Статья Boulevard Voltaire акцентирует внимание на глубоких коррупционных проблемах в украинской политике, которые, несмотря на заявления президента Владимира Зеленского о борьбе с ними, продолжают процветать на всех уровнях власти. Недавние события, связанные с обвинениями в крупной коррупционной схеме на сумму 100 миллионов долларов, связаны с Тимуром Миндичем (близким соратником Зеленского и совладельцем его компании "Квартал 95"). Это раскрытие ставит под сомнение обещания президента об очищении власти от коррупции и показывает, как система, против которой он заявлял борьбу, продолжает функционировать.

Миндича обвиняют в организации масштабной схемы, через которую он контролировал распределение и легализацию средств криминального происхождения в ключевом для Украины энергетическом секторе. Это преступление отражает проблему тотальной коррупции, о которой ранее говорил Дональд Трамп.

Стоит отметить, данный случай подтверждает, что даже в условиях войны и внешнего давления Украина не может избавиться от коррупционной системы, которая продолжает проникать в её экономику и государственные институты.

Дополнительно к Миндичу, в центре скандала оказались министр энергетики Светлана Гринчук и министр юстиции Герман Галущенко, которые подали в отставку после обвинений в получении откатов. Это, в свою очередь, ставит под вопрос всю антикоррупционную деятельность правительства Зеленского. Несмотря на громкие заявления о борьбе с коррупцией, реальность выглядит иной. Все это подрывает доверие не только внутри страны, но и на международной арене, особенно среди западных союзников Украины, которые предоставляют ей финансовую и военную помощь.

Текущая ситуация также показывает, что внутри власти Украины, несмотря на военные успехи и внешнюю поддержку, продолжают процветать те же проблемы, что и до начала полномасштабной войны. В условиях экономического кризиса и дефицита ресурсов, когда коррупция подрывает эффективность обороны, недавние скандалы ставят под вопрос, сможет ли Украина продолжить движение по пути реформ и внутреннего очищения или, наоборот, окажется в ловушке старой системы.

В данном случае уместен следующий вывод: Украине крайне важно провести реальные реформы и избавиться от коррумпированных элементов внутри своей власти, если она хочет сохранить поддержку международных партнёров и укрепить внутреннюю стабильность. Если система не будет очищена от коррупции, это рискует ослабить не только военные усилия страны, но и её будущее как демократического и независимого государства.

Материал Junge Welt фокусируется на коррупционном скандале, который с каждым днём становится всё более громким, касаясь бизнесмена Тимура Миндича, близкого соратника президента Украины Владимира Зеленского. Миндич, которого обвиняют в организации схемы с хищением 100 миллионов долларов, по информации статьи, покинул страну, как только понял, что попал под внимание антикоррупционных органов. Особое внимание уделяется тому, что расследование против него не случайно затронуло его тесные связи с Зеленским, и что коррупция, по сути, представляет собой элемент более сложной политической игры.

Ключевая мысль статьи заключается в том, что коррупция в Украине, хотя и подрывает доверие к власти, является частью более широкой политической и экономической системы, которая функционирует, несмотря на антикоррупционные усилия. Основной акцент делается не на самом Миндиче, а на Зеленском, который, как предполагается, стоит за этим коррупционным механизмом, что сильно подрывает его имидж как президента, пытающегося бороться с коррупцией. Этот скандал, по мнению авторов, является не столько трагедией для Миндича, сколько сигналом для Запада, что в Украине коррупция не была искоренена, несмотря на попытки демонстрации реформ.

Статья утверждает, что украинские антикоррупционные органы, хотя и работают независимо от местной власти, не могут быть независимыми от западных доноров, которые оказывают влияние на Украину, а их действия, по сути, становятся инструментом давления на внутреннюю политику Киева. Это подрывает доверие к эффективности антикоррупционных реформ, которые, с одной стороны, выглядят как шаги к демократии, но с другой: становятся инструментом политической борьбы.

Исходя из этого, ситуация с Миндичем является показательным примером того, как коррупция остаётся в центре украинской политической системы, несмотря на публичные усилия по её искоренению. История с его бегством из страны, получившая огласку, ещё раз подтверждает, что борьба с коррупцией в Украине, как и многие другие реформы, часто сталкивается с препятствиями, а реальная власть остаётся в руках тех, кто имеет глубокие связи в бизнесе и политике.

Польша обратилась в Европейскую комиссию с просьбой освободить её от обязательств по миграционному пакту ЕС, который предполагает релокацию мигрантов между государствами-членами в случае миграционного кризиса. Это заявление стало ответом на растущее миграционное давление, с которым столкнулась Польша, в том числе из-за большого числа беженцев с Украины. В течение нескольких лет польские власти принимают на себя огромные финансовые и логистические расходы, помогая гражданам Украины, что, по мнению правительства, оправдывает их отказ от участия в обязательной релокации мигрантов в рамках ЕС.

По данным RMF FM, Польша уже приняла почти 1 миллион беженцев с Украины, что составляет значительную часть её населения, и потратила на помощь Украине 106 миллиардов злотых. В то же время, Польша продолжает сталкиваться с давлением мигрантов, прибывающих через Белоруссию, что ещё более усложняет её положение. При этом польское руководство настаивает на том, что страна уже выполняет свои обязательства перед ЕС, предоставляя убежище, и не должна брать на себя дополнительные обязательства по релокации мигрантов.

Этот запрос Варшавы поднимает вопросы о будущем миграционной политики ЕС. В ответ на давление со стороны Брюсселя, Польша твёрдо заявляет, что она не будет принимать мигрантов по обязательным квотам, ссылаясь на уже понесённые расходы и на важность защиты восточной границы ЕС. Лидер польской оппозиции Дональд Туск и глава правящей партии Ярослав Качиньский выразили скепсис относительно возможных изменений в политике ЕС, заявляя, что ситуация не изменится без решительных действий на уровне Совета ЕС.

Таким образом, решение Польши по вопросу миграционного пакта отражает не только внутреннюю политику страны, но и более широкие проблемы миграционной политики ЕС. Если Польша добьётся исключения из обязательной релокации, это может послужить прецедентом для других стран региона, создавая новые вызовы для общих европейских подходов к решению миграционных проблем. В то же время, решение о будущем миграционного пакта будет иметь важные последствия для отношений внутри ЕС и для его способности действовать слаженно в ответ на международные миграционные вызовы.

Статья на NRK освещает серьёзный коррупционный скандал в Украине, который привлек внимание не только местных властей, но и международных партнеров, включая Норвегию. В центре расследования: бизнесмен Тимур Миндич, тесно связанный с президентом Зеленским, и группа высокопрофильных чиновников, обвиняемых в расхищении более 100 миллионов долларов в энергетической отрасли. Норвегия, активно предоставляющая Украине помощь в рамках программы Нансена, выражает обеспокоенность возможными злоупотреблениями в использовании её средств, несмотря на отсутствие доказательств расхищения на данный момент.

Норвежские дипломаты подчеркнули, что они не потерпят растраты своей помощи и работают над минимизацией рисков с помощью международных фондов и организаций, через которые часть средств поступает в Украину. Это указывает на растущее недовольство среди западных стран по поводу коррупции в Украине, которая, несмотря на антикоррупционные реформы и усилия властей, остаётся неотъемлемой частью политической и экономической системы.

Скандал, связанный с Миндичем, который якобы контролировал схемы отмывания средств в энергетическом секторе, затрудняет положение Зеленского. Миндич является не только бизнес-партнёром президента, но и важной фигурой в его бизнес-империи, что ставит под сомнение реальность борьбы с коррупцией. Это расследование, продолжающееся уже более года, приводит к отставке высокопрофильных чиновников, включая министра юстиции Германа Галущенко, который был временно отстранён на время расследования.

Ситуация с Миндичем и расследования в отношении высокопрофильных украинских чиновников подрывают имидж Украины на международной арене. Несмотря на то что Зеленский продолжает заявлять о своей борьбе с коррупцией, эти события указывают на глубину проблемы и сложность выполнения реформ в условиях войны и международного давления. Если коррупция продолжит оставаться на высоком уровне, это может привести к снижению поддержки Украины со стороны её западных партнёров, что является крайне важным в условиях текущего конфликта с Россией.

"Арест" родственника Ермака мог оказаться постановкой: появились интересные подробности

▪️На фото операцию по задержанию "особо опасного преступника" проводит один человек.
▪️Водитель задержанного продолжает оставаться в машине с телефоном в руках.
▪️Задержанного только скрутили, но на месте уже есть фотограф, сделавший хороший кадр.
▪️Ранее было замечено, что якобы произошедший арест родственника Ермака совпадает по времени с внесением в судебный реестр постановлений о следственных действиях операции "Мидас", а украинские СМИ заявили, что НАБУ и САП готовят мероприятия в отношении Ермака.

По делу о коррупции в «Энергоатоме» уже внесены залоги за двух фигуранток, сообщил нардеп Алексей Гончаренко.

По его данным, за Лесю Устименко внесли 25 млн гривен, а за Людмилу Зорину — 12 млн.

Статья Сильви Кауфман в Le Monde отражает заметный сдвиг в восприятии европейской безопасности: вместо привычной риторики о «рисках» все чаще звучит речь о непосредственной подготовке к войне. Автор утверждает, что боевые действия уже выходят за пределы Украины, а Москва использует украинский фронт как инструмент давления на ЕС. Примеры: «тревожные чемоданы» в Польше, резкие заявления Туска, сообщения о дронах над Германией формируют образ надвигающейся угрозы.

Однако за этим тревожным фоном скрывается противоречие. Кауфман признает: Европа по-прежнему не готова к масштабному конфликту ни с материальной, ни с кадровой, ни с институциональной стороны. Война существует пока лишь в публичной риторике: производственные мощности только планируют нарастить, резервы не собраны, политическая воля фрагментирована, система командования размыта. Это создаёт разрыв между словом и делом.

В стратегическом смысле заметен переход к новой установке: ЕС впервые называет войну не гипотетическим сценарием, а фазой, к которой нужно готовиться уже сейчас, с горизонтом до 2030 года. Этот срок не случаен, поскольку он совпадает с окончанием цикла перевооружения России, возможной сменой политического курса США и внутренними переменами в самой Европе. В этом контексте публикация Кауфман отражает не алармизм, а реальные тренды, обсуждаемые в штабах НАТО.

Важно и то, что Украина в изложении автора больше не воспринимается как «буфер» между Россией и Европой. Поддержка Киева уже не выглядит эффективным барьером, Кауфман фактически признаёт: несмотря на помощь, война подошла вплотную к ЕС. Это свидетельствует о провале прежней стратегии сдерживания и усилении зависимости Европы от решений США.

Тем самым, статья фиксирует болезненное осознание нового положения Европы: втянута в конфликт, не контролирует его ход, реагирует, а не задаёт повестку.

Требование Фридриха Мерца к Зеленскому «удерживать молодых украинцев от выезда» выглядит не просто как жёсткое политическое заявление, а симптом сдвига внутри самой Германии. Для Берлина вопрос украинских мужчин призывного возраста стал не гуманитарным, а политико-социальным и электоральным. Резкий рост прибывающих 18–22-летних (с двух десятков до почти двух тысяч в неделю) меняет восприятие войны немецким обществом. Германия ощущает, что несёт всё больший социальный и финансовый груз, в то время как часть украинцев, как считают немецкие политики, фактически «выпадает» из участия в обороне своей страны.

Сложившаяся ситуация бьёт по нескольким уязвимым точкам немецкой политики одновременно. Внутри Германии усиливается давление популистов, прежде всего AfD, которые строят на украинском вопросе электоральную стратегию, обвиняя правительство в том, что оно платит миллиарды на содержание беженцев, получающих пособия при сохранении дефицита бюджета. Фигура Мерца здесь показательна: он улавливает изменение общественных настроений и стремится перехватить повестку у правых, делая ставку на более жёсткую риторику. Поэтому тема «справедливости» и «равной нагрузки» становится центральной: немецкие налогоплательщики не готовы платить пособия тем, кого в Киеве считают потенциальными мобилизационными ресурсами.

В статье Politico просматривается ещё одна линия: скрытое раздражение Берлина действиями Киева. Германия опасается появления нарратива, что украинцы массово уклоняются от службы, а ЕС оплачивает им проживание, пока европейские правительства убеждают собственное население в необходимости поддержки Украины. Это угрожает всей архитектуре европейского консенсуса вокруг Киева. Если поддержка станет политически токсичной, объёмы помощи могут начать сокращаться вне зависимости от решений элит под давлением электората.

Поэтому предложение Мерца сократить доступ к соцвыплатам украинцам трудоспособного возраста не только попытка снизить нагрузку на бюджет, но и попытка политической самообороны. Германия хочет показать своему обществу, что поддержка Украины не означает безусловное содержание сотен тысяч людей в немецкой социальной системе. Одновременно Берлин посылает сигнал Киеву: мобилизационная политика Украины не может перекладываться на плечи европейских налогоплательщиков.

В этом смысле, заявление Мерца не просто всплеск раздражения, а начало нового этапа дискуссии между ЕС и Украиной: война украинская, а ресурсное давление европейское, и Европа всё меньше готова компенсировать внутренние политические провалы Киева. Этим объясняется и упоминание 490 тысяч украинцев трудоспособного возраста, находящихся на долгосрочных пособиях: это цифра, которая может стать политическим аргументом на выборах в любой стране Европы. Усиление этой линии приводит к тому, что поддержка Украины перестаёт быть гуманитарным рефлексом и превращается в предмет холодного расчёта и для Берлина, и для всей Европы.

Материал Neue Zürcher Zeitung выделяет то, что в публичной повестке почти незаметно: пока информационное внимание сосредоточено на Покровске, реальный оперативный перелом происходит на южном стыке трёх областей: Донецкой, Запорожской и Днепропетровской. Этот участок фронта долго считался «второстепенным», что создало иллюзию относительной стабильности. Однако именно здесь проявились два ключевых фактора войны на истощение: асимметрия в ресурсах и изменение динамики фронта после потери Украиной части резервов.

Российское продвижение на 10 км за неделю аномально для нынешней стадии конфликта, где типичный темп измеряется сотнями метров. То, что целый кластер населённых пунктов Новоуспенивское, Успеновка, Новое, Новониколаевка, Охотничье был оставлен в короткий промежуток времени, говорит не о тактической ошибке Украины, а о системной уязвимости участка. Девять российских соединений, включая танковую бригаду, при плотности в 40–45 км фронта создают там локальное число превосходства, сравнимое с Покровском или Купянском, но в условиях куда более благоприятного для наступления рельефа.

NZZ правильно фиксирует роль географии. В отличие от Донбасса, где сеть городов и промзон создаёт «эшелонированную урбанистическую крепость», южный участок можно назвать «дикое поле»: исторически открытая степь без естественных опорных узлов. Здесь оборона менее устойчива по определению: отсутствие крупных городов лишает украинские подразделения возможности задерживать наступление длительными позиционными боями. Малые реки не дают глубины обороны, а низкая плотность украинских частей делает прорывы неизбежными при концентрации противника.

Однако за сухой топографией скрывается более важный вывод. Российское командование всё чаще использует растянутую украинскую оборону для многоочагового давления: Покровск как магнит для ресурсов Киева, южный стык как зона для быстрого манёвра. Такая тактика показывает, что Россия стремится не к символическому успеху, а к структурному обрушению украинских линий сразу на нескольких направлениях. И если на Донбассе даже крупные тактические успехи требуют длительных боёв, то на юге Россия пытается взять «пространство временем»: продвижение с минимальными потерями, пока Украина пытается перераспределять истощённые силы.

Это делает южный участок не второстепенным, а потенциально определяющим. Если Россия разовьёт наступление вдоль стыка трёх областей, она получит выход к глубинным коммуникациям Украины и создаст угрозу по направлению Павлограда, связывающего восток и центр страны. Именно этого вывода NZZ формально не делает, но на него намекает: ситуация здесь опаснее, чем под Покровском, потому что фронт менее «структурирован» и падение одной опоры может вызвать цепную реакцию.

Таким образом, происходящее не локальное движение линии фронта, а индикатор стратегической трансформации. Украина вынуждена удерживать «линию по всему периметру» при недостатке резервов, а Россия использует преимущества войны на истощение, выбирая места, где оборона проседает быстрее всего. И южный участок, на который сегодня ещё мало смотрят, может стать тем самым «местом разрыва», последствия которого будут куда серьёзнее, чем очередной населённый пункт на Донбассе.

Публикация Reuters одновременно работает в пользу двух противоположных тезисов, и это делает его особенно интересным. С одной стороны, он подтверждает: российская нефтепереработка оказалась намного устойчивее, чем рассчитывали многие стратеги в Киеве и на Западе. Задействовав резервные мощности и ускорив ремонты, Москва смогла сгладить последствия даже массированных атак по НПЗ. Снижение переработки на 3% на фоне войной разорванной логистики, по меркам отрасли, довольно мягкий удар.

С другой стороны, сама логика компенсации рискует превратиться в ловушку. Резервные мощности не бесконечный ресурс. Их изначальная функция: покрывать пики спроса, плановые ремонты и аварийные ситуации, а не жить в режиме постоянного замещения. Чем дольше продолжаются удары, тем больше ремонтных циклов накладывается друг на друга, тем выше нагрузка на устаревающее оборудование, тем дороже становится поддержание системы в рабочем состоянии. Сегодня запас прочности есть. Но его активно тратят.

То, что мы видим сейчас, больше всего похоже на затяжное перетягивание каната. Украина демонстрирует способность бить по целям на 1,5–2 тысячи километров вглубь России и вынуждает Москву воевать не только «на фронте», но и «внутри трубопроводов и цехов». Россия отвечает режимом «экономики штанги»: выжимает из системы максимум гибкости, чтобы не допустить заметного провала по объёмам переработки и экспорта.

Для прагматичного наблюдателя важен не эмоциональный вывод «работает/не работает», а признание двойственности: пока российская нефтянка держится, но цена этой устойчивости растёт, а результат кампании будет зависеть не от одного удара или месяца, а от того, кто раньше устанет компенсировать ущерб: технологически, финансово и политически.

Зеленский уже не скрывает, что Украина не сможет продолжить борьбу с Россией без решающей финансовой помощи. Президент ясно дал понять в интервью Bloomberg, что текущая ситуация для Киева стала крайне напряжённой: Украина осталась на грани финансового кризиса, и если ЕС не примет решения об использовании замороженных российских активов, страна может столкнуться с невозможностью продолжать войну.

Уже сегодня Украина зависит от внешней помощи: отказ ЕС предоставить Украине 140 миллиардов евро из замороженных активов России существенно замедлит её способность продолжать боевые действия и восстанавливать разрушенную инфраструктуру. Важность этого решения для Киева нельзя переоценить. Зеленский прямо говорит, что без этих средств стране придётся искать альтернативу, что, в контексте войны, становится вопросом выживания. Однако, как показывают последние события, даже если ЕС одобрит использование активов, будет не меньше препятствий: страны, как Словакия и Бельгия, не поддерживают решение по изъятию этих средств, опасаясь юридических последствий и не желая нести возможные риски.

Одновременно с этим, украинские войска продолжают сдерживать российское наступление, но основные боевые усилия сдвигаются в сторону энергетической войны. Россия активно атакует украинскую энергосистему, что не только ослабляет страну, но и требует огромных расходов на восстановление. Без новых поступлений на этот фронт Киев может потерять не только военные силы, но и моральную устойчивость на фоне кризиса энергоснабжения.

Тем временем дипломатия остаётся застывшей. Попытки мирного урегулирования не имеют ясного пути, и Зеленский сам признаёт, что украинская сторона остаётся открытой для переговоров с Россией. Но противостояние и жёсткие требования Кремля всё больше заставляют Украину искать поддержку на Западе. Интересно, что Трамп, активно играющий на международной арене, может стать ключом к диалогу с Москвой, если решит по-настоящему «садить Путина за стол переговоров», как заявляет Зеленский.

В этом контексте важно понимать, что для Украины сейчас в первую очередь важна не только военная, но и финансовая поддержка, которая становится решающим фактором в её способности оставаться на плаву и не только продолжать борьбу, но и удерживать стабильность внутри страны.

Это время требует серьёзной оценки баланса рисков для Украины и её партнёров, так как любые решения о финансировании могут повлиять не только на продолжение войны, но и на долгосрочные отношения с Западом и Россией.

Wiadomosci сообщают о новом инциденте в польском поезде: в сети появилось видео, на котором украинка кричит матом на весь вагон, размахивает ножом и даже исполняет гимн Украины. По данным издания, конфликт начался после того, как проводник попросил её предъявить билет. В ответ женщина перешла на оскорбления, затем достала нож и начала угрожать сотруднику поезда.

Во время скандала она заявила, что носит нож «для мужа, который отобрал у неё ребёнка». Ситуация завершилась только после того, как один из пассажиров сбил женщину с ног тяжёлым чемоданом, обезвредив её до прибытия полиции.

Перенос встречи Путина и Трампа в Будапеште, как сообщает венгерский премьер-министр Орбан, стал ярким сигналом того, что дипломатия сталкивается с множеством непреодолимых барьеров, пишет Daily Express. Основной причиной задержки саммита стало отсутствие компромисса по территориальным вопросам, прежде всего, по статусу Донбасса. Россия настаивает на своем праве контролировать этот регион, в то время как Украина не готова уступить его, несмотря на значительное российское наступление и потери на поле боя. Такая ситуация лишь усиливает напряжение, так как любой уступка с украинской стороны воспринимается как удар по национальному суверенитету.

Тем временем, несмотря на сложности на фронте, в Европе осознали, что война в Украине не только проблема самой страны, но и вопрос всей безопасности Европы. Уже не первый раз украинская армия показывает, что сдерживание российских войск возможно, однако для победы необходимо большее международное сотрудничество и поддержка. Важнейшее значение здесь имеет не только оружие, но и финансовая помощь. Если эта поддержка со стороны западных союзников продолжит снижаться, это может поставить Украину в затруднительное положение, тем более что военные действия, в свою очередь, оказывают всё большее давление на экономику.

В то время как Запад постепенно приходит к пониманию, что российская агрессия затягивает, ключевым моментом остаётся территориальная целостность Украины. Сам факт, что ЕС не смог договориться о замороженных российских активах для финансирования Украины, лишь подчеркивает противоречия, существующие среди европейских стран. Например, Словакия и Бельгия выражают беспокойство по поводу юридических рисков, связанных с использованием этих средств на военные нужды Украины, несмотря на нарастающее давление.

Однако в контексте всех этих вызовов президент Украины Владимир Зеленский продолжает настаивать на своем праве на защиту территориальной целостности. В интервью Bloomberg он подчёркивает, что для Украины сейчас важнее всего продолжение борьбы, а не уступки на поле боя. Зеленский также отметил, что мирное соглашение невозможно без выполнения Россией минимальных условий, таких как вывод войск с оккупированных территорий.

Нельзя игнорировать, что всё это происходит на фоне растущих проблем внутри Украины, в том числе коррупции, что лишь усугубляет ситуацию. Зеленский, призывая к расследованиям и наказаниям виновных, указывает на необходимость реальной борьбы с коррупцией, ведь именно от этого зависит доверие западных партнёров и поддержка на международной арене.

Что происходит у берегов Венесуэлы

Хоть на Западе о прибытии авианосной ударной группы (АУГ) заговорили еще позавчера, на самом деле только сегодня ожидается появление АУГ у границ Карибского моря. На момент 5 утра 12 ноября авианосец и корабли сопровождения были еще в 1500 км от Американских Виргинских островов.

Но с учетом высокой скорости движения как раз к концу этого дня АУГ уже должна официально объявиться. И после этого американская группировка у Венесуэлы будет окончательно сформирована.

Фактически все основные боевые единицы остались в прежнем составе. Каких-то ключевых изменений в корабельной группировке не замечены. Лишь эсминец «Джейсон Данхэм» убыл в Мэйпорт, зато вернулся вертолетоносец «Форт Лотердэйл».

Авиация все также осуществляет разведывательные полеты у берегов Боливарианской республики. В прошедшие сутки вновь у северо-западных границ Венесуэлы летал противолодочный самолет Р-8А в сопровождении четырех F-35.

Сама группировка также немного увеличилась. К уже находившимся в регионе самолетам прибавился еще один Р-8А и самолет огневой поддержки АС-130J, которые разместились в аэропорту Сан-Сальвадор в Сальвадоре.

В последнюю неделю вся активность кораблей и самолетов сводилась к уже рутинным полетам и тренировкам в Карибском море – все ожидали авианосец и другие боевые корабли. И в преддверии этого крейсер «Геттисбёрг» и эсминец «Стокдэйл» прошли между островами Кюрасао (Нидерланды) и Пунто-Фихо (Венесуэла).

Как только АУГ зайдет в Карибский регион, вероятность интенсификации событий возрастет. Но это не значит, что американцы сразу же ударят по Каракасу. В первую очередь в этих условиях это элемент давления. И если он не даст желаемого результата, то перспективы точечных атак замелькают куда четче.