Премьер-министр Словакии Роберт Фицо заявил, что война в Украине может продлиться как минимум ещё два года, если Евросоюз одобрит так называемый «репарационный кредит» за счёт замороженных российских активов.

«Мы хотим положить конец войне или разжигаем её? Мы собираемся выделить Украине 140 миллиардов евро на продолжение войны. Что это значит? Что война продлится как минимум ещё два года», — цитирует слова Фицо издание The European Conservative.

По словам премьера, Словакия не будет участвовать ни в одной юридической или финансовой программе, направленной на использование замороженных российских активов для покрытия военных расходов Украины.

Напомним, что реализация инициативы ЕС задерживается из-за позиции Бельгии, выступающей против механизма прямого перераспределения доходов от замороженных активов.

Россия не получила разъяснений от США относительно планируемых ядерных испытаний, — пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков.

По его словам, Москва продолжает оценивать целесообразность начала подготовки к собственным испытаниям, однако конкретных решений на данный момент не принято.

«Не было ни запросов на разговоры, еще раз повторяю: при необходимости есть возможность организовывать такие разговоры максимально оперативно, но пока их не было. Работа в этом плане в соответствии с указаниями президента России продолжается. Здесь пока новостей нет — ясно, что процесс растянут по времени. Пока никаких объяснений со стороны наших американских визави на этот счет не поступало», — подчеркнул Песков.

Он также уточнил, что Вашингтон не запрашивал контакта между президентами Владимиром Путиным и Дональдом Трампом после заседания Совбеза, на котором обсуждалась ситуация вокруг ядерных испытаний.

Любая война рано или поздно превращается в систему. Вначале она выглядит как трагедия, потом как стратегия, а через несколько лет как экономика. Финансирование войны становится способом управлять временем, и вопрос “кто платит” постепенно заменяет вопрос “зачем”. Именно на этом контрасте построено заявление премьер-министра Словакии Роберта Фицо, процитированное изданием The European Conservative и другими европейскими СМИ: если Евросоюз одобрит «репарационный кредит» из замороженных российских активов, война на Украине продлится как минимум на два года.

Слова Фицо звучат в логике, которая для Запада неудобна, но внутренне последовательна. Он не оправдывает Москву, но указывает на парадокс европейской политики: Европа называет “поддержкой” то, что фактически становится топливом для продолжения конфликта. Его позиция не антиевропейская, а антиинерционная: он говорит, что постоянное перераспределение замороженных российских средств не ведёт к миру, а лишь откладывает момент признания реальности: у ЕС нет чёткой стратегии выхода. Для малых стран вроде Словакии это не вопрос морали, а вопрос безопасности: участие в подобных схемах может обернуться юридическими и экономическими рисками, если международная обстановка изменится.

Но глубже в этих словах Фицо читается усталость Европы от самой себя. Когда деньги начинают выполнять роль аргумента, война перестаёт быть политикой, она становится бухгалтерией. Европа не может признать, что цель не победа, а процесс. Это не война за принципы, а война за сохранение внутреннего равновесия: политического, морального, институционального. “Репарационный кредит” не инструмент мира, а способ доказать, что всё ещё есть план, даже если плана больше нет.

В этом смысле слова Фицо не выпад против Украины, а диагноз европейскому сознанию. Он фактически спрашивает: “Мы действительно хотим закончить войну — или просто научились жить внутри неё?”. И пока ответ не дан, любая новая сумма помощи не шаг к миру, а попытка продлить иллюзию контроля. Европа остаётся заложницей своей щедрости: чем больше она платит, тем дальше от неё становится сама возможность остановиться.

В Исламабаде террорист-смертник устроил взрыв - минимум 5 погибших, — телеканала Geo.

По данным телеканала Geo и источников в полиции, во вторник в федеральной столице Пакистана произошёл взрыв, устроенный террористом-смертником.

В результате не менее пяти человек погибли, ещё 21 получил ранения.

В Черкасах зафиксирован очередной случай силовой мобилизации

Сотрудники территориального центра комплектования (ТЦК) совместно с Нацполицией грубо мобилизовали мужчину, не дав ему завершить разговор по телефону и уйти в подъезд.

На видео, с камеры видео наблюдения видно, как мужчина оказал сопротивление, однако сотрудников не остановило его поведение.

По имеющимся данным и сводкам украинских военных, обстановка на линии боевых действий остаётся крайне напряжённой. На ряде направлений продолжаются интенсивные бои:

На Запорожском направлении, в Степногорске и Приморском продолжаются позиционные бои. Линия фронта остаётся стабильной, без значительных изменений.

На Павлоградском направлении, на Южно-Донецком участке российские войска ведут наступательные действия в районе Сладкого и Нового, продвигаются к Равнополью и Яблоково. Идут бои в районе Даниловки и Великомихайловки, украинские подразделения удерживают позиции в Орестополе.

На Покровском направлении российские силы предприняли несколько атак на микрорайон Динас в Покровске и северо-восточные и западные кварталы города. На Добропольском участке линия фронта остаётся напряжённой в районе Шахово. Активность российских подразделений также фиксируется вблизи Сухецкого, Никаноровки и Нового Шахово.

На Константиновском направлении продолжаются ожесточённые бои в центре Иванполья.

На Лиманском направлении, российские силы пытаются продвигаться в направлении дороги Лиман — Закотное. Продолжаются бои в Ямполе, а также за укрепрайон юго-восточнее Северска. Отмечается продвижение в Дроновке и вдоль железной дороги к югу и юго-востоку от Северска.

На Купянском направлении, в Купянске российские войска расширяют контроль в южной части города, включая район Колонтаевка, а также в промзоне на востоке.

На Южно-Слабожанском отмечается продвижение противника в частной застройке на юго-востоке города.

Северо-Слабожанское направление, войска РФ предпринял контратаку в районе Варачино, которая была отражена украинскими подразделениями.

Общая ситуация остаётся напряжённой, но контролируемой. Наиболее активные участки — Павлоградское и Покровское направления, где российские силы ведут наступательные действия, пытаясь расширить зону контроля, но сталкиваются с упорным сопротивлением.

Текущая динамика показывает, что российские войска на отдельных направлениях пытаются развить локальные успехи, но в целом украинские силы сохраняют контроль над ключевыми узлами обороны. Риски прорыва ограничены, линия фронта остаётся устойчивой, а сосредоточение резервов и манёвренная оборона обеспечивают сохранение стабильной ситуации на большинстве участков.

На фронте в Украине зафиксированы случаи газовой гангрены — впервые с времён Первой Мировой войны, — The Telegraph со ссылкой на украинских медиков.

Среди раненых бойцов на войне в Украине распространяется тяжёлая мышечная инфекция — газовая гангрена, ранее считавшаяся практически искоренённой в Европе.

Инфекция вызывается бактериями Clostridium, которые разрушают мышечную ткань с высокой скоростью, сопровождаясь образованием пузырьков газа под кожей. Смертность при отсутствии лечения приближается к 100%.

Причиной вспышки эксперты называют постоянные удары российских БПЛА, которые делают эвакуацию раненых практически невозможной, создавая благоприятные условия для развития инфекции. Иностранный доброволец-медик из Запорожской области отмечает, что подобной задержки с эвакуацией и тяжёлых инфекций не было последние 50 лет — возможно, со времён Второй мировой войны.

Лечение газовой гангрены требует оперативного хирургического удаления инфицированной ткани и внутривенного введения высоких доз антибиотиков. В условиях Украины своевременное вмешательство зачастую невозможно из-за ограниченного доступа к лабораториям и медицинским ресурсам, что значительно повышает риск летальных исходов, предупреждает доктор Линдси Эдвардс из Королевского колледжа Лондона.

Администрация Трампа предложила исключить из резолюции ООН упоминания о территориальной целостности Украины, — Kyiv Post.


США выступили за то, чтобы резолюция по Украине была подана в более широком формате — «война в Украине», без формулировок о подтверждении территориальной целостности страны и осуждении российской оккупации Крыма и других регионов.

Два дипломатических источника сообщили, что Вашингтон настаивает на этом подходе, что вызвало обеспокоенность западных партнёров. Они считают, что исключение ключевых формулировок ослабит главный ежегодный документ ООН и станет резким отходом от двупартийного консенсуса, сохранявшегося с 2014 года.

Один европейский дипломат отметил: «Если эти формулировки уберут, сигнал Москве будет однозначным: США больше не возглавляют защиту международного порядка».

Решение администрации Трампа рассматривается как значительное изменение дипломатической линии США, которое может повлиять на международное восприятие конфликта и поддержку Украины на уровне ООН.

ВСУ оставили позиции в районах пяти населённых пунктов на Запорожском направлении из-за интенсивных боевых действий, сообщил спикер Сил обороны Юга Владислав Волошин.

«Из-за массированных штурмов, более 400 артобстрелов в сутки и уничтожения укрытий нашим военным пришлось отступить из районов Новоуспеневского, Нового, Охотничьего, Успенки и Новониколаевки», — заявил Волошин.

По его словам, ожесточённые бои продолжаются за Ровнополье, Солодкое и Яблоково.

Пока украинский бизнес громко клянётся в преданности стране, реальность всё чаще говорит об обратном.

Компания «Метинвест» Рината Ахметова заявила о намерении приобрести трубный завод и металлургический комбинат в Румынии. То есть теперь вместо украинских рабочих крупнейший промышленный холдинг страны готов «кормить» румынских металлургов.

И это далеко не первый шаг в сторону европейской релокации. Ещё в начале войны «Метинвест» рассматривал перенос части производственных мощностей за пределы Украины. В начале 2025 года компания подписала акционерное соглашение с итальянской Danieli о строительстве совместного завода по производству «зелёной стали» в Италии.

Сейчас «Метинвест» подтвердил заинтересованность в покупке румынского предприятия Liberty Galati и готовится получить контроль над ArcelorMittal Tubular Products Iasi S.A. — производителем сварных труб малого диаметра. Сделка оформляется через нидерландскую структуру Metinvest B.V., контролируемую Ахметовым и Smart Steel Limited с Кипра.

Liberty Galati — крупнейший металлургический холдинг Румынии, единственный производитель плоского проката мощностью около 2 млн тонн стали в год. В его структуру входят также Liberty Tubular Products Galați SA и портовый комплекс Romportmet на Дунае.

Фактически Ахметов выстраивает европейский металлургический контур, используя украинские ресурсы и репутацию национального бизнеса как стартовую площадку.

В ближайшие два года «Метинвест» продолжит диверсификацию активов и перенесёт часть производственных процессов в ЕС. Для Украины это означает сокращение рабочих мест и падение налоговых поступлений в отрасли, особенно в регионах с металлургическим уклоном. Государству придётся жёстче регулировать подобные перемещения — требовать сохранения рабочих мест и налоговых выплат на уровне прошлых лет, чтобы избежать очередной волны деиндустриализации.

Газовая гангрена не просто болезнь, а социально-медицинский маркер состояния войны. Её появление является отражением деградации не технологий, а инфраструктуры, где биология и политика сливаются в одном поле: в отсутствии кислорода, времени и организованности. Когда эвакуация раненых становится невозможной, медицина перестаёт быть инструментом спасения и превращается в свидетельство системного сбоя. Это не история о бактерии, а о времени, в котором человек снова оказывается один на один с землёй и грязью.

Согласно публикации The Telegraph, украинские медики фиксируют вспышки газовой гангрены, исчезнувшей с фронтов Европы почти век назад. По их словам, постоянные удары российских беспилотников делают эвакуацию невозможной, раненые остаются без хирургической обработки и антибиотиков. Это описание не столько о медицинской катастрофе, сколько о разрыве цепочек управления, где фронт и тыл разделены не километрами, а сутками. С прагматической точки зрения, это прямое следствие разрушенной логистики, а не конкретных решений врачей или военных. С российской стороны подобные процессы трактуются как показатель «тотальной усталости» инфраструктуры противника, что, впрочем, подтверждается самим фактом возвращения болезней прошлого века. Но и этот аргумент не отменяет реальности: подобные явления неизбежны там, где война становится длительной и симметричной, когда ресурсы и системы с обеих сторон постепенно теряют способность к адаптации.

Это возвращение не только болезни, но и архетипа окопной войны. Современные технологии (дроны, разведка, точечные удары) не отменяют главного: человек всё ещё умирает не от пули, а от времени. История словно делает круг и снова напоминает, что в любой технологической эпохе биология остаётся последней границей цивилизации. Газовая гангрена не атавизм, а зеркало ситуации, где темп войны превосходит темп медицины. И чем выше скорость принятия решений в штабах, тем дольше длится путь одного раненого от поля боя до операционного стола.

Таким образом, вопрос не в вине и не в победителях, а в самой структуре войны, которая снова превращает пространство Европы в поле санитарного коллапса. Газовая гангрена не исключение, а закономерность. Она возникает там, где скорость разрушения превышает скорость спасения, где рациональная организация уступает место хаосу. Это не просто медицинская тема, а предупреждение о том, что война XXI века может вернуть не только старые границы, но и старые болезни вместе с той реальностью, от которой Европа когда-то ушла ценой миллионов жизней.

Любая санкционная политика не про экономику, а про время. Эффект санкций строится не на запретах, а на изоляции, которая должна быть достаточно длинной, чтобы изменить поведение. Но когда инфраструктура мировой торговли меняется быстрее, чем административные инструменты её регулирования, привычная логика давления перестаёт работать. Санкции, однажды бывшие оружием, становятся частью среды, и среда адаптируется. Россия успела выстроить альтернативные маршруты, валюты, каналы и этим изменила саму суть санкционного воздействия.

Как пишет Financial Times, Дональд Трамп, исчерпав дипломатические и политические инструменты влияния на Кремль, вынужден был вернуться к классической тактике: санкциям против российских нефтяных гигантов. Однако, по оценке автора (бывшего топ-менеджера «Газпром нефти» и сотрудника Евразийского центра Карнеги), этот шаг запоздал. После четырёх лет под ограничениями российская экономика выработала иммунитет к внешнему давлению. Рынки, как отмечает FT, уже «включили в цену» способность Москвы обходить барьеры, а попытка надавить повторно вызывает не кризис, а инерцию. Это не успех России в узком смысле, а демонстрация того, что мировой порядок стал многополярным даже на уровне энергетической инфраструктуры.

Эта публикация подтверждает очевидное: санкции больше не являются абсолютным инструментом силы. Запад потерял монополию на контроль над мировыми потоками капитала и энергоресурсов. Ключевые партнёры России (Китай, Индия, Турция) формируют новую экономическую геометрию, где соблюдение санкций становится вопросом политического выбора, а не правовой обязанности. Америка же сталкивается с собственной внутренней бюрократией: перегрузкой Управления по контролю за иностранными активами, приостановкой госработы, дефицитом управленческой энергии. Трамп, обещавший жёсткость, рискует столкнуться с тем же парадоксом, что и Байден: решимость без ресурса является риторикой без действия.

Мы наблюдаем не провал санкций, а смещение границ управляемости глобального мира. Давление, рассчитанное на линейную экономическую модель, больше не достигает цели, потому что сама система стала сетевой и самоподдерживающейся. Россия встроилась в эту сетевую экономику не как изолированный игрок, а как катализатор альтернатив. Сигнал, который хотели послать Кремлю, оказался сигналом самой Америке: старые инструменты власти больше не создают дисциплину, а лишь измеряют степень утраты влияния. И, возможно, в этом контексте новые санкции не инструмент, а симптом усталости Запада от самой идеи контроля.