Приятно, когда у твоих клиентов получается.

Теннисистка долго не могла выиграть одиночный турнир. Доходила до решающих матчей, играла хорошо, но в финалах эмоции начинали мешать сильнее соперницы.

Последние месяцы работали с тем, что она сама называла своими «психами»: как переживать неудачные розыгрыши, не раскручивать счет в голове, возвращаться в игру после нескольких плохих мячей.

И вот теперь победа в одиночном турнире. Параллельно пошли хорошие результаты и в паре.

У двух братьев-хоккеистов совсем другая история. Прошлый сезон получился тяжелым: мало игрового времени, недостаток доверия тренеров, постоянное ощущение, что свое место приходится доказывать заново.

Летом они полностью поменяли среду. Новая страна, новая команда, другой хоккей, много игрового времени и свободы. Результативность сейчас настолько высокая, что психологическая задача уже изменилась.

Когда долго ждешь успеха, а потом он приходит сразу и в большом количестве, легко начать ждать от себя продолжения той же статистики в каждом матче. Появляется новая ловушка: вчера хотелось наконец забить, сегодня уже страшно перестать забивать.

Поэтому сейчас работаем с тем, как сохранить тот хоккей, который привел к результату, и не превращать собственную удачную серию в дополнительное давление.

Тем спортивная психология и интересна. Одна проблема заканчивается, появляется следующая. Только обычно уже на другом уровне.

Последний танец Овечкина

Александр Овечкин объявил, что сезон 2026/27 станет для него последним в НХЛ.

С психологической точки зрения это сразу меняет контекст для всего «Вашингтона». Теперь у команды есть четкая временная рамка: один последний сезон с капитаном, один последний общий заход, один последний шанс пройти большой путь вместе.

Вспоминается параллель с Chicago Bulls сезона 1997/98 и их The Last Dance. Если команда заранее знает, что эпоха заканчивается, общий смысл сезона становится сильнее. Это часто добавляет сплоченности, эмоциональной вовлеченности и готовности терпеть тяжелые отрезки.

Для партнеров Овечкина этот год тоже будет ощущаться иначе. Молодые игроки понимают, что проводят последний сезон рядом с легендой клуба. Ветераны получают еще один шанс пройти с ним через плей-офф. У всей раздевалки появляется одна общая история.

При этом такой фон всегда добавляет давления. Каждый последний матч в конкретном городе, каждая серия, каждый важный эпизод будут восприниматься крупнее обычного.

Главная психологическая задача здесь довольно старая. Вокруг может заканчиваться эпоха. А внутри смены все равно остаются шайба, соперник и следующий бросок.

Сможет ли команда превратить последний сезон Овечкина в общий источник энергии? И получится ли при этом не задавить себя значением каждого матча? Вот это и будет настоящий Last Dance.

Конфликт Разина и игроков: где сломалось взаимодействие

История «Металлурга» интересна тем, что команда идет первой на Востоке, а внутри уже дошло до временного отстранения главного тренера. Значит, проблема накопилась глубже, чем один неудачный матч или один спор с конкретным хоккеистом.

С психологической точки зрения здесь хорошо видны три узла.

Первый связан со статусом. В любой команде есть формальная и неформальная иерархия: капитан, звезды, ветераны, молодые игроки, тренерский штаб. История с Яковлевым здесь очень показательна. Команда голосованием выбирает одного капитана, тренер хотел видеть другого, а затем выбранный раздевалкой лидер почти исчезает из состава. Даже если у тренера есть спортивные аргументы, внутри команды такие решения начинают восприниматься уже шире. Игроки смотрят, насколько игровая оценка связана с личными разногласиями.

Второй узел связан с доверием. Игрок может спокойно принять жесткое решение, если понимает его логику. Меньше игрового времени, перевод в другое звено, пропуск матча, критика после ошибки сами по себе еще не разрушают отношения. Сложности начинаются, когда спортсмен перестает понимать критерии. Тогда каждое решение начинает трактоваться через накопившийся конфликт: меня посадили из-за игры или из-за отношения ко мне? Именно в этот момент рабочая обратная связь быстро превращается в личную.

Третий узел связан с публичной коммуникацией. Пока тяжелый разговор остается внутри раздевалки, у сторон еще остается пространство спокойно разобраться. Если фамилии игроков, претензии и эмоциональные оценки выходят на пресс-конференции, конфликт получает новую аудиторию. В него включаются болельщики, журналисты, агенты, партнеры по команде. Игрок начинает думать уже и о том, как его выставили публично, а тренеру приходится реагировать на следующий виток истории. Так стороны постепенно начинают общаться через медиа.

Статус, доверие и публичность наложились друг на друга – так конфликт стал системным.

Что здесь можно было бы сделать? Сначала убрать публичные комментарии о конкретных игроках и вернуть сложные разговоры внутрь команды. Затем четко проговорить критерии игровых решений: кто и за что получает время, что нужно изменить для возвращения в состав, какие требования считаются обязательными. После этого провести разговор с участием тренера, ключевых игроков и руководства и договориться о конкретных правилах взаимодействия на ближайший отрезок сезона.

Например: индивидуальная критика обсуждается лично, спорные решения разбираются внутри, капитанская тема больше не используется как поле борьбы, а каждая сторона заранее понимает границы допустимого.
После этого уже можно смотреть, способен ли климат восстановиться.

В таких историях редко помогает поиск одного виноватого. Гораздо полезнее понять, где именно сломался рабочий контакт между тренером и раздевалкой. И уже потом решать, можно ли его собрать заново.

Что почитать на этой неделе в Mental Sport Media

В разделе «Медиа» вышли три новые статьи. В этот раз разбираем ситуации, в которых ожидание результата и реакция окружающих начинают влиять на игру.

⚽️ Нападающий не забивает: как справиться с безголевой серией

После нескольких матчей без гола игрок может начать сомневаться даже в привычных решениях: затягивать удар, искать идеальный момент, отдавать передачу из хорошей позиции. Разбираем, как оценить причины серии, выбрать задачи на следующий матч и вернуться в игру после промаха.
Читать статью

🎾 Как выиграть сет при счете 5:3

До победы остается один гейм, и вдруг подача становится осторожнее, а каждый проигранный розыгрыш кажется катастрофой. В статье рассказываю, как удерживать внимание на текущем мяче, готовиться между розыгрышами и тренировать напряженные концовки вместе с тренером.
Читать статью

👨‍👩‍👦 Ребенок боится тренера: что делать родителям

«Он опять будет кричать» может означать разные ситуации. Обсуждаем, как спокойно выяснить подробности, подготовить разговор с тренером и понять, когда взрослым необходимо вмешаться ради безопасности ребенка. Отдельно разбираем, как поддержать его дома после сложной тренировки.
Читать статью

Прочтение каждой статьи занимает около шести минут. Если узнаете свою ситуацию, можно начать с одного предложенного действия и посмотреть, что изменится на следующей тренировке или игре.

16–18 октября 2026 года — три дня о спорте, в котором результат не должен достигаться ценой человека.

VII Международная научно-практическая конференция по интегративной психологии спорта

«Спорт начинается с уважения. Стандарт безопасной среды»

📅 16, 17 и 18 октября 2026 года
💻 Онлайн
🎤 15 спикеров
🧠 16 практических мастер-классов

Будем говорить о взаимоотношениях спортсмена с тренером, родителями и самим собой, о границах и ответственности, психологической безопасности, давлении, ошибках, восстановлении и коммуникации.

О том, как сохранить психическое и физическое здоровье человека в спорте, не отказываясь от высоких целей и результатов.

Программа конференции, спикеры и мастер-классы:
https://mfips.ru/conference7

16–18 октября. Встречаемся онлайн. 🤍

Почему хоккеист начинает играть осторожнее, когда теряет доверие тренера?

Недавно на консультации разбирали ситуацию молодого хоккеиста. Еще недавно он играл в первом звене, получал достаточно времени, чувствовал себя уверенно. Потом несколько матчей без очков, перевод в четвертое звено и всего несколько смен за игру.

Постепенно изменилась и сама игра. Раньше он смело шел в обыгрыш, вступал в борьбу, искал возможности для атаки. Теперь все чаще выбирал безопасные решения.

В разговоре выяснилось, что перед выходом на лед он думал прежде всего об одном: «Главное, не ошибиться, иначе снова посадят».

Получается замкнутый круг. Чтобы вернуть доверие тренера, нужно проявлять инициативу. Но страх ошибки заставляет от нее отказываться.

В работе со спортсменами я часто замечаю одну закономерность: когда человек начинает постоянно оценивать себя глазами тренера, его собственная игра постепенно отходит на второй план.

И тогда приходится заново учиться замечать возможности на площадке, действовать в ситуации и справляться с последствиями ошибок.

Самое интересное, что технически хоккеист ничего не разучился делать. Изменилось его отношение к возможной ошибке. А вместе с ним изменились и игровые решения.

Мы договорились о трех ориентирах на каждую смену:

1. Активно предлагать себя под передачу.
2. Вступать в борьбу и искать возможность обострения.
3. После ошибки сразу возвращаться в следующий эпизод.

Конечно, эти три ориентира сами по себе еще не возвращают доверие тренера. Но они помогают спортсмену постепенно восстановить то, что находится в его распоряжении: инициативу, внимание и готовность принимать решения.

Почему Мостовой не любит «нефутбольных» тренеров?

Александр Мостовой регулярно критикует тренеров, которые сами не играли в футбол на высоком уровне. По его логике, человек, не прошедший профессиональную футбольную школу, вряд ли способен по-настоящему понимать игру.
Здесь есть интересная психологическая ошибка. Легенда «Сельты» смешивает два вида знания: имплицитное и эксплицитное.

Имплицитное знание формируется через непосредственный опыт. Футболист чувствует момент для передачи, предугадывает движение соперника, интуитивно выбирает позицию. Часто он даже затрудняется объяснить, почему принял именно такое решение. За него работают тысячи часов тренировок и игровая интуиция.

Эксплицитное знание можно осознать, сформулировать, объяснить и передать другому. Оно лежит в основе тактического анализа, методики обучения, планирования тренировочного процесса и построения игровой модели.
Конечно, в реальной работе футболиста и тренера оба вида знания переплетаются. Однако их соотношение и способы применения различаются.

Мостовой, как выдающийся футболист, обладал огромным запасом имплицитного знания. Он чувствовал футбол изнутри. Но способность прекрасно играть и способность научить других играть представляют собой разные профессиональные компетенции.

Более того, выдающемуся спортсмену иногда бывает особенно трудно объяснить то, что для него самого давно стало естественным. Он просто видит правильное решение и удивляется, почему остальные его не видят.

В психологии обучения существует даже понятие «проклятие знания»: чем лучше человек владеет навыком, тем сложнее ему бывает представить трудности того, кто этим навыком пока не обладает.

Тренеру же необходимо понимать, как формируются игровые навыки, как спортсмен воспринимает информацию, почему ошибается и каким образом можно изменить его действия.

Поэтому, к примеру, Арриго Сакки, не имевший профессиональной игровой карьеры, сумел создать одну из самых выдающихся команд в истории футбола. А критикам, рассуждавшим примерно так же, как сегодня Мостовой, он однажды ответил: «Чтобы стать хорошим жокеем, необязательно сначала быть лошадью».

У Мостового, возможно, есть и другое психологическое противоречие. Собственный многолетний опыт стал для него главным критерием профессионализма, после чего становится трудно признать, что кто-то способен прийти к успеху совершенно другим путем. Ведь тогда приходится пересматривать привычное представление о том, кто имеет право считаться настоящим специалистом.

Парадокс в том, что Мостовой оценивает тренеров прежде всего по тому, насколько хорошо они умеют быть футболистами. Хотя работа тренера требует собственного набора знаний и навыков.

Впрочем, в этом заблуждении он далеко не одинок. Мы часто считаем, что тот, кто великолепно умеет что-то делать, обязательно сумеет этому научить. Но история спорта показывает, что эти способности далеко не всегда идут рука об руку.

«Ему я проигрывать вообще не должен»

Теннисист узнает, что предстоит матч с соперником ниже в рейтинге, и сначала радуется. Но ближе к игре появляется напряжение: от себя он ждет только победы. Возможное поражение кажется особенно обидным.

С более сильным соперником этот игрок чувствует себя свободнее: допускает, что борьба будет трудной, спокойнее воспринимает ошибки. А в матче с тем, кого рассчитывал легко обыграть, даже несколько проигранных очков вызывают тревогу: «Почему ничего не получается? А если я проиграю?» Он начинает осторожничать, отдает инициативу, затем злится на себя и спешит.

В такой ситуации важно понять, что именно его пугает. «Тренер разочаруется». «Все решат, что я стал хуже играть». «Получается, зря тренировался». Чем больше таких выводов связано с возможным поражением, тем труднее сосредоточиться на самом матче.

В психологической работе разбираем эти ожидания и возвращаем внимание к конкретным действиям: соблюдать привычный ритм подготовки к подаче, придерживаться согласованного с тренером плана, после ошибки готовиться к следующему розыгрышу. Понятная задача помогает собраться, даже если волнение сохраняется.

Положение в рейтинге дает ориентир, но каждый матч требует борьбы. Если игрок заранее требует от себя легкой победы, обычные трудности могут восприниматься как признак провала. Готовность к сопротивлению соперника помогает спокойнее реагировать на счет и продолжать играть.

О возможности психологической работы с теннисистами

«Фас!» для молодого. А что делать с ветераном?

Новый главный тренер СКА Андрей Разин объяснил, почему ему сложнее работать с возрастными хоккеистами. По его словам, молодому достаточно сказать «Фас!», и тот вгрызется в борьбу. С ветеранами сложнее. Они уже выиграли титулы, заработали деньги, добились признания. Заставлять их поддерживать прежний уровень становится все труднее.

В рассуждениях Разина есть своя логика. Мотивация спортсмена действительно меняется с возрастом. В 20 лет хочется доказать, что ты достоин играть среди лучших. В 35 многие доказательства уже получены.

Однако здесь есть обстоятельство, которое тренеры порой недооценивают.

За годы профессиональной карьеры хоккеист приобретает способность самостоятельно управлять своей игрой. Он лучше понимает собственный организм, умеет распределять силы, чувствует, когда необходимо прибавить, а когда полезнее сохранить энергию. Накопленный опыт позволяет раньше распознавать развитие эпизода и действовать на опережение.

Молодой хоккеист порой компенсирует недостаток игрового понимания объемом движения. Опытному иногда достаточно сделать два правильных шага туда, куда молодой прибежит после пяти лишних.

И возникает вопрос: всегда ли высокая интенсивность свидетельствует о высокой эффективности?

Есть еще один важный момент. С опытом у спортсмена формируется собственная система принятия решений.
Тренерская установка задает общую структуру игры. Однако на площадке постоянно возникают ситуации, которые невозможно предусмотреть заранее. Опытный хоккеист способен увидеть возможность и сознательно отступить от первоначального плана.

Для одного тренера это нарушение дисциплины. Для другого проявление игрового интеллекта, если спортсмен способен обосновать свое решение и отвечает за последствия.

В спортивной психологии известно, что внутренняя мотивация тесно связана с ощущением автономии и компетентности (теория самодетерминации Деси и Райана). Для опытного профессионала возможность использовать собственное мастерство особенно важна. Избыточный контроль способен вызывать сопротивление, которое внешне легко принять за недостаток мотивации.

Впрочем, Разин прав в другом. Опыт иногда становится удобным оправданием снижения требований к себе. Поэтому тренерская требовательность необходима, как и ответственность хоккеиста за свою физическую готовность.

Но больше всего меня заинтересовала формула «Фас!» применительно к молодым игрокам.
Пока хоккеист борется за место в составе, внешнее давление может прекрасно работать. Однако если годами воспитывать исключительно послушного исполнителя, откуда впоследствии возьмется самостоятельность, которой мы ожидаем от ветерана?

Получается любопытный парадокс: сначала спортсмена приучают действовать по команде, а спустя годы требуют, чтобы он сам находил мотивацию и управлял своим профессиональным состоянием.

На мой взгляд, одна из главных задач тренера заключается в постепенной передаче спортсмену ответственности за собственную подготовку и игровые решения.

Молодому важно помогать развивать самостоятельность. Опытному предоставлять пространство для ее реализации, сохраняя высокие требования к качеству игры.

В конце концов, хоккей требует умения самостоятельно находить решения. И порой именно эта способность отличает настоящего мастера от просто исполнительного игрока.

«Я знаю, как играть. Но почему-то перестал делать то, что раньше получалось»

Недавно разбирали ситуацию с хоккеистом. Сезон начинался отлично. Много игрового времени, результативность, доверие тренера. Игрок чувствовал себя уверенно, брал инициативу, спокойно принимал решения.

Потом начались неприятные эпизоды. В одном матче убрали из большинства. В другом перевели в четвертое звено. На командном собрании тренер публично раскритиковал его действия.

Через некоторое время игровое время вернулось. Снова появилось большинство. Внешне ситуация нормализовалась.
Но сам хоккеист заметил перемену.

Он стал чаще задумываться перед передачей, осторожнее действовать с шайбой, иногда отказывался от решений, которые раньше принимал автоматически.

И самое интересное: технически он ничего не разучился.

Мы стали разбирать конкретные игровые эпизоды. Выяснилось, что в момент принятия решения у него появилось дополнительное внутреннее условие: «Сейчас главное не ошибиться. А то опять начнется».

И вот здесь возникает психологическая ловушка. Спортсмен продолжает видеть площадку, оценивать партнеров, искать варианты. Но одновременно часть внимания уходит на возможную реакцию тренера.

Каждое решение проходит через дополнительный фильтр. Можно ли рискнуть? Что будет, если потеряю шайбу? Как отреагируют на скамейке?

В хоккее даже небольшая задержка имеет значение. Пока игрок взвешивает последствия, момент уже заканчивается.

Что мы начали менять?

Первым делом вернулись к конкретным эпизодам. В каких ситуациях хоккеист действовал свободно? В каких начинал себя контролировать? Какие мысли появлялись непосредственно перед решением?

Затем разделили две вещи: качество игрового действия и оценку этого действия тренером.

И определили несколько ориентиров, на которые спортсмен способен влиять прямо во время матча:

• Быстро считывать ситуацию.
• Принимать решение по игровым признакам.
• После ошибки сразу включаться в следующий эпизод.

Отдельно работали с внутренним диалогом. Вместо вопроса «А что будет, если ошибусь?» возвращали внимание к конкретной игровой задаче: «Что я вижу сейчас и какое действие требуется?»

Это простой на вид переход. Но именно он помогает вернуть скорость решений и доверие к собственным навыкам.

Главная мысль этого кейса.

Иногда спортсмен теряет уверенность даже на фоне хорошей статистики, большого игрового времени и высоких требований к себе.

Причину стоит искать в том, как он воспринимает последствия собственных решений. Как только появляется постоянное ожидание негативной оценки, меняется сама манера игры. И работа с уверенностью начинается с восстановления свободы действий в конкретных игровых ситуациях.

Оставить заявку на работу с хоккеистами

«Золотой мяч» 2026. А кто вообще лучший футболист мира?

Сегодня вручат «Золотой мяч». И я давно не припомню настолько интересной ситуации с претендентами. Каждый провел выдающийся сезон, но по совершенно разным критериям.

Харри Кейн. 73 гола за клуб и сборную! Выиграл с «Баварией» чемпионат и Кубок Германии, дошел с Англией до полуфинала ЧМ. Если оценивать стабильность и результативность, аргументы впечатляющие.

Килиан Мбаппе. Лучший бомбардир чемпионата Испании, Лиги чемпионов и чемпионата мира. 58 голов за сезон, причем 10 на ЧМ. Но «Реал» и Франция остались без главных трофеев. Насколько это должно влиять на индивидуальную награду?

Лионель Месси. В 39 лет довел Аргентину до финала чемпионата мира. Восемь голов и четыре передачи на турнире. За учитываемый период 45 голов и 30 передач за клуб и сборную, плюс победа с «Интер Майами» в MLS Cup. Да, уровень MLS отличается от европейских топ-лиг. Но насколько сильно следует снижать ценность такой результативности?

Ламин Ямаль. Чемпион мира и победитель Ла Лиги. При этом его клубный сезон, пожалуй, был ярче индивидуального выступления на ЧМ. 25 голов и 20 передач за «Барселону» и Испанию. Креативность, дриблинг, выдумка моментов из ничего. Как измерить мастерство, которое выходит далеко за пределы статистики?

И вот главный вопрос с точки зрения спортивной психологии: что именно мы оцениваем?

У «Золотого мяча» три официальных критерия, расположенных по значимости:

1. Индивидуальные выступления, их решающий и впечатляющий характер.
2. Командные достижения и трофеи.
3. Класс игрока и соблюдение принципов честной игры.

Но как журналисты интерпретируют эти критерии? Здесь вступают в действие психологические механизмы.

Эффект ореола – сложившаяся репутация футболиста может влиять на восприятие его игры. От звезды мы заранее ожидаем выдающихся действий.

Эвристика доступности – яркий эпизод в решающем матче запоминается сильнее, чем месяцы стабильной и качественной игры.

Оценка через результат – победа в турнире способна существенно изменить восприятие индивидуального вклада футболиста, хотя исход соревнования зависит от всей команды.

Именно поэтому два журналиста могут посмотреть одни и те же матчи, изучить одинаковую статистику и прийти к совершенно разным выводам.

Для одного важнее 73 гола Кейна. Для другого решающим аргументом станет результативность Мбаппе на крупнейших турнирах. Третий оценит влияние Месси на игру Аргентины. Четвертый поставит выше индивидуальное мастерство Ямаля и его командные достижения.

Главная психологическая сложность выбора заключается в том, что мы пытаемся объединить разные проявления футбольного мастерства в одну итоговую оценку.

При этом даже официальные критерии оставляют большое пространство для субъективного суждения.

И это актуально на любом уровне футбола. Когда тренер выбирает лучшего игрока детского турнира, он неизменно сталкивается с похожей задачей: оценить голы, качество решений, командную пользу, стабильность и индивидуальное мастерство.

Так по каким критериям все-таки следует определять лучшего футболиста мира?

И кому бы вы отдали Золотой мяч–2026: Кейну, Мбаппе, Месси или Ямалю?

История обладателя «Золотого мяча» интересна прежде всего тем, что в юности его карьера совершенно не напоминала путь будущего лучшего футболиста мира.

Из академии «Арсенала» Кейна отчислили за недостаточную атлетичность. В 19 лет он не мог пробиться в состав «Норвича». Затем были аренды, скамейки запасных и весьма туманные перспективы.

Один из тренеров молодежной сборной Англии позже признавался: он надеялся, что Кейн сделает большую карьеру, но особо в это не верил.

Сам Харри вдохновлялся историей легенды американского футбола Тома Брэди, которого на драфте НФЛ выбрали лишь под 199-м номером.

В спортивной психологии здесь интересны 3 момента.

Первый. Отношение к внешней оценке. Кейн неоднократно сталкивался с сомнениями в собственных перспективах. Но чужие прогнозы не стали для него окончательной оценкой своих возможностей.

Второй. Мотивация мастерства. Харри годами совершенствовал игру. Причем сумел значительно расширить привычную роль центрального нападающего. Сегодня он способен опускаться в глубину, организовывать атаки, создавать моменты партнерам и при этом оставаться выдающимся бомбардиром.

Третий. Отношение к признанию. В эпоху, когда футболисты становятся глобальными брендами, Кейн предпочитает, чтобы за него говорила игра.

И здесь возникает любопытный психологический парадокс.

Футболиста, которого в юности считали недостаточно перспективным, теперь признали лучшим в мире.

За эти годы изменилось его мастерство. Изменились результаты. Изменилось отношение окружающих.

А главное, Кейн сумел продолжить развитие, несмотря на первоначальные оценки.

В детско-юношеском спорте эту историю полезно помнить и тренерам, и родителям. Особенно когда возникает соблазн определить будущее ребенка по сегодняшним физическим данным, игровому времени или месту в составе.

Потенциал спортсмена гораздо сложнее, чем впечатление, которое он производит в 12, 15 или даже 19 лет.

Владимир Сидоренко обыграл первую ракетку мира Сору Мацусиму в настольном теннисе. 3:1 на турнире в Монпелье.

Читаю разбор матча и цепляюсь за слова Артема Тихонова: Сидоренко может при 9:9 атаковать так же, как при 0:0.

Казалось бы, стол тот же. Ракетка та же. Удар, который ты выполнял тысячи раз.

Только теперь в голове появляется целое совещание: «А если ошибусь? Может, понадежнее? Сейчас ведь все решается».
Пока совещание идет, мяч уже прилетел.

У Владимира, по словам Тихонова, сохраняется готовность идти вперед и в решающие моменты. И еще одна ценная особенность: он быстро отходит после неудач. Может расстроиться, сказать «проиграем, пойдем дальше» и действительно пойти дальше.

В работе со спортсменами мы часто к этому возвращаемся. Сколько времени ошибка продолжает управлять твоей игрой? Один розыгрыш? Половину матча? Еще три дня после него?

Саму ошибку уже оставили в протоколе. А спортсмен порой продолжает носить ее с собой.

Для меня уверенность во многом проявляется здесь: ошибся, пережил и снова готов выполнить свой удар. Даже при 9:9. Даже против первой ракетки мира.

А какой вид спорта вы ждете в этом канале?

Время от времени я спрашиваю читателей об их спортивных интересах. Полезно иногда сверять собственные представления с реальностью.

Недавний пост о настольном теннисе вызвал неожиданно теплую реакцию. Один из подписчиков даже признался, что приятно удивился, увидев здесь материал о своем виде спорта.

И я подумал: возможно, среди вас есть люди, которые тоже давно ждут, когда я доберусь до их любимого спорта.
Я пишу о спортивной психологии в самых разных ее проявлениях. Но у каждого вида спорта свои особенности, свои страхи, свои способы справляться с давлением.

Поэтому давайте выясним, кому чего здесь не хватает.

В каком виде спорта вам особенно интересна психология?

Можно выбрать несколько вариантов. А если вашего вида спорта нет в списке, напишите в комментариях. Возможно, именно с него начнется одна из следующих публикаций.

Кажется, у нас впереди много интересного.

Недавно я спросил читателей, о каких видах спорта им хотелось бы чаще читать с точки зрения психологии.

Футбол, как и следовало ожидать, победил. Причем с большим преимуществом. Хоккей занял второе место, за ним расположились большой теннис и единоборства.

Но самое интересное началось в комментариях.

Вы предложили скалолазание, регби, гольф, бадминтон, фехтование, бейсбол, американский футбол, стендовую стрельбу и даже пожарно-спасательный спорт.

Признаюсь, последнего я особенно не ожидал. Хотя психологу вообще полезно почаще удивляться.

Были и конкретные запросы. Например, о психологии хоккейного вратаря, для которого одна ошибка порой решает судьбу матча. Или история баскетболиста, который прекрасно играл против сильных соперников, но терял привычный настрой против слабых.

И вот что любопытно. Внешне эти виды спорта порой имеют мало общего. Один человек играет в воротах, другой готовится к броску, третий карабкается по скале. У каждого свои правила, техника и физическая подготовка.
Но психологические вопросы удивительно похожи. Как справляться с давлением? Почему иногда легче играть против сильного соперника? Что делать со страхом ошибки? Как сохранять концентрацию, когда цена одного движения особенно высока?

При этом у каждого вида спорта есть собственная психологическая специфика. И именно она представляет большой интерес.

Поэтому в ближайшее время постараюсь чаще обращаться к видам спорта, которые вы назвали. В том числе к тем, о которых здесь прежде почти не говорили.

Спасибо всем, кто проголосовал и поделился своими историями.

Оказалось, что география нашего спортивного интереса значительно шире, чем я предполагал. А значит, материала для разговоров у нас предостаточно.

Десятилетний футболист дважды потерял мяч. В следующей атаке встал за защитника. Удобное место. Можно провести весь тайм без единой потери.

После игры тренер скажет, что мальчик мало открывался. Дома спросят, почему его было так мало видно. А мальчик, возможно, решит, что в следующий раз надо спрятаться получше...

Я вспомнил об этом, когда читал новый профстандарт «Спортивный психолог». Минтруд его утвердил еще в сентябре, а опубликовал вчера. В силу он вступит с марта будущего года. Всех коллег можно поздравить.

Профстандарт, если коротко, объясняет, кого клуб ищет, когда ему нужен спортивный психолог. Какое у человека должно быть образование, какой опыт и чем он будет заниматься. На этот документ можно опираться при найме и планировании работы на сезон.

В разделе о сборных есть занятная подробность. Психологу полагается изучать спортивную среду. Как тренер разговаривает с игроками, как они общаются между собой, как устроены тренировки. В документе предусмотрена и работа с родителями. Мне нравится, что в этой истории они тоже попали в кадр.

Есть и вопрос. Для консультирования и диагностики при отборе в спорт требуется от двух лет профильного опыта, для сопровождения спортсменов и тренеров по соответствующему разделу стандарта от пяти. Где начинающему психологу взять первые 2 года? Отдельной роли, в которой он мог бы работать под руководством опытного коллеги, в документе я не нашел.

Думаю, после вступления стандарта в силу спортивному психологу станет проще занять свое место в системе подготовки. У клубов будет официальный ориентир при найме, у психологов появится опора в разговоре о том, за что они отвечают и как оценивать их работу. Будет ли психолог в конкретном клубе, решит сам клуб. Но когда его пригласят, разговор можно будет стартануть с задач на сезон. Уже неплохое начало.

...А с мальчиком за спиной защитника я бы начал с одного эпизода. Спросил бы его, чего он ждал после потери. С тренером обсудил бы, какую подсказку дать в этот момент. И на следующей тренировке посмотрел бы, откроется ли он снова под пас после ошибки. Вот задача, которую можно записать в план обычной тренировки.

Почему против сильных соперников иногда выступаешь лучше, чем против слабых?

После недавнего опроса один из читателей рассказал любопытную историю.

Он занимался баскетболом. Любил жесткую борьбу, борьбу за подбор, броски с сопротивлением. Лучшие матчи проводил против сильных соперников. А вот против слабых нередко терял привычную остроту.

Знакомая история. Причем далеко за пределами баскетбола.

Футболист может блестяще сыграть против лидера чемпионата и провалить матч с аутсайдером. Теннисист обыгрывает фаворита, а на следующий день уступает сопернику значительно ниже рейтингом.

Почему так происходит?

Сильный соперник сам по себе становится фактором мобилизации. Повышается концентрация, возрастает интенсивность действий, каждое удачное решение приобретает дополнительную ценность.

Спортсмен приближается к оптимальному уровню психологического напряжения.

Со слабым соперником ситуация меняется. Ожидание легкой победы снижает мобилизацию. Внимание рассеивается, интенсивность падает.

А когда соперник неожиданно начинает сопротивляться, появляется раздражение.

«Почему я не могу его обыграть? Он же слабее!»

К недостаточной мобилизации добавляется давление собственных ожиданий. Спортсмен торопится, пытается форсировать события и допускает новые ошибки.

Впрочем, бывает и наоборот. Одних сильный соперник вдохновляет, других сковывает. Все зависит от индивидуального восприятия соревновательной ситуации.

Что с этим делать?

Полезно перед соревнованием определить два-три ориентира, связанных с качеством собственных действий. Например, своевременное принятие решений, активность в ключевых эпизодах, сохранение концентрации после ошибки.

Такие задачи помогают поддерживать рабочее состояние независимо от рейтинга соперника.

Есть и более глубокий вопрос. Иногда спортсмен особенно хорош против сильных, поскольку стремится доказать, что достоин играть на их уровне. Против слабых этот стимул исчезает.

И тогда я бы спросил – если убрать фамилию соперника, его рейтинг и место в таблице, что останется от твоей мотивации?

Хоккейный вратарь. Профессия с короткой памятью

Нападающий может 9 раз бросить мимо ворот. На десятый забьет, и его назовут героем матча.

Вратарь может 9 раз спасти команду. На десятый пропустит, и его спросят, почему не выручил.

У хоккейного вратаря своеобразные отношения с ошибками. Их видят все. Они часто отражаются на табло. А исправлять приходится в следующем эпизоде.

Но самая большая психологическая сложность возникает после пропущенной шайбы. Вратарь начинает думать о том, как избежать следующей ошибки. Осторожничает, сомневается в выборе позиции, контролирует каждое движение. Внимание постепенно уходит от игры к самому себе.

Чем сильнее стремление не ошибиться, тем сложнее действовать свободно.

Любопытно, как с этим справлялся легендарный Владислав Третьяк.

В книге «Верность» он рассказывал, что после пропущенных шайб сознательно откладывал анализ причин до просмотра видеозаписи. Во время матча его задачей было как можно быстрее восстановить уверенность и вернуться к игре.

Он внушал себе: «Ничего не случилось, я стою хорошо…»

В этой короткой фразе заключен важный психологический механизм. Ошибка уже произошла. Ее причины можно изучить после матча. А сейчас вратарю необходимо следить за шайбой, читать действия нападающих и выбирать позицию.

Именно поэтому вратарю полезно иметь короткий алгоритм возвращения в игру: выдох, восстановление стойки, взгляд на шайбу, готовность к следующему эпизоду.

Есть и другая сложность. Иногда команда доминирует, соперник почти не атакует, и вратарь 20 минут остается без серьезной работы. А затем следует единственный опасный бросок.

Здесь требуется умение сохранять готовность даже при отсутствии активных действий. Получается, хоккейному вратарю нужны два на первый взгляд противоположных качества: способность быстро оставлять ошибки позади и умение сохранять концентрацию в ожидании угрозы.

А теперь вопрос. Говорят, у хорошего вратаря должна быть короткая память. Но как тогда учиться на собственных ошибках? Мне кажется, Третьяк дал на него довольно точный ответ. Всему свое время.

А что думают сами вратари и тренеры?

Глушенков и Карпин. Что происходит, когда футболист спорит с тренером?

Максим Глушенков остался вне заявки сборной России. На этом фоне появилась информация о его возможном конфликте с Валерием Карпиным.

Что именно происходило внутри команды, мы доподлинно не знаем. Поэтому обсуждать, кто кому что сказал и кто в итоге обиделся, занятие неблагодарное.

Но сама тема отношений тренера и футболиста заслуживает внимания.

В профессиональном спорте неизбежно возникают разногласия. У футболиста есть собственные представления о своих возможностях, роли в команде и справедливости тренерских решений. У тренера свои требования, ответственность и взгляд на происходящее.

Иногда эти представления сталкиваются.

И здесь возникает любопытный психологический вопрос.

Может ли футболист открыто спорить с тренером, сохраняя его уважение?

Многое зависит от того, как устроено общение внутри команды. Если тренер допускает возражения, он получает возможность услышать позицию игрока. Если футболист способен выражать несогласие без перехода на личности, разговор может оказаться полезным для обоих.

Но есть и другая сторона. Публичный спор затрагивает авторитет тренера и положение футболиста в коллективе. Даже обычное разногласие может приобрести дополнительный эмоциональный вес, когда за ним наблюдают партнеры.

На мой взгляд, психологическая зрелость обеих сторон проявляется в способности обсуждать разногласия, сохраняя рабочие отношения.

Причем иногда самое разумное решение заключается в том, чтобы продолжить разговор наедине, когда эмоции улягутся.

А как вы считаете, должен ли футболист иметь возможность открыто возражать главному тренеру в присутствии команды? Или подобные разговоры лучше всегда оставлять для личного общения?