А ну признавайтесь, кто хоть раз путал, ху из ху: Франкенштейн/его создание? Хотя давайте лучше так: кто хоть раз встречал человека, который, говоря “Франкенштейн”, имеет в виду чудовище, а не Виктора, его создавшего? Бьюсь об заклад, пару человек так точно.

И вот какой мыслью меня осенило в финале нового “Франкенштейна” Гильермо дель Торо. А не специально ли Мэри Шелли назвала роман по имени создателя монстра, чтобы мы их путали?? Не намеренная ли это ирония и издевательство автора над публикой? Спойлер: вроде нет. Но есть нюанс. Всё-таки идея подчеркнуть безымянность, а значит, и неприкаянность, “лишнее” и одинокое положение чудовища в этом жестоком мире была. Ну конечно была, ведь Мэри Шелли – не по годам эпохе образованная и прогрессивная женщина, и уж о концепции сакральности имени, которая существует примерно столько же, сколько существует человечество, она точно знала.

Ближе к концу есть одна сцена, которая кажется мне чуть ли не ключевой. В оригинальном произведении ее не было, но тем и хорош режиссер/сценарист или кто там ее придумал, что она только подчеркивает смыслы, заложенные в оригинальном произведении. Спойлер АЛЕРТ!

Виктор, раскаиваясь перед Чудовищем на пороге смерти, взывает к нему: назови моё имя, верни мне моё имя, произнеси его так, как ты делал это в самом начале, когда оно так много значило для тебя. Это отсылает нас к началу, где Виктор, оказавшийся не готовым к беспомощности “новорожденного”, раздражается на то, что тот всё мямлит “Виктор, Виктор…” – ведь это единственное, что он на тот момент знает. А это отправляет нас, во-первых, к идее об имени самого бога (его священной тайне и магической силе) и к божественному акту называния: библейский Бог даёт имена всем своим тварям, а вот Виктор Франкенштейн, у которого и самого были те еще daddy issues, возомнив себя богом, не удосуживается своего “сына” назвать, что символически становится актом отвержения: ты – никто для меня, для своего отца/создателя, а значит, ты тем более никто для всех. И, во-вторых, к естественному для каждого ребенка процессу научения первым словам: “мама” – как правило, первое слово, которое ребенок выучивает, ведь оно очень быстро обретает в его существовании практический смысл – он её зовет, и она приходит. А Виктор – не приходит.

То есть, мало того, что Виктор отвергает Чудовище, не дав ему имени, то есть, сам его не называя, так он еще и лишает его права называть его, Виктора, по имени – бесится, что тот вечно повторяет “Виктор”.

Конечно, имя здесь выступает и метафорой утраченной человечности — Виктор «теряет» своё имя, когда его присваивает творение, подчёркивая, как создатель и создание отражают одиночество и боль друг друга. Вот только Виктор сознательно выбрал свою участь, а Чудовище оказалось жертвой​ не по своей воле – а как раз по воле Виктора. И снова философское: не потому ли мы так потеряны и обречены вечно искать ответы, потому что Создатель сам всё никак не может их найти?

Ясное дело, не говоря уже о том, что Виктор пытается всяческими другими способами отобрать у Твари “естественное” право на жизнь. Естественное в кавычках, потому что это тоже условность, которую задают оба автора: и Шелли, и дель Торо – ведь природа Чудовища как будто не совсем естественна, но разве оно чем-то отличается от нас, которые тоже неизвестно как/из чего/зачем/кем были созданы. То, что мы рождаемся от контакта частиц двух человеческих существ – разве делает нас более “правильными”, чем существо, сделанное из частей других и чуточки электрического заряда (а мы – разве не так же?)?

Некоторые мыслители уже провели параллель этой истории с современными контекстами, связанными с ИИ, нашим творением, нашей ролью как Создателя и его ролью в нашей жизни, и это еще одна очень актуальная и важная сейчас интерпретация. Можем позже чуть подробнее об этом. Но сейчас моей задачей было поговорить именно о вопросе имени, зацепил почему-то этот момент.
#киновинодомино

Англоязычное кино, как вы знаете, смотрю в оригинале, но иногда страхую себя субтитрами. Ну скажем, в таких сериалах, как Тед Лассо (там специфический юмор и очень много игры слов, не хочется пропустить) или Доктор Хаус (из-за обилия медицинских терминов порой можно потерять нить повествования, да и в конце концов, некоторые медицинские термины могут пригодиться в жизни). И вот смотрю я Хауса на сайте, где субтитры двойные. А это оказался тот еще анекдот.
Ну вот например, герой (и, соответственно, английские субтитры) говорит:
— I'm screwed, aren't I?
И русские субтитры такие:
— Я в беде, да?
Ну, так-то оно так, но... Это, конечно, ерунда, понятно, что субтитры куда более формальная штука, чем дубляж и качественный художественный перевод, учитывающий все оттенки смыслов и эмоций. И сразу вспоминается вот этот мем про студию Кубик в кубе. Я, кстати, искренне считаю, что они прям феномен современной культуры, и их надо по-серьезному изучать. Черт, аж захотелось «Пацанов» пересмотреть, и «Отбросы» заодно)

#душныйпереводчик

Поленилась я вас, дорогие пропагандистилляторы, поздравить с Новым годом, и устыдилась: у нас же тут такое классное комьюнити, а я, каюсь, пренебрегла важным ритуалом социального «ощупывания», «простукивания» своего информационного поля, круга... нет, не единомышленников (у нас с вами разные бывают мнения, и это прекрасно), а людей, объединенных интересами и, не побоюсь этого слова, ценностями и принципами. Все вы со мной тут, всем огроменное СПАСИБО, что через годы через расстоянья (нам, кстати, уже почти 4 года!!) продолжаете меня читать и аргументированно, этично и умно дискутировать в комментариях! Во мне, правда, что-то расцветает, когда я вижу, как интересно вы рассуждаете на разные темы, которые я вкидываю, очень ценен этот диалог 🥰

С Новым годом вас! Всем здоровья и сил, удовольствия от жизни несмотря ни на что, и любви, любви всегда! Ну и отдельно, мне — больше для вас писать, вам — ещё активнее читать и включаться в дискуссии! Люблю и благодарю 🙏🏻❤️🎄🍾

Ну что, на что залипаете в праздники? Pluribus (Одна из многих) будем обсуждать? Или вы пока на классике новогоднего кино?

Вся суть инфократии в этом диалоге из Шерлока (да, пересматриваю, обожаю. если есть возможность, не откажите себе в наслаждении послушать чарующий голос и говор Камбербэтча).

Так вот, инфократия. 3 сезон, 3 серия (спойлер алерт, на всякий):
— It's all about knowledge, everything is. Knowing is owning.
— But if you just know it, then you don't have proof.
— I'm in news, you moron. I don't need to prove it, I just need to print it.

Мне не нужно ничего доказывать, мне нужно лишь напечатать.

Суть серии в том, что Шерлок всё пытался добраться до таинственных "архивов" Магнуссена, где содержатся гигабайты компромата на сильных (и не очень сильных) мира сего, а вся информация оказалась у него в голове, в памяти, в "mind palace", подобном тому, что выстраивает и Шерлок.

Когда Джон Уотсон удивляется, мол, если ты просто всё это "знаешь", как же ты тогда сможешь это доказать, Магнуссен смеется над ним (над всеми): я делаю новости, мне не нужны никакие доказательства, стоит лишь опубликовать это в СМИ.

Информация — не просто оружие, это вирус, и последние годы демонстрируют нам это лучше любого самого гениального сценария. Потому что мы и живем в сценарии.

Бён Чхоль Хан так это и называет — инфодемия: "Виральное распространение информации – инфодемия – причиняет демократическому процессу серьезный вред. Аргументы и обоснования невозможно привести, пользуясь для этого твитами или мемами, которые стремительно распространяются и размножаются...Информация проносится мимо истины, а та неспособна ее догнать. Поэтому попытка победить инфодемию при помощи истины обречена на провал. Она резистентна к истине", и приводит пример Алекса Джонса, автора проекта Infowars — популярного конспиролога, которого Трамп называет "одним из тех людей, благодаря которым ему удалось одержать победу в президентской гонке 2016 года". Автор считает данную ситуацию показателем того, в каком состоянии оказалась демократия: правдивость и истина больше не важны. А разве когда-то были? Об этом мы еще как-нибудь поговорим.

Правда, я всё же неисправимый оптимист, верю, что потребитель информации становится умнее, даже порой ясно это вижу. Мы всё чаще и настойчивее требуем доказательств, аргументов, обоснований.

Вот только прикол в том, что обосновать можно практически что угодно. Еще смешнее, что обосновать можно далеко не всё.

Ой, как я это люблю "в сети обсуждают странное поведение Трампа — внезапно он начал рычать как лев". Ага, ни с того ни с сего, прям посреди речи зарычал. Потом еще так дополняют "американские СМИ уточнили, что это он так пародировал кашель Байдена". Да это и без американских СМИ можно было понять, просто послушав саму речь, в контексте, но кому это надо. Да, действительно пародировал речь Байдена, включая характерный кашель. Меня просто каждый раз поражает вот это "вдруг начал издавать странные звуки" или "корчил странные гримасы" (тут например), лишь бы вот вырвать что-то из контекста, вырезать и выставить как безумие (как будто настоящего безумия мало). Еще и "обсуждают в сети". Никто это в сети не обсуждает. На оригинальном видео выступления в Ютьюбе ни одного коммента нет об этом, никто даже внимания не обратил, там комменты в основном по содержанию выступления, настолько американский зритель привык к этим приколам и кривляниям.

Другое дело, что это очередной маркер специфической манеры выступлений Трампа. У него эти выступления похожи на стенд-ап (в прямом смысле: он стоит, шутки шутит про политику/экономику, и люди совершенно искренне хихикают), на театр одного актера. Это шоу-политика, театрократия, работа на зрителя. Театр с политикой вообще всегда были близки, просто сейчас это так выпукло из-за интернета и развития информационного общества, ну и из-за индивидуальных особенностей определенных политиков.
И конечно, очередной повод перемыть кости. Либо мы настолько привыкли к "безумным" политическим решениям, что только и остаётся, что обсуждать "странные" манеры и мимику, либо оправдать "безумные" политические решения получается только психиатрическими "диагнозами". Это, кстати, излюбленный, в целом, уже классический приём: спихнуть поведение политика на его "сумасшествие" или, скажем, наркотическую/алкогольную зависимость, вместо того, чтобы проанализировать и понять, что он действует в рамках своего уровня морали, принимая взвешенные и обдуманные (да, неприемлемым/аморальным/неэтичным образом — опять же, с точки зрения других моральных и ценностных парадигм) решения.

Ну а стиль и манера поведения — это обёртка, отвлекающий (или часто наоборот, привлекающий) манёвр, причем, рассчитанный порой даже не столько на внутреннюю аудиторию, а как раз на внешнюю, международную — собственно, на что зритель регулярно и ведётся.
#лицосэкрана

Стали мне попадаться посты преподавателей английского о курьезах в обучении детей и подростков, скажем, узнал ребенок слово "easy", и его "осеняет": "о, да это же как в русском "изи", типа легко, да?", или как ученик спрашивает как по-английски будет "мейнстрим". Это всё забавно, да и причины явления понятны, ну и конечно, воины борьбы "за чистоту языка" схватятся за голову.

Но вот каким шокирующим фактом я спешу обрадовать (не только языковых пуристов и народных этимологов) вообще всех: оказывается, слово просекко произошло от славянской "просеки"! Вот радость! Теперь можно с чистой совестью шутить не только про "шампанское это только из Шампани", но и что "просекко — это только с русской/славянской просеки, а остальное — это просто игристое сухое".

Ну, чем не повод в первую рабочую пятницу в году🍾😏

Я периодически мониторю тематическое информационное поле и недавно совершенно случайно наткнулась на канал Лингвота, а его автором оказалась сама Ирина Фуфаева, к.ф.н. (это которая научно, понятно и задорно поясняет за феминитивы в книге "Как называются женщины", я на нее неоднократно ссылалась)! Ей-богу, для меня найти её канал было по ощущениям как встретить знаменитость в метро)

Вот например классный текст про обращения-абстрактные понятия вроде "старина", "пенсия", "пиджак", "горе (моё/луковое)" и прочие. Пишите, какие ещё встречались вам!

Есть мысль зафигачить аж целую серию постов на очень интересную, многогранную и широкую тему, которая меня в последнее время будоражит. Но для начала опрос ⬇️

⬆️ай, ой, как интересно. вот об такое вечно и спотыкается мой запал на диссертацию — как увижу подобное, думаю, ччёрт возьми, ну не ту тему выбрала, не ту, есть погорячее (ладно, выдыхаем, как защищусь, так ухх, буду изучать всё подряд и писать-писать, даже бусти открою!).

ну а если серьезно, как раз последнее время пополняю постепенно свой загашник на тему ИИ-религий/культов — это явление уже прям напрашивается, я бы даже сказала, наклёвывается, и хочется за этим активно следить (если кто-то ищет себе тему для исследования, то вот вам прям на острие, с пылу с жару, от сердца отрываю)!

Что касается файлов Эпштейна

Помимо нравственно-морально-этической стороны вопроса, от которой невозможно абстрагироваться (дисклеймер: все это ужасно, отвратительно, неприемлемо и должно быть наказано по всей строгости и справедливости), есть же ещё и медийная составляющая, реакция людей в медиапространстве на происходящее.

Так вот, помимо естественного осуждения, возмущения, отвращения и иже с ними, наблюдаю интереснейший аспект обратной связи от аудитории социальных сетей, а именно:

«Мы же говорили!» со стороны любителей теорий заговора.

И нет, я не осмелюсь назвать это злорадством. Точнее, это “злорадство” не по отношению к самим событиям (их они, несомненно, осуждают), а по отношению к доминирующему, официальному (ранее) нарративу. Такой как бы нарративный реванш получается, с таким посылом: "вы (официальные СМИ, например, или даже государственные институты) считали нас маргиналами, записывали нас в сумасшедшие конспирологи, когда мы говорили, что сильные мира сего пьют кровь младенцев, занимаются торговлей людьми и разнообразными извращениями, а всё это оказалось правдой, и теперь признаётся (хотя бы частично) официальными и около официальными источниками".

Это говорит, с одной стороны, о кризисе доверия к мейнстриму, и, что важно, направлено это не на преступление как таковое, а на институты, которые это игнорировали и замалчивали. Не то чтобы это ново, но это важный и показательный кейс – если не последний, то крупный гвоздь в гроб авторитета официальных источников информации, да и, что уж, в критерии авторитетности вообще.

С другой, это очень удобный повод для легитимации других конспирологических нарративов, и “конспирологии” как таковой (да, вот так вот теперь в кавычках, потому что кто его знает, что там завтра выяснится по поводу инопланетян, рептилоидов и… нет, по вопросу шарообразности нашей планеты я сомневаться не готова)). И это самый опасный эффект, потому что теперь в тех или иных формах этот аргумент будет звучать всё чаще “если они были правы насчёт Эпштейна, то, возможно, они правы и насчёт…”. Это заигрывание с уже вдоль и поперек изученным когнитивным искажением, когда один подтвержденный кейс эксплуатируется в качестве “доказательства” других.

Особенно мне тут нравится тезис (не раз и не два видела его в соцсетях) о том, что мол, “кейс Эпштейна сейчас так форсится, чтобы отвлечь нас от чего-то еще более крупного и ужасного”. Такое как бы наслоение получается, заговор о заговоре о заговоре. Сразу возникает вопрос: а почему вы не думаете, что наоборот, скоро случится что-то другое специально для того, чтобы отвлечь вас от Эпштейна, а не Эпштейн отвлекает вас от чего-то другого?

Короче, вот такие дела.

Если коротко: Кризис доверия усугубляется, а конспирологические нарративы обретают подобие “легитимности”/более крепкое моральное право на существование, что знаменует очередной этап в борьбе за истину и доверие в цифровую эпоху и эпоху постправды. Не говоря уже о том, что весь этот винегрет происходит на фоне, с одной стороны, тотальных глобальных кризисов всего и вся: политических, экономических, социальных, культурных, с другой, повышения “горизонтальности” и стихийности информационного общества.

С экспертной точки зрения, наблюдать за информационным обществом, конечно, увлекательно до жути, скрывать не буду.

Чисто по-человечески: хочется почистить себе черепную коробку изнутри доместосом.