из вас!