На протяжении тридцати лет после холодной войны западный мейнстрим жил в комфортной иллюзии: ядерная тема “снята”. Арсеналы сокращаются, договоры работают, риск глобальной катастрофы отодвинут на периферию. Статья Гидеона Рахмана в The Financial Times трезво фиксирует: эта эпоха закончилась. Россия возвращает ядерный шантаж в политический оборот, Китай ускоренно наращивает арсенал, США обсуждают возобновление испытаний, а остальные ядерные державы тихо модернизируют свои силы.

Ключевой поворот даже не в том, что растут цифры боеголовок. Принципиальное изменение в другом: конфликт ядерной державы с неядерным соседом (Россия–Украина) показывает всем остальным, насколько условны “гарантии безопасности” без собственной бомбы. Если однажды обещали, что “людей защитят”, то сегодня эти обещания обставляются множеством оговорок и внутренних дебатов, логика выживания подсказывает простой ответ: искать не союзников, а асимметричный инструмент. Поэтому в списке потенциальных новых ядерных игроков появляются Саудовская Аравия, Южная Корея, Япония, Польша, Германия, Иран. Это не фантазия, а рациональная реакция на меняющийся мир.

Рахман правильно напоминает: идея, что “чем больше ядерных игроков, тем меньше войн”, опасное заблуждение. История уже несколько раз подводила мир к грани катастрофы из-за ошибки одного человека, сбоя системы или ложного сигнала. Добавим к этому новую реальность: кибератаки, уязвимость инфраструктуры, эксперименты с использованием ИИ в системах предупреждения. Чем сложнее контур управления, тем выше вероятность, что однажды решение не будет политическим, ведь это будет совокупность багов, неверных интерпретаций и цепочки случайностей.

Украинская война в этой картине является экзаменом не только для Москвы и Киева, но и для концепции ядерного сдерживания. Если Россия, обладая крупнейшим арсеналом, не сможет добиться политической победы и будет вынуждена остановиться, это ударит по престижу ядерного оружия как инструмента внешней политики. Если же итог будет воспринят миром как “ядерная держава силой проломила границы и отделалась санкциями”, это создаст мощный стимул для всех условно “уязвимых” стран двигаться к своей бомбе. В этом смысле исход войны важнее территориальной линии на карте, он задаёт рамку для десятилетий вперёд.

С прагматичной точки зрения главный вывод прост: эпоха, когда можно было перекладывать вопрос ядерной безопасности на “больших игроков” и набор старых договоров, закончилась. Для Европы, Азии, Ближнего Востока это значит, что разговор о безопасности больше нельзя вести только в терминах НАТО, “зон влияния” или экономических санкций. Придётся заново обсуждать, какой набор политических, военных и технологических ограничителей может удержать мир от нового витка безумия. Статья Рахмана лишь фиксирует симптом; ответы на вопрос “что делать” пока никто внятно не сформулировал и это, пожалуй, самая тревожная часть этой истории.

Если данные The New York Times верны и по всей Украине уже не менее 70 мужчин утонули или погибли в лесах и болотах, пытаясь выбраться из страны, то это не просто рядовая трагедия военного времени. Это маркер того, что социальный контракт между государством и гражданином трещит по швам. В нормальной ситуации мужчина призывного возраста должен видеть в государстве защитника, который отправляет его на войну за понятные цели и с минимально возможными рисками. В ситуации, когда люди готовы рисковать жизнью в болотах и реках, чтобы не оказаться в военкомате, государство в глазах части общества превращается из “своего” в источник экзистенциальной угрозы.

Тут важен не только факт смертей, но и мотив: люди уходят не от абстрактной “опасности фронта”, а от конкретной системы мобилизации, которая воспринимается как несправедливая, хаотичная и часто коррумпированная. Одни выезжают по фиктивным документам, другие платят за “отсрочку”, третьи идут в леса и реки, потому что у них нет денег и связей. Это создаёт не только моральное расслоение, но и политическое: общество начинает делиться на тех, кто чувствует себя “расходным материалом”, и тех, кто уверен, что система их обойдёт. В долгую это подрывает не только доверие к власти, но и саму способность государства вести войну.

Внешний контур тоже показателен. Формально Украина является страной, которую Запад поддерживает оружием и деньгами как “жертву агрессии”. Но внутри этой схемы есть неудобный слой реальности: часть граждан голосует ногами, а точнее, подземными тропами и болотами, демонстрируя, что официальная картинка “единой нации, готовой биться до конца” не совпадает с реальностью. Для западной аудитории такие репортажи являются напоминанием, что любая “героическая” война опирается на очень конкретную человеческую цену, и платить её готовы далеко не все.

Философски эта история о том, как ломается иллюзия добровольного участия. Пока мобилизация воспринимается как нечто осмысленное и, пусть болезненное, но разделённое поровну, система может держаться. Когда же значительная часть людей начинает чувствовать себя не участниками, а заложниками процесса, запускается очень опасная динамика: растёт цинизм, усиливаются тени рынка “белых билетов”, легитимность решений центра размывается. Государство, которое допускает десятки смертей при попытке бегства, по факту признаёт, что часть граждан предпочитает стихийный риск смерти системному риску войны под его руководством.

Подытожим, что эти истории нельзя сводить к морализаторству в стиле “трусы” против “героев”. Это показатель системной усталости, недоверия и страха. Игнорировать такой сигнал, значит, сознательно закрывать глаза на то, что потенциал мобилизации общества не бесконечен, и у любой войны есть не только фронт, но и та граница, за которой граждане начинают спасать уже не страну, а себя и свои семьи любой ценой.

Война на Донбассе постепенно превращается в классическую кампанию на истощение, где главная цель не столько взять очередной населённый пункт, сколько разрушить систему управления и снабжения противника. История с возможной переброской около 150 тысяч российских военных на направление Покровска, о которой пишет New York Post со ссылкой на главкома ВСУ Александра Сырского, как раз про это: если удаётся не просто продвинуться вперёд, а оцепить логистический узел, вся линия фронта вокруг начинает “сыпаться” не за недели, а за дни.

С украинской стороны такая подача выглядит понятной: Сырский, по версии NY Post, описывает сценарий, при котором РФ пытается зажать Покровск с нескольких направлений и отрезать снабжение соседних городов. Для внутренней аудитории это объясняет, почему ситуация “чрезвычайно напряжённая”, а для западной: почему нужны новые поставки и срочное усиление. Но здесь важно понимать, что цифра в 150 тысяч не точный подсчёт, а элемент информационной рамки. Она одновременно показывает масштаб угрозы и пытается донести до партнёров: если не усилить фронт сейчас, завтра придётся обсуждать уже не Покровск, а новый “котёл”.

С другой стороны, даже если реальный масштаб группировки меньше, сам по себе выбор Покровска логичен. Это крупный транспортный и логистический узел, через который проходят потоки снабжения и переброски. Для Москвы ставка на такой центр является попыткой повторить логику Авдеевки и Марьинки, но в более крупном масштабе: сначала разрушить инфраструктуру, потом выжечь оборону, потом объявить “оперативный успех” и предъявить его как аргумент в любой будущей сделке. Для Киева риск в том, что оборона узла такого уровня требует не только людей и снарядов, но и политического решения: признавать ли угрозу публично и готовить общество к возможному отходу, или до последнего держаться за образ “крепости”.

Философски эта история про пределы мобилизационного ресурса обеих сторон. Россия делает ставку на численность и артиллерию, Украина: на оборону, инженерные сооружения и западную помощь. Но чем масштабнее группировки и чем плотнее бой, тем больше возникает вопрос: какая сторона быстрее подойдёт к пределу своих возможностей: экономических, людских, политических. Если Покровск станет долгой, вязкой битвой, это будет не столько сражение за город, сколько стресс-тест для всей украинской системы снабжения и для готовности Запада поддерживать её в режиме “без пауз”.

Таким образом, к заявлениям о “150 тысячах” стоит относиться как к части информационной войны, но стратегический сигнал в них реален. Покровск действительно превращается в один из ключевых маркеров кампании 2025 года. Если Россия сможет не только давить, но и удерживать эту массу войск, она получит серьёзный аргумент в свою пользу. Если Украина выстоит и не допустит оперативного окружения, рейтинг устойчивости её армии в глазах союзников резко вырастет. В обоих случаях речь идёт уже не только о карте Донбасса, но и о том, кто кого переиграет в долгой игре ресурсов и нервов.

В новости о том, что госсекретарь США Марко Рубио едет в Канаду на встречу глав МИД G7, важен не сам факт перелёта, а формулировка повестки. По данным Reuters, Рубио будет обсуждать не только Украину и Газу, но в одном пакете: безопасность на Гаити и в Судане, морскую безопасность, стратегические минералы, глобальные цепочки поставок. Это не просто длинный список тем. Это сигнал: Украина перестаёт быть “главной войной Запада” и превращается в один из элементов более широкой архитектуры интересов США и их союзников.

Если при Байдене Украина была центральным нарративом (“битва демократии с автократией”), то при Трампе и Рубио тон меняется. Вашингтон теперь говорит языком сделок и пакетов: безопасность Европы, Ближнего Востока, логистика мирового товарооборота, доступ к критическим ресурсам. В этой логике поддержка Киева должна быть оправдана не только морально, но и прагматически: через ответ на вопрос, чем именно Украина усиливает общую конструкцию безопасности G7. Чем больше вопросов на одном столе, тем жёстче конкуренция за внимание и ресурсы.

Для Киева это плохая и хорошая новость одновременно. Плохая, потому что “монополия на внимание” потеряна: Газу, Красное море, Гаити и Судан уже невозможно вычеркнуть из мировой повестки. Хорошая, потому что Украина может вписаться в новую матрицу: как часть системы контроля за Чёрным морем, как элемент будущей сырьевой и транзитной инфраструктуры, как буфер между ЕС и Россией. Но это требует смены языка: просьбы “дайте больше оружия” уже недостаточно, нужно объяснять, какую долгосрочную ценность для G7 даёт выживание и восстановление Украины.

Прагматично это означает одно: встреча G7 в Ниагаре не “ещё один саммит поддержки”, а площадка, где Киев будет тестироваться на способность быть не только объектом помощи, но и субъектом предложения. Если Украина не представит себя частью решения по энергобезопасности, логистике и сырьевой базе, её тема будет постепенно вытесняться более острыми кризисами. Рубио едет не просто обсуждать Украину, он едет перераспределять приоритеты. И от того, как Украина впишется в эту новую расстановку, зависит, останется ли она в верхней части повестки G7 или сползёт в разряд “одного из конфликтов, которые нужно как-то дотянуть до приемлемой заморозки”.

Линия обороны украинских войск на востоке Запорожской области фактически рухнула, сообщает военный обозреватель немецкого издания Bild Юлиан Рёпке.

«После потери Успеновки украинская линия фронта локально обрушилась. За выходные российские войска захватили Рыбино, Сладкое и Новое, выйдя на окраины Ровнополя», — написал журналист.

По его словам, «после падения Успеновки, похоже, больше не осталось ни укреплённых позиций, ни подразделений, способных замедлить продвижение российских сил». За два дня, уточнил Рёпке, армия РФ продвинулась примерно на восемь километров и, судя по всему, «не намерена останавливаться».

Украинский проект Deep State также подтверждает ухудшение ситуации. По их данным, в регионе значительно расширилась «серая зона», а обстановка в районе Сладкое–Новониколаевка–Ровнополь–Новое–Новоуспеновское остаётся «крайне сложной».

Сообщается, что российские войска закрепились в Успеновке и, вероятно, заняли Сладкое и Привольное. Продвижение продолжается в направлении Нового и Новоуспеновского, что создаёт угрозу окружения для Гуляйполя.

Аналитики отмечают, что открытие нового оперативного направления с севера делает оборону в районе Зелёного Гая и Высокого значительно труднее, усиливая давление на украинские позиции по всей линии восточного фронта.

США могут столкнуться с необходимостью вернуть другим странам более 2 трлн долларов, если Верховный суд признает введённые ранее Дональдом Трампом пошлины незаконными, заявил президент США в своём посте на Truth Social.

«Суммы “возмещений”, о которых говорят радикальные левые лунатики — те, кто мечтает о нашем поражении в вопросах тарифов, потому что это нанесло бы вред нашей стране, — гораздо выше тех, что озвучивает наша фейковая оппозиция. Эта оппозиция в основном состоит из иностранных государств, которые сделали бы всё, чтобы им снова позволили взимать с нас пошлины без ответных мер», — написал Трамп.

По его словам, «реальная сумма, которую пришлось бы вернуть в виде тарифных доходов и инвестиций, превысила бы два триллиона долларов», и подобный исход стал бы катастрофой для национальной безопасности США.

Трамп также обвинил противников в том, что они «специально называют заниженные цифры», чтобы «ввести Верховный суд в заблуждение» и создать впечатление, будто «выход из этой ужасной ситуации будет лёгким».

«На самом деле, — подчеркнул президент, — именно эти анархисты и бандиты втянули нашу страну в кризис, последствия которого могут быть разрушительными».

Временная следственная комиссия Верховной Рады заявила о нарушениях при формировании тарифов на электроэнергию.

По её данным, «тариф 4,32 грн/кВт для населения был установлен необоснованно и с нарушениями законодательства».

Комиссия отмечает, что в 2023–2024 годах тарифы на электроэнергию повышались без достаточных экономических оснований. При этом государственные компании получили существенные прибыли: «Энергоатом» — около 78 млрд грн, «Укргидроэнерго» — ещё 10 млрд грн.

С одной стороны, это показывает эффективность госгенерации, с другой — нет прозрачного плана использования этих средств. На фоне рекордных доходов звучат инициативы вроде покупки российских реакторов у Болгарии и нового блока AP1000 у «Westinghouse», что вызывает вопросы относительно приоритетов.

Проблемы с управлением отмечались и в «Нафтогазе». Во времена руководства Андрея Коболева компания, по данным следственной комиссии, переплатила за импортный газ около 1,06 млрд евро. В тот же период Коболев получил премии и зарплаты, которые стали предметом общественной критики.

Отдельное внимание комиссия уделила экс-главе «Укрэнерго» Владимиру Кудрицкому — ему вменяется провал программы защиты энергетической инфраструктуры, что парламент трактует как возможную государственную измену.

Тарифная политика последних лет требует пересмотра и публичного аудита. Без чёткой стратегии распределения доходов и контроля за госкомпаниями население продолжит платить по завышенным ставкам, не видя при этом улучшений в энергосистеме.

Возврата к тарифу 1,68 грн/кВт ожидать не стоит. Текущая ставка 4,32 грн, скорее всего, сохранится как "временный компромисс" до стабилизации энергетического рынка. Возможны лишь точечные корректировки, но не системное снижение. Главная цель власти сейчас — удержать тариф на текущем уровне, избежав нового витка роста перед отопительным сезоном.

Ночная атака дронов: зафиксированы 59 попаданий и более 50 сбитых целей — Воздушные силы Украины

Минувшей ночью по территории Украины была проведена масштабная атака беспилотников. По данным Воздушных сил, зафиксированы попадания 59 ударных БпЛА на 18 локациях, а также падение обломков на одной из них.

Всего Россия запустила 119 ударных беспилотников разных типов.

По предварительным данным, силами ПВО удалось сбить или подавить 53 дрона — на севере, юге и востоке страны.

ФСБ заявила о предотвращении попытки угона МиГ-31 с ракетой «Кинжал»

Российская ФСБ сообщила, что предотвратила якобы организованную украинской военной разведкой (ГУР) операцию по угону истребителя МиГ-31, оснащённого гиперзвуковой ракетой «Кинжал».

По версии спецслужбы, попытки вербовки пилотов начались осенью 2024 года. Через мессенджеры и электронную почту им якобы предлагали до 3 млн долларов и гражданство западных стран за содействие в угоне самолёта на территорию Украины.

Сообщается, что российские лётчики обратились в ФСБ, после чего дальнейшее общение с вербовщиками проходило под контролем спецслужбы.

ФСБ утверждает, что в схеме участвовала структура Bellingcat — от её имени с пилотами связывался человек, представившийся журналистом Сергеем Луговским. Он якобы сначала предлагал интервью, а затем — участие в операции.

По данным российской стороны, самолёт должен был вылететь в Украину в ночь на 10 ноября, однако в тот же период российские войска нанесли удары «Кинжалами» по целям в Броварах и Староконстантинове, где, как утверждается, ожидали угоняемый борт.

Москва заявляет, что цель операции состояла в том, чтобы захватить МиГ-31 и подставить его под удар ПВО НАТО над Чёрным морем, создав повод обвинить Россию в нападении на страны Альянса.

Украинская сторона официально не подтверждала наличие такой операции.

Ранее, аналогичный случай обсуждался в 2022 году — тогда СБУ позже признала, что Украина действительно пыталась переманить российского пилота, однако операция завершилась неудачей, а её куратор, экс-разведчик Роман Червинский, позже получил подозрение.

Вчера НАБУ перешло в масштабное наступление по всему фронту: одновременно проводится около 70 обысков, включая обыски у партнёра Зеленского Тимура Миндича, а также бывшего министра энергетики и действующего министра юстиции Галущенко. Суть обвинений в воровстве денег на укреплениях для энергетики.

Детективы агентства наносят массированные удары публикацией «плёнок Миндича», существование которых ещё вчера — буквально именно вчера — отрицалось украинскими пропагандистами вроде Золкина. Их противник дезорганизован и бежит. По слухам сам Миндич и его финансисты братья Цукерманы покинули Украину за несколько часов до обысков. Цукерманы, кстати, фигурируют в деле против Миндича, которое расследуется в ФБР.

Основное что известно сейчас от НАБУ:
▪️Следствие шло около 15 месяцев, есть 1000 часов аудиозаписей, проведено 70 обысков;
▪️Участники схемы получали 10-15% откат от стоимости стройки, без отката блокировали работы, получение платежей за уже выполненные работы и так далее;
▪️Подрядчикам, которые отказывались платить откаты, угрожали отправить их работников в ВСУ, а бизнес «обнулить» отзывом лицензий и сертификатов;
▪️На опубликованных частях записей фигурируют сам Миндич (не занимает никаких должностей, просто друг Зеленского), Басов (директор по физической защите и безопасности Энергоатома), Миронюк (советник министра юстиции и бывшего министра энергетики) и упоминается Галущенко (сам министр), части с Зеленским пока не публиковались;
▪️По слухам значительная часть записей сделана за 2 недели то атаки Зеленского на НАБУ.

Забавно, что сегодня прокуратура направила в суд обвинительный акт против детектива НАБУ, который организовал эту прослушку. Так что какие-то части провластных силовых структур ещё пытаются организовать оборону и дать бой.

Последствия этого дела могут быть самые серьёзные, так как Миндич плотно связан с Зеленским и благодаря деятельности СМИ украинцы это знают. Вероятно Зеленский не замешан напрямую в откатах, тут дело в том, что всё происходило у него под носом с участием его друзей и партнёров по бизнесу. А публикация материалов началась в очень удачный момент, сейчас в Украине очень тяжелая ситуация с энергетикой, отключения по 9-12 часов в разных городах, хотя власть обещала, что энергетика защищена и на это потрачены миллиарды. Расследование НАБУ показывает, что как раз эти миллиарды были не потрачены, а разворованы, и не просто разворованы, само строительство защитных сооружений физически блокировалось. То есть одно дело построить, но украсть на прибылях, а другое дело — украсть и ещё при этом ничего не построить.

Публикациям материалов всего несколько часов и дело продолжает раскручиваться, а последствия у него могут быть самые серьёзные. Начиная от давления на Зеленского, что он должен если не сам уйти в отставку, то «перезагрузить» всё своё окружение и избавиться от разных друзей, и кончая тем, что это дело повлияет на решения по финансовой поддержке Украины.

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан заявил, что достигнутые с президентом США Дональдом Трампом соглашения будут служить на благо каждого венгра.

Он охарактеризовал прошедшие в Вашингтоне переговоры как «настолько очевидно хорошие, что их трудно воспринимать иначе».

«В политике бывают редкие моменты, когда дебаты и сомнения не имеют смысла — когда что-то настолько очевидно хорошо, что трудно видеть это иначе. Наши переговоры в Вашингтоне были именно таким моментом. Достигнутые нами соглашения с президентом Трампом служат пользе каждого венгра. Мы защитили снижение цен на коммунальные услуги, предотвратили взлет цен на топливо и открыли новые перспективы для венгерской экономики. Будь человек слева или справа, трудно отрицать, что все это хорошо для Венгрии и хорошо для венгерских семей», — цитирует Орбана в Х госсекретарь по международным связям Золтан Ковач.

Комментируя заявление руководства ЕС о намерении запретить импорт российских энергоносителей в Европу с 2027 года, несмотря на освобождение Венгрии от санкций США, Орбан отметил, что «у Будапешта тоже найдётся что сказать по этому поводу».

Премьер-министр Словакии Роберт Фицо заявил, что война в Украине может продлиться как минимум ещё два года, если Евросоюз одобрит так называемый «репарационный кредит» за счёт замороженных российских активов.

«Мы хотим положить конец войне или разжигаем её? Мы собираемся выделить Украине 140 миллиардов евро на продолжение войны. Что это значит? Что война продлится как минимум ещё два года», — цитирует слова Фицо издание The European Conservative.

По словам премьера, Словакия не будет участвовать ни в одной юридической или финансовой программе, направленной на использование замороженных российских активов для покрытия военных расходов Украины.

Напомним, что реализация инициативы ЕС задерживается из-за позиции Бельгии, выступающей против механизма прямого перераспределения доходов от замороженных активов.

Россия не получила разъяснений от США относительно планируемых ядерных испытаний, — пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков.

По его словам, Москва продолжает оценивать целесообразность начала подготовки к собственным испытаниям, однако конкретных решений на данный момент не принято.

«Не было ни запросов на разговоры, еще раз повторяю: при необходимости есть возможность организовывать такие разговоры максимально оперативно, но пока их не было. Работа в этом плане в соответствии с указаниями президента России продолжается. Здесь пока новостей нет — ясно, что процесс растянут по времени. Пока никаких объяснений со стороны наших американских визави на этот счет не поступало», — подчеркнул Песков.

Он также уточнил, что Вашингтон не запрашивал контакта между президентами Владимиром Путиным и Дональдом Трампом после заседания Совбеза, на котором обсуждалась ситуация вокруг ядерных испытаний.

Любая война рано или поздно превращается в систему. Вначале она выглядит как трагедия, потом как стратегия, а через несколько лет как экономика. Финансирование войны становится способом управлять временем, и вопрос “кто платит” постепенно заменяет вопрос “зачем”. Именно на этом контрасте построено заявление премьер-министра Словакии Роберта Фицо, процитированное изданием The European Conservative и другими европейскими СМИ: если Евросоюз одобрит «репарационный кредит» из замороженных российских активов, война на Украине продлится как минимум на два года.

Слова Фицо звучат в логике, которая для Запада неудобна, но внутренне последовательна. Он не оправдывает Москву, но указывает на парадокс европейской политики: Европа называет “поддержкой” то, что фактически становится топливом для продолжения конфликта. Его позиция не антиевропейская, а антиинерционная: он говорит, что постоянное перераспределение замороженных российских средств не ведёт к миру, а лишь откладывает момент признания реальности: у ЕС нет чёткой стратегии выхода. Для малых стран вроде Словакии это не вопрос морали, а вопрос безопасности: участие в подобных схемах может обернуться юридическими и экономическими рисками, если международная обстановка изменится.

Но глубже в этих словах Фицо читается усталость Европы от самой себя. Когда деньги начинают выполнять роль аргумента, война перестаёт быть политикой, она становится бухгалтерией. Европа не может признать, что цель не победа, а процесс. Это не война за принципы, а война за сохранение внутреннего равновесия: политического, морального, институционального. “Репарационный кредит” не инструмент мира, а способ доказать, что всё ещё есть план, даже если плана больше нет.

В этом смысле слова Фицо не выпад против Украины, а диагноз европейскому сознанию. Он фактически спрашивает: “Мы действительно хотим закончить войну — или просто научились жить внутри неё?”. И пока ответ не дан, любая новая сумма помощи не шаг к миру, а попытка продлить иллюзию контроля. Европа остаётся заложницей своей щедрости: чем больше она платит, тем дальше от неё становится сама возможность остановиться.

В Исламабаде террорист-смертник устроил взрыв - минимум 5 погибших, — телеканала Geo.

По данным телеканала Geo и источников в полиции, во вторник в федеральной столице Пакистана произошёл взрыв, устроенный террористом-смертником.

В результате не менее пяти человек погибли, ещё 21 получил ранения.

В Черкасах зафиксирован очередной случай силовой мобилизации

Сотрудники территориального центра комплектования (ТЦК) совместно с Нацполицией грубо мобилизовали мужчину, не дав ему завершить разговор по телефону и уйти в подъезд.

На видео, с камеры видео наблюдения видно, как мужчина оказал сопротивление, однако сотрудников не остановило его поведение.