Поздравляю победителей конкурса. Напишите мне сюда @feliks_shifrin свои адреса – скоро подпишу книги и отправлю.

Метод Джексона и эмерджентное свойство

В спорте есть тренеры, которые строят тактику. А есть те, кто строит сознание команды.

Баскетбольный тренер Фил Джексон был из вторых. Он редко объяснял. Почти не давал длинных речей. И уж точно не пытался контролировать каждое движение своих игроков. Его подход был другим: создать условия, в которых команда сама поймет, что ей необходимо.

Джексон исходил из простой идеи: если людей не ведут за руку – они начинают думать, чувствовать и брать ответственность.

Так появляется "эмерджентное свойство"– команда становится больше, чем сумма отдельных игроков. Коммуникация возникает сама собой, и появляется ощущение общего дыхания. Благодаря общей ответственности, слышимости друг друга.

Команда – это самоорганизующаяся система. Если давить – она становится зависимой. Если направлять – она начинает думать, слышать, видеть и действовать как целое.

Эмерджентность не возникает от дисциплины или контроля. В таких командах культуру формируют связь, доверие и внимательность к игре. Среда становится важнее приказа.

Джексон вмешивался, но вмешивался контекстом.

Если команда переставала разговаривать в защите, он объявлял день тишины. На тренировке запрещалось говорить. Сначала – шок, потом раздражение. А немного позже – осознание:

«Мы перестали взаимодействовать».

И это не тренер сказал. Это игроки заметили сами. А собственные выводы меняют поведение куда надёжнее чужих указаний.

Когда передачи становились сумбурными, он выключал свет. Зал погружался в темноту, тренировка продолжалась в полумраке. Появлялось новое качество: услышать шаг партнёра, почувствовать дистанцию и ритм движения, доверять.

Это была среда, которая зеркалит слабость команды, чтобы она сама ее увидела.

А во время тайм-аутов он спрашивал:

«Как вы думаете, что сейчас сработает?»

У всех. По его философии команда становится сильнее, когда каждый чувствует свою часть ответственности за решение. И отвечали все: от звезды до запасного.

Кстати, за тренерскую карьеру у Джексона было 11 чемпионских титулов в НБА – 6 с одной командой, 5 с другой.

Индивидуальный стиль – откуда начинается человек в игре

В отечественной психологии долгое время существовал важный принцип: при одинаковых условиях люди действуют по-разному.

Этот факт был настолько очевиден, что долго не требовал объяснений. Однако именно из него выросло одно из ключевых понятий психологии деятельности – индивидуальный стиль.

В середине прошлого века стало ясно: различия между людьми проявляются не только в способностях, но и в способах действия (Теплов, 1961, Климов, 1969). Индивидуальный стиль деятельности описывался как устойчивая система приёмов и способов, с помощью которых человек организует усилия, внимание и решения, отвечая на требования задачи

Важно, что стиль понимался не как «характер» и не как врождённый талант. Напротив, он рассматривался как способ адаптации – форма согласования внутренних особенностей человека с объективными условиями деятельности. При одинаковых требованиях один действует через скорость и импульс, другой – через расчёт и экономию, третий – через контроль и последовательность.

Отдельно подчёркивалось, что индивидуальный стиль не привязан жёстко к одной конкретной деятельности. Напротив, при смене условий он сохраняет свою структуру, проявляясь в разных формах. Меняется среда, инструменты, правила – но способ организации действия остаётся узнаваемым.

В спорте это видно особенно наглядно. Два игрока могут выполнять одну и ту же роль, но реализовывать её совершенно по-разному – и при этом быть одинаково эффективными.

Более того, стиль часто проявляется не только в «основной» дисциплине, но и в смежных формах активности. В своей практике я не раз наблюдал, как человек, играющий в футбол определённым образом (в том числе и ваш покорный слуга), очень похожим образом играет и в FIFA на приставке: те же паттерны принятия решений, те же приёмы, тот же способ читать игру, чувствовать темп, выбирать моменты для риска или паузы.

Это хорошо согласуется с классическим пониманием индивидуального стиля как устойчивого способа организации деятельности, а не набора конкретных навыков. Меняется форма – поле или экран, партнёры или аватары, – но логика действия остаётся той же.

Исторически индивидуальный стиль стал первой точкой, где психология перестала искать «идеального исполнителя» и начала видеть конкретного человека в деятельности. Именно отсюда начинается разговор о персональной эффективности, а не о шаблонах.

Дальше, уже позже, к этому понятию начнут примыкать развитие, состояния и мотивация. Но логически первым всегда остаётся стиль – то, как человек изначально входит в задачу и через что он реализует себя в игре.

Матвей Сафонов отбил четыре пенальти в серии послематчевых. В этом моменте легко увидеть героя финала.
Гораздо важнее – путь, который к этому моменту привёл.

Он вошёл в систему ПСЖ через этап ожидания и адаптации. Вратарская позиция в таком клубе требует внутренней устойчивости: ты всегда в зоне ответственности и должен быть готов в любой день.

Сафонов сумел выстроить собственный ритм. Он сохранил рабочее состояние, вовлечённость и уважение к команде.
Его внимание было направлено на подготовку, а не на статус.

Особая привычка – быть собранным заранее. Со временем это сформировало спокойную готовность. Когда пришёл шанс, он встретил его без лишнего напряжения. Серия пенальти потребовала предельной концентрации – один удар, одно решение, полное присутствие в моменте.

Четыре отражённых пенальти подряд стали итогом длительного внутреннего процесса. Ожидание превратилось в ресурс.
Рутина – в уверенность. Подготовка – в автоматизм.

Иногда ключевое качество спортсмена – способность сохранять форму и ясность в периоды паузы. Именно это позволяет использовать редкий шанс максимально точно.

Конец года – удобный момент для настройки.

В первую очередь – для понимания, на какие внутренние опоры стоит опираться дальше.

За годы работы со спортсменами разного уровня всё отчётливее видно одно: у по-настоящему устойчивых карьер есть повторяющиеся психологические принципы. Они проявляются в разных видах спорта, у разных характеров и поколений.

Ниже – десять таких опор. Каждая подтверждена реальной практикой великих спортсменов и легко переводится в повседневную работу.

Майкл Фелпс. Фокус на зоне контроля.

Фелпс выстраивал подготовку вокруг реакции, дыхания и внутреннего ритма. Внимание удерживалось там, где решение принимается в моменте.

Вопрос себе: чем в следующем году я готов управлять осознанно каждый день?

Майкл Джордан. Ежедневный стандарт.

Джордан держал высокий уровень требований к себе в любой день – независимо от формы, настроения и обстоятельств. Такой подход создаёт надёжность и внутреннюю опору.

Вопрос себе: какой уровень я выбираю держать постоянно?

Роджер Федерер. Возврат в равновесие.

Федерер выработал навык быстро завершать предыдущий розыгрыш и входить в следующий с ясной головой. Спокойствие стало рабочим состоянием, а чистое внимание – точкой старта каждого эпизода.

Вопрос себе: что помогает мне быстрее возвращаться в баланс?

Криштиану Роналду. Профессиональное отношение к себе.

Роналду строит карьеру через режим, восстановление и уважение к телу. Дисциплина становится формой заботы о собственном потенциале и создаёт ощущение структуры.

Вопрос себе: где мне важно выстроить более чёткую систему?

Лионель Месси. Игра из собственного стиля.

Месси усиливает свои природные качества и строит игру вокруг них. Принятие сильных сторон снижает внутреннее напряжение и повышает эффективность.

Вопрос для исследования: в чём мой стиль, который стоит усиливать, а не переделывать?

Усэйн Болт. Лёгкость и удовольствие.

Болт сохранял свободу движений и эмоциональную лёгкость даже под максимальным давлением. Радость снижает зажимы и ускоряет реакцию.

Вопрос себе: где я могу добавить элементов игры и отслеживать телесную свободу?

Коби Брайант. Глубина процесса.

Ежедневная работа с деталями формирует мастерство и устойчивую уверенность. Погружение в процесс снижает зависимость от внешней оценки.

Вопрос себе: что я хочу изучить глубже в следующем году?

Новак Джокович. Управление состоянием.

Джокович открыто говорит о роли дыхания, осознанности, питания и восстановления. Работа с состоянием стала ключом к стабильности под давлением.

Вопрос себе: как я могу лучше заботиться о своём состоянии?

Александр Овечкин. Верность своей силе.

Овечкин играет через своё главное оружие – бросок, мощь, давление. Он не распыляется, а снова и снова возвращается туда, где создаёт максимальную угрозу. Повторяемость и ясная идентичность дают устойчивость на длинной дистанции.

Вопрос себе: за счёт чего я создаю преимущество и готов усиливать это дальше?

Рафаэль Надаль. Фокус на следующем шаге.

Надаль удерживал внимание на ближайшем действии – следующем мяче, движении, решении. Такой фокус снижает давление результата и сохраняет устойчивость.

Вопрос себе: на каком ближайшем шаге мне важно удерживать внимание прямо сейчас?

Устойчивость формируется через повторяемые психологические опоры. Достаточно выбрать одну и встроить её в повседневную практику, чтобы следующий год стал более собранным и спокойным.

Предновогоднее время подходит для такого выбора.

С наступающим.

Я смотрю на историю с уходом Хаби Алонсо из «Реала» как спортивный психолог.

1. Есть такой наивный вопрос, который задают все нормальные люди: как в большом проекте тренеру могут не дать больше одного сезона?

Ответ неприятный. Потому что это был не проект. В клубе уровня Реал Мадрид не строят.

Там доказывают. Каждый день. Каждую неделю. Каждый матч.

Строительство предполагает пыль, шум и временный беспорядок. А в «Реале» беспорядок разрешен только тогда, когда на табло горит победа.

Хаби Алонсо, судя по всему, пришел как архитектор. С чертежами. С принципами. С пониманием, что сначала будет бурление.

Но он попал не на стройку. Он попал на сцену.

Между тем, в спорте команда всегда привыкает к требованиям, тело – к нагрузкам, голова – к новым решениям.

Любая новая система сначала бурлит. Именно так она и проверяется на жизнеспособность, извлекая силу.

Не сомневаюсь, в Реал Мадрид эту логику знают. И Алонсо ее знал.

Но в какой-то момент выяснилось, что ожидание и терпение здесь существуют параллельно. Их можно декларировать, но нельзя проживать долго.

Процесс допускается, пока он совпадает с результатом. Как только возникает пауза, пространство для внедрения идей сужается.

Алонсо пришёл как тренер структуры. Он видел игру через порядок, ритм и повторяемость. Он рассчитывал пройти фазу нестабильности и выйти на устойчивость. Но для этого нужна дистанция и доверие.

2. Вторая точка – состав и тип лидерства.

«Реал» регулярно собирает игроков интуиции. Килиан Мбаппе и Винисиус Жуниор играют из момента. Их сила – в импульсе, свободе решения, ощущении игры здесь и сейчас.

И система всегда начинает подстраиваться под импульс. Это футбол интуиции, момента и личного решения. Он дает взрывы, эмоции и матчи, которые выигрываются вопреки логике.

Структурный тренер предлагает рамку. Рамка снижает хаос и повышает предсказуемость. Для звезд это означает ограничение свободы ради общего ритма.

Поэтому в «Реале» особенно успешны тренеры другого типа. Карло Анчелотти и Зинедин Зидан работают через гибкость. Они не навязывают жесткие принципы. Но создают поле доверия, где интуиция игроков становится главным инструментом управления игрой. Там тренер регулирует атмосферу и баланс, а решения рождаются внутри раздевалки и на поле.

С точки зрения психологии это очень точное совпадение. Интуитивным гениям нужен тренер-катализатор, а не архитектор.

Нужен человек, который чувствует момент и позволяет игрокам чувствовать себя правыми.

История Хаби Алонсо в «Реале» – это история несовпадения ритмов.

Проекту нужно время. Клуб живет немедленным подтверждением силы. Игроки живут импульсом.

В таком треугольнике выигрывает только тот, кто лучше слышит интуицию тех, кто решает исход матча.

Прочитал большой материал на Спортсе про Академию «Зенита». Видно, что внутри много людей, которым не все равно и которые действительно думают о развитии игроков.

И вот на этом фоне самое интересное – что в академии убрали психолога. При этом почти в каждом ключевом месте, где речь заходит о переходе в главную команду, проблема формулируется одинаково: ментальные трудности. Скованность. Неуверенность. Страх ошибки. Неспособность выдержать давление статуса, конкуренции и ожиданий.

В принципе, это все равно что закрыть медицинский кабинет и сказать, что лечить будут учителя физкультуры. Или будто в поликлинике решили закрыть кабинет терапевта, потому что каждый врач и так должен уметь слушать пациента. Формально логика есть, но на практике именно в этом месте система перестает слышать то, что с человеком происходит на самом деле.

Получается очень странная конструкция. Главный барьер признан психологическим, но специалиста, который должен с этим барьером работать системно, больше нет. Ведь «тренер сам должен быть психологом». И в этом есть житейская правда, но есть и нюанс.

Тренер одновременно учит, оценивает, ставит или не ставит в состав и отвечает за результат. В такой системе ребенку сложно говорить честно о своих сомнениях и страхах – слишком высока цена откровенности. Гораздо безопаснее сказать, что все нормально и “готов”. А потом вдруг оказывается, что не готов – и это называют проблемой менталитета.

Внешне от отсутствия психолога может не стать хуже. Команды будут побеждать, отчеты сходиться, проценты "прошедших дальше" сохранятся. Но проблемы не исчезнут – их просто перестанут проговаривать. А всплывают они, как правило, не в 12–14 лет, а позже – в 17–20, когда начинается взрослый футбол и давление перестает быть учебным.

Остальные вещи в материале выглядят логично и даже правильно, но именно на данном фоне этот момент особенно режет глаз. Когда система много говорит о ментальной устойчивости, но убирает того, кто с ней работает профессионально, это выглядит не как осознанный шаг, а как слепое пятно.

Силовая подготовка, цифровые рейтинги, графики, перестановки тренеров – все это может работать как инструменты, если рядом есть кто-то, кто следит не только за цифрами и нагрузками, но и за тем, что происходит внутри. Когда такого человека нет, система выглядит стройной и современной, но становится глухой.

Этот комментарий к материалу про Академию интересен не столько самой историей, сколько тем, как в нем проявляется психологическая культура спортивных родителей и той среды, в которой ребенок оказался.

Первое, что в нем не так, – подмена понятий. Эмоциональная несдержанность автоматически названа «лидерскими качествами». Это разные вещи. Лидерство – это способность брать ответственность, влиять на других, удерживать фокус команды. А истерика при неудаче – это дефицит навыков саморегуляции. Не характер, не «плохая голова», а навык, которому либо учат, либо нет. Когда это называют лидерством или, наоборот, отклонением, ребенка лишают понимания, что с ним происходит и что с этим можно делать.

Второй момент – ожидание, что «готовый материал» должен автоматически быть востребован. В тексте читается скрытая логика: если ребенок неуступчивый, значит, его должны терпеть и развивать, потому что «такие нужны». В Академиях чаще всего не работает с потенциалом, который требует индивидуальной психологической работы. Там работают с теми, кто удобен, управляем и быстро вписывается. Дети, которым нужна тонкая психологическая работа, чаще всего оказываются вне фокуса, независимо от уровня таланта.

Отдельного внимания заслуживает реакция тренеров, которую родитель описывает почти между строк. Слова про «не в порядке с головой» – это момент, где взрослая фигура вместо регулирования ситуации использует стыд. Такой подход формирует лишь внутренний зажим и ощущение, что с тобой что-то фундаментально не так, особенно когда ты злишься или проигрываешь.

Самый показательный эпизод – уход тренера, который умел справляться с эмоциональными проявлениями ребенка. Когда среда теряет специалистов, способных выдерживать эмоции детей и направлять их, она теряет и самих детей. Уход семьи из футбола становится логичным завершением цепочки.

Потом такие истории долго объясняют тем, что «не потянул», «не выдержал», «характер не тот». Хотя на самом деле просто некому было научить, как справляться с собой, когда очень хочется выиграть.

За последние годы контекст спорта изменился сильнее, чем за предыдущие десятилетия. Формально правила остались теми же, но внутри всё стало другим. То, что раньше считалось нормой и даже преимуществом, сегодня всё чаще приводит к потерям – психологическим, кадровым, игровым.

Долгое время спорт держался на простой модели: жёсткая иерархия, давление, конкуренция, подчинение системе. Спортсмен должен был терпеть, не задавать вопросов, «быть мужиком», играть через боль и усталость. Эта модель работала в мире, где у спортсмена почти не было выбора и альтернатив. Сейчас этот мир закончился.

1. Основная трудность в том, что коллективная конструкция ещё существует, а внутренний запрос спортсмена уже изменился. Современный спортсмен иначе чувствует себя, своё тело, свои границы, своё состояние. Он быстрее выгорает, сильнее реагирует на давление, хуже переносит обезличивание. Там, где раньше «терпи и работай» было достаточным ответом, сейчас это приводит к потере мотивации, психосоматике, травмам, резким спадам формы или уходу из спорта. Старые методы управления начинают ломать тех, кого должны развивать.

2. Вторая сложность – кризис коммуникации. Спортсмены становятся более чувствительными, интровертными, избирательными в контактах. Им сложнее «держать удар» в формате крика, унижения, публичного давления. При этом тренер часто остаётся носителем старой модели, где давление считалось инструментом роста. В результате возникает разрыв: тренер считает спортсмена «мягким», «неготовым», «слабым», а спортсмен ощущает небезопасную среду и закрывается. Команда вроде бы есть, но внутренне каждый сам за себя.

3. Третья трудность – разрушение универсальных рецептов. Раньше можно было сказать: «все бегут – и ты беги», «одна схема работает для всех». Сейчас это всё чаще не срабатывает. Один игрок под давлением раскрывается, другой теряется. Один мотивируется конкуренцией, другой – разрушается ею. И система, которая не умеет учитывать индивидуальный профиль игрока, начинает терять качество, даже при высоком уровне подготовки.

4. Следующая проблема – страх спортсмена быть собой. Формально эпоха начинает требовать индивидуальности, но среда всё ещё наказывает за неё. Спортсмен чувствует внутренний импульс – иначе играть, иначе думать, иначе готовиться, иначе восстанавливаться – но боится потерять место, контракт, доверие тренера. Это создаёт постоянное внутреннее напряжение и двойную жизнь: снаружи «правильный игрок», внутри – подавленный и уставший человек.

5. Пятая трудность связана с будущим профессии. Искусственный интеллект, аналитика, автоматизация уже меняют спорт. Всё, что можно стандартизировать, будет стандартизировано. Физика, тактика, нагрузка, статистика – это перестаёт быть зоной человеческой уникальности. И единственным по-настоящему ценным ресурсом остаётся психика, чувствование момента, интуиция, способность быть в контакте с собой. Но именно к этому спорт исторически готовил хуже всего.

В итоге современный спорт зажат между двумя эпохами. Старая система ещё требует жёсткости, подчинения и жертвы, а новая реальность уже требует осознанности, индивидуального подхода и уважения к внутреннему устройству спортсмена.

В ближайшие годы спорт будет всё больше разделяться. Системы, которые научатся работать с психологическим состоянием, индивидуальными особенностями и восстановлением, будут получать устойчивый результат. Те, кто продолжит делать ставку только на давление и отбор, столкнутся с текучкой, травмами, нестабильностью и потерей талантов.

Как видно из предыдущего поста, раньше спорт держался на простой логике: чем больше терпишь, тем сильнее становишься, чем больше жертвуешь, тем выше результат.

Эта модель долго давала эффект. Но в текущих условиях она всё чаще приводит к потерям. Причина в изменившемся контексте.

Сейчас выигрывает тот, кто умеет выбирать и держать фокус. Решающим становится понимание, зачем ты в игре и куда направляешь усилия.

Главная ошибка спортсмена сегодня – распыление. Много целей, много ожиданий, много ролей, много давления. В результате внимание размывается, энергия уходит, качество падает.

Работает другая логика.

Первая – одна ключевая задача на сезон.

Не абстрактное «стать лучше во всём», а конкретный аспект игры, который действительно двигает вперёд.

Вторая – осознанный подход к нагрузкам.

Не каждая тяжёлая тренировка делает сильнее. Критерий простой: улучшает ли она твою игру или просто забирает ресурс.

Третья – бережное отношение к психике.

Спорт происходит не только в теле. Он идёт через внимание, нервную систему, уверенность. Можно быть в хорошей физической форме и при этом терять качество из-за постоянного внутреннего напряжения.

Четвёртая – честный взгляд на свои мотивы.

Важно различать, где ты играешь из интереса, а где из страха. Где есть рост, а где остаётся лишь выживание.

Пятая – снижение шума вокруг себя.

Чем меньше сравнений, новостей и чужих ожиданий, тем проще держать свою линию игры и решений.

В российском футболе межсезонье – время особое. Клубы покупают, продают, усиливаются, «закрывают позиции». В этот период кажется, что если ты никого не купил, значит, ты что-то сделал неправильно. Как будто отсутствие трансфера – это проявление слабости. А трансфер – признак жизни и амбиций.

Хотя иногда всё ровно наоборот. Иногда лучший трансфер – это отсутствие трансфера.

Существует устойчивое убеждение: чем больше конкуренция, тем выше результат. Два нападающих – хорошо.
Три – ещё лучше. На бумаге это выглядит убедительно. В реальности всё сложнее.

Конкуренция действует избирательно. Одного она ускоряет. Другого делает осторожным. Один начинает играть злее. Другой переходит в режим выживания.

Возьмём текущую ситуацию в «Зените». После ухода Гонду и Касьерра возникло общее ожидание: клубу нужен ещё один нападающий. Логика привычная – освободилось место, значит, требуется новая фигура.

Если посмотреть глубже, картина становится сложнее.

Формально конкуренция существовала. Психологически она создавалась в виде постоянного сравнения и ожидания замены. В такой среде Александр Соболев играл в режиме проверки, а не в режиме раскрытия.

Он пришёл полтора года назад, но пока так и не показал тот уровень, за который его брали. Для нападающего это обычная история: результативность появляется тогда, когда роль становится устойчивой.

Есть игроки, которым полезно ощущать давление за спиной. Есть игроки, которым важно чувствовать доверие и ответственность. Один тип включается через вызов. Другой через опору.

Иногда конкуренция действительно работает как спусковой крючок. Когда летом 2010 года в «Зенит» пришёл Александр Бухаров, это дало импульс его конкуренту Кержакову. Он стал играть увереннее и результативнее. Для него это оказался спортивный раздражитель, который включил характер.

При этом для того же Кержакова другая конкуренция дала иной эффект, когда зимой 2014-го в «Зенит» перешёл Соломон Рондон. Давление перестало работать как стимул и стало забирать устойчивость.

Этот пример хорошо показывает: дело не в самой конкуренции, а в том, в каком состоянии игрок её встречает и какую роль она для него приобретает – вызов или угрозу.

И здесь важно понимать, при каких условиях конкуренция вообще даёт рост.

Конкуренция работает там, где у игрока есть три вещи – ощущение ценности, понятная роль,
и право на ошибку. Когда этого нет, конкуренция превращается в тревогу. Когда это есть, конкуренция становится топливом.

Результативность нападающего – вещь тонкая. Она рождается из ритма, уверенности и ощущения места в команде. И появляется она быстрее там, где игрок понимает свою роль и чувствует, что на него делают ставку.

Впереди короткий отрезок сезона – около 15 матчей. Это подходящее время для проверки внутреннего ресурса.

Можно посмотреть, что даст ставка на Соболева в роли основного центрального форварда. Дать ему пространство для ритма и ответственности. И оценить результат уже по факту.

Покупка ещё одного нападающего на этом этапе создаст плотность на позиции. Плотность меняет атмосферу.
Фокус смещается с игры на борьбу за место. Энергия уходит на доказательство.

Поэтому иногда усиление состава происходит не через покупку, а через перераспределение ролей.
Через решение дать шанс тем, кто уже находится внутри системы.

Понятно, что решение подождать тоже требует смелости. Покупка создаёт ощущение контроля. Ожидание требует терпения.

Но летом всегда останется возможность выйти на рынок, понимая: кого именно искать, под какую роль, в какую структуру.

Так что иногда самый сильный трансфер выглядит просто. Дать игроку возможность стать тем, за что его когда-то и брали.

Если рассматривать возможный переход Джона Дурана в Зенит отдельно, без привязки к предыдущему разговору о конкуренции, то аренда выглядит как управленчески аккуратный ход.

Игрок с репутацией сложного – это факт. У него были конфликты со средой, тренерами, бытом. Были скандалы, опоздания, жесты на публику. Такой профиль всегда требует внимания.

Зато клуб делает бесплатную аренду и платит часть зарплаты, получая возможность увидеть игрока в реальной среде – в чемпионате, в тренировочном ритме, в раздевалке, в бытовых условиях. За полгода становится ясно, подходит ли он под требования тренера, под темп лиги и под структуру команды. Решение о будущем принимается уже на основе опыта, а не ожиданий.

Для самого Дурана задача предельно понятная. Он хочет вернуться в зону большого футбола и ехать на чемпионат мира основным нападающим сборной Колумбии. Для этого нужно подтверждать уровень не репутацией, а голами. Причём на фоне конкретного ориентира – прямого конкурента по позиции и тезки Кордо́бы, который играет в том же чемпионате в стане главного соперника.

В такой конфигурации внутренний конфликт минимален. Есть цель. Есть временной отрезок. Есть понятный критерий успеха.

С точки зрения психологии здесь важен ещё один момент: сейчас у Дурана нет ощущения, что карьера уже собрана. Напротив, есть необходимость её пересобирать. Обычно в таком состоянии снижается риск капризов и повышается концентрация на результате.

Плюс это не отменяет то, о чем мы говорили. Для позиции это тест системы, а не ставка ва-банк. Можно посмотреть, как выдерживается напряжение, как распределяются роли, как реагирует Соболев в качестве конкурента за позицию. Речь идёт о проверке структуры, а не о срочном спасении.

Ну и худший сценарий ограничен по времени. Если не пойдёт – история закончится через полгода без долгих последствий. Если пойдёт – клуб получает аргумент для взвешенного решения.

В общем. аренда выглядит как управляемый эксперимент. Да, есть риск по характеру, но есть и понятная цель у очень скиллового игрока, минимальная финансовая фиксация и возможность отказаться без потерь.

Никита Кучеров снова рядом с вершиной бомбардирской гонки НХЛ. На фоне травм в составе «Тампы» и постоянных перестановок он проводит отрезок, где его влияние на игру становится ключевым.

Если смотреть глубже, за этим рывком видно одно устойчивое качество Кучерова – умение удерживать контроль над ходом матча.

С юности он формировался как игрок, который чувствует игру целиком, а не отдельными моментами. В АХЛ он быстрее учился понимать пространство и время для решения, чем наращивал физическую мощь. В «Тампе» его путь шел от роли исполнителя к роли организатора атак. Постепенно он занял позицию игрока, через которого команда выстраивает свои действия.

Для такого типа хоккеистов решающим фактором становится роль. Когда именно через тебя проходит решение, внутри появляется порядок. Движения получаются точнее, выбор – спокойнее. Уверенность рождается из ощущения управления происходящим. Поэтому в сложные периоды такие игроки выглядят устойчивыми – они не ждут удобный момент, а формируют его сами.

Текущая ситуация в «Тампе» усиливает это качество. Команда лишена привычной структуры, и в таких условиях особенно важен тот, кто способен удерживать ритм. Кучеров сейчас распределяет игру внутри атаки, задаёт темп и помогает партнёрам ориентироваться в эпизодах. Его очки становятся следствием этого влияния.

С точки зрения спортивной психологии, нынешний рывок Кучерова – это совпадение трёх элементов: ясной роли, высокой ответственности и внутреннего ресурса. Когда они сходятся, игрок начинает действовать из состояния влияния. В такие моменты Кучеров играет спокойно и точно, будто заранее чувствует, где окажется шайба через секунду.

В Италии вовсю разгорается зимняя Олимпиада. Забавно, как события возвращаются по кругу – двадцать лет назад зимние Игры тоже проходили в этой стране. Олимпиада вообще умеет связывать времена. Каждый раз смотришь – и будто одновременно видишь сегодняшний спорт и своё прошлое.

Моя первая осознанная зимняя Олимпиада случилась в 1998 году. Детская память устроена просто: она выхватывает один момент и делает его главным. Для меня таким моментом стали пять шайб Павла Буре в полуфинале финнам. Тогда казалось, что спорт – это пространство, где возможны вещи за пределами обычной логики. Эмоции, скорость, ощущение масштаба – всё было сильнее привычной жизни.

С возрастом понимаешь, что за такими моментами стоит огромный пласт внутренней работы. Олимпиада всегда выглядит как праздник результата, но внутри она – территория психологии. Там усиливается каждое переживание, обостряется внимание, возрастает цена решения. Именно поэтому Олимпийские игры так ярко показывают, как устроена психика спортсмена в условиях максимальной значимости.

Главная психологическая особенность Олимпиады – ощущение единственности. Даже опытные спортсмены начинают удерживать в голове слишком большой смысл происходящего. Внимание легко смещается к медали, к результату, к последствиям. А тело раскрывается тогда, когда внимание остаётся внутри действия. Чем точнее спортсмен удерживает фокус на текущем движении, тем свободнее работает моторика.

Поэтому на Олимпиаде чаще реализуются те, кто умеет собирать внимание в настоящем моменте. Их мышление остаётся простым: есть движение, ритм, решение. Всё лишнее постепенно уходит на задний план.

Вторая особенность – давление ожиданий. Страна, тренеры, близкие, личные амбиции создают внутренний фон, который усиливает напряжение. Когда спортсмен пытается одновременно соответствовать всем этим ожиданиям, появляется скованность. Движение теряет естественность. Лучшие выступления происходят там, где атлет разрешает себе действовать живо и полно, даже при высокой ставке.

Есть и третий слой – смена среды. Олимпийская деревня, расписание, внимание медиа, энергетика события создают ощущение новизны. В такой ситуации особую роль играют ритуалы: знакомая разминка, повторяющиеся действия, привычная последовательность подготовки. Они возвращают ощущение устойчивости и помогают нервной системе сохранять баланс.

Отдельная тема – переживание ошибки. На Олимпиаде её вес ощущается сильнее. Устойчивые спортсмены умеют быстро возвращаться в поток игры. Их внимание остаётся в процессе, что позволяет сохранять качество действий даже после сложного эпизода.

В итоге Олимпиада становится проверкой отношения к моменту. Способность оставаться внутри действия при высокой значимости события создаёт пространство для точности и свободы. Чем проще спортсмен удерживает контакт с процессом, тем ярче проявляется его реальный уровень.

Парадокс олимпийского старта в том, что внутреннее спокойствие и ясность мышления открывают путь к максимальной реализации. Именно в этом состоянии движение становится уверенным, а результат – закономерным.

Меня тут спросили, как спортсмену не сломаться психологически, когда сталкиваешься с кибербуллингом – травлей в соцсетях и на спортивных сайтах. Вопрос актуальный, потому что сегодня давление на игрока живёт не только на поле. Матч заканчивается, а комментарии продолжаются. И если к этому относиться без понимания, психика начинает играть против тебя.

1. Первое, что важно осознать: большинство комментариев – это эмоции людей. Болельщик злится, радуется, переживает – и выплёскивает это туда, где видит фигуру ответственности. В этот момент ты становишься экраном для чужого напряжения. Делаем простой вывод: это реакция на ситуацию, а не точная оценка твоего уровня и уж тем более – не приговор твоей личности. Когда игрок понимает природу этого механизма, слова перестают звучать как личное обвинение.

2. Второй момент – управление вниманием. Для спортсмена внимание – рабочий инструмент. Чем больше энергии уходит на чтение и прокрутку комментариев, тем меньше её остаётся на игру. Внутри мы начинаем сомневаться, возвращаться к ошибкам, строить внутренние диалоги. На поле появляется лишняя мыслительная нагрузка. Поэтому дисциплина в обращении с соцсетями – часть спортивного режима. Ограниченное время, фильтрация уведомлений, паузы в период плотных каток помогают сохранять ресурс.

3. Третья вещь – разделение роли и личности. На поле ты футболист, вне поля – человек. Ошибка остаётся игровым эпизодом, удачное действие – моментом работы. Когда эти уровни разделены, комментарии теряют силу. Психика остаётся устойчивой, потому что самооценка опирается на процесс, а шум вокруг остается шумом.

4.Четвёртая опора – внутренняя система оценки. После игры полезно зафиксировать 3 вещи: что получилось, что требует доработки, какой следующий шаг. Такая практика возвращает внимание в зону действий. Ты смотришь вперёд, а не зависаешь в чужих реакциях.

5. И ещё один важный ресурс – поддерживающая среда. Разговор с тренером, психологом, партнёрами по команде помогает снять напряжение. Травля бьёт сильнее всего, когда человек остаётся один со своими мыслями. Командный спорт в этом плане хороший ресурс, потому что даёт возможность делить нагрузку.

В итоге кибербуллинг становится проверкой навыка управления вниманием и внутренней устойчивости. Карьера строится на тренировках и игре, все комментарии остаются фоном. Чем яснее игрок понимает, куда направлять энергию, тем спокойнее он проходит сквозь этот шум.

Меня часто спрашивают, как подойти к плей-офф в оптимальной форме. Сейчас как раз провели сессию с хоккеистом – главный вопрос был именно об этом. Впереди решающие матчи. И в юношеском, и в профессиональном хоккее начинается тот самый отрезок, ради которого всё и затевалось.

И вот здесь возникает классическая ловушка. Игрок чувствует: скоро плей-офф, значит, нужно срочно добавить. Где-то догнать форму. Подкрутить бросок. Усилить характер. Стать более жёстким. Более злым и готовым.

Проблема в том, что в этот момент он начинает выходить из своего естественного состояния.

Плей-офф – это не время резких перестроек, а время точной настройки. Всё, что закладывалось в сезоне, уже внутри. Техника, физика, игровые решения – они сформированы. Резкие попытки «стать другим» чаще создают перегруз, чем прогресс.

Главная задача перед плей-офф – не догонять себя, а сохранить себя: свой ритм и свою игру, ясность головы.

Когда спортсмен начинает форсировать подготовку, нервная система уходит в состояние постоянного напряжения. В игре появляется лишняя спешка. Решения принимаются быстрее, чем нужно. Возникает ощущение, что каждый эпизод решающий. И энергия начинает сгорать раньше времени.

Оптимальная форма к плей-офф – это состояние внутренней собранности. Когда тело работает привычно, а голова остаётся спокойной. Ты не пытаешься стать героем каждого момента, а играешь свою роль стабильно и точно.

Есть простой ориентир. Если перед матчами внутри больше уверенности, чем суеты – ты на верном пути. Если мысли про доказательство, а страх ошибки становится громче – значит, внимание ушло из процесса на результат.

Плей-офф выигрывают те, кто остаётся в своей системе координат. Кто понимает свою задачу и выполняет её эпизод за эпизодом. Без лишнего ускорения и внутренней гонки.

И часто лучшая подготовка к решающим матчам выглядит очень спокойно: режим, восстановление, понятные цели на игру и сохранение внутреннего баланса.