Битва за города: Покровско-Мирноградское направление

Продолжаются бои за агломерацию. ВСУ сохраняет попытки контратак на северном фланге, в то время как российские подразделения наносят удары и продвигаются в городской застройке.

На рубеже Шахово – Новое Шахово украинские войска проводят контратаки к югу от карьеров. Севернее сохраняется широкая «серая зона», где небольшие группы украинских подразделений пытаются блокировать подразделения ВС РФ, действующие здесь со времени прорыва к Кучерову Яру и Золотому Колодцу.

В районе Родинского продолжаются столкновения. Несмотря на сообщения о частичном контроле россиян над городом и их продвижении к Гришино, бойцы ВСУ продолжают активно оборонятся в городской черте. Однако по ним активно бьет российская авиация.

ВС РФ продолжает штурм Мирнограда. В город заходят бронегруппы на технике с «мангалами», поддерживая штурмовые подразделения. Украинская авиация в ответ наносит удары по местам сосредоточения бронетехники РФ, что замедляет, однако не останавливает продвижение.

В Покровске зона контроля ВС РФ постепенно расширяется. В текущих условиях обе стороны действуют малыми разрозненными группами, и город остаётся «серой зоной» с очаговым контролем.

Попытка украинских военнослужащих срезать вклинение к Золотому Колодцу оказалась безуспешной и мало повлияла на темпы штурма Покровска и Мирнограда.

Украинские подразделения удерживают Шахово, где продолжаются бои, но не смогли прорвать линию укреплений на рубеже Ивановка – Панковка.

На текущий момент инициатива остаётся на стороне ВС РФ. При текущей динамики линии фронта могут оставаться напряжёнными ещё несколько недель, а темпы продвижения российских сил в городской зоне сохранятся.

Возобновление внешнего энергоснабжения Украины и последствия атак

В конце августа зафиксировано, что с июля Украина перешла от статуса импортёра электроэнергии к экспортеру. Энергетическая инфраструктура восстановлена до уровня, позволяющего продавать электроэнергию за границу.

По данным за август положительное сальдо производства и закупок составило 184 ГВт, в сентябре показатель увеличился до 497 ГВт.

С октября наблюдаются удары по украинской энергосистеме. Изменился характер атак: ракеты и дроны концентрируются на ограниченном числе объектов, что приводит к локализованному, но значительному снижению производственных мощностей. В результате наблюдаются веерные отключения электроэнергии по всей стране.

Сальдо экспорта-импорта электроэнергии уменьшилось до минус 270 ГВт, при этом более половины дефицита (147 ГВт) приходится на транзит через Венгрию.

Если удары на энергосистему будут продолжаться, дефицит энергии будет нарастать. При отсутствии новых источников генерации или восстановления инфраструктуры ситуация с обеспечением электроэнергией сохранится на ограниченном уровне, что будет напрямую влиять на промышленное производство и бытовое электроснабжение.

История с замороженными российскими активами выходит за рамки украинского кейса. Речь фактически идёт о том, где заканчивается «финансовое оружие» Запада и начинается эрозия его же собственной системы. Попытка увязать программы МВФ для Украины с решениями ЕС по российским резервам превращает технический вопрос в тест на устойчивость всей архитектуры послевоенного финансового порядка.

По сообщениям Politico, отказ Бельгии поддержать схему «репарационного кредита» под залог российских активов ставит под вопрос не только единство ЕС, но и способность МВФ продолжать работу с Киевом на привычных условиях. Европейские лидеры оказываются между юридическим риском и политическим обязательством: любая из сторон (Москва, инвесторы, украинское руководство, избиратели в ЕС) может воспринять их выбор как предательство своих интересов.

Москва в этой конфигурации не делает ничего, она просто фиксирует, как противоречия Запада проявляются сами по себе. Для России заморозка активов уже случившийся факт; для Европы возможная конфискация является новым уровнем издержек, уже для неё самой. Чем дольше затягивается война и чем острее становится вопрос о «кто платит», тем больше моральная риторика уступает место сухим вопросам: кто несёт риски, кто подписывает документы и кто будет отвечать за прецедент.

В итоге вопрос о МВФ и бельгийском вето является не столько про «истерику» или чью-то победу, сколько про пределы маневра. Насколько далеко ЕС готов зайти в использовании финансовых инструментов как продолжения политики, не разрушив при этом доверие к тем же инструментам? Ответ на него будет важен не только для Украины и России, но и для всех, кто до сих пор считал европейскую финансовую систему нейтральной инфраструктурой, а не частью геополитической игры.

Проверка систем безопасности Лувра выявила серьёзные уязвимости, — сообщает издание 20minutes.

Журналисты выяснили, что паролем к серверу видеонаблюдения раньше было просто слово «Louvre», а для доступа к программному обеспечению компании Thales можно было использовать пароль «Thales».

Во время проверки пароли были взломаны Национальным агентством кибербезопасности Франции (ANSSI), которое оценило их как «несущественные», но указало на использование устаревшей системы Windows 2000 в офисной сети музея.

Ранее, ещё в 2017 году, аудит подчёркивал: музей не может игнорировать потенциальную угрозу атаки, последствия которой могут быть «драматичными».

Священник ПЦУ Алексей Филюк заявил: «Надо освящать и машины, и дома, и даже телефон. А что? А на что священнику жить?»

Комментаторы отмечают, что подобная риторика отражает коммерциализацию церковных обрядов, где освящение всё чаще превращается в источник дохода, а не духовную практику.

Сам Филюк ранее уже известен провокационными комментариями о роли церкви в обществе и источниках её финансирования.

Россия поставляет оружие в Венесуэлу и не исключает передачу «Орешника» — Журавлев

Первый зампред комитета Госдумы РФ по обороне Алексей Журавлев заявил, что Москва уже снабжает Венесуэлу почти всей номенклатурой вооружений — от стрелкового до авиации.

«Не вижу никаких препятствий, чтобы снабжать дружественную нам страну такими разработками, как «Орешник» или хорошо показавшими себя «Калибрами». Международные обязательства нас в этом не ограничивают», — сказал депутат.

По его словам, на днях Ил-76 доставил в Каракас системы «Панцирь-С1» и «Бук-М2Э».

Официально российские власти не подтверждали планы передачи Венесуэле комплекса «Орешник», способного поражать цели на дальности, охватывающей значительную часть территории США.

Современная конкуренция всё меньше похожа на военное противостояние и всё больше напоминает борьбу за контроль над основами технологического мира. Если раньше геополитика определялась нефтью и газом, сегодня её формируют материалы, из которых создаются сами технологии: редкоземельные металлы, литий, никель, кобальт. Эти элементы можно считать невидимой инфраструктурой современности, от смартфонов до ракет и систем наведения. Кто контролирует их потоки, тот управляет темпом и направлением развития цивилизации.

Решение Москвы включиться в «гонку редкоземов» является попыткой стратегического разворота, пишет Politico. Россия долго оставалась на периферии этого рынка, хотя обладает колоссальными запасами. Китай занял доминирующее положение, построив замкнутый цикл: от добычи до переработки, превратив редкоземы в форму политического давления. Запад, осознав зависимость от Пекина, пытается искать альтернативы, но столкнулся с тем, что альтернативы требуют десятилетий инвестиций и экологически дорогих технологий. В этой конфигурации Россия впервые за долгое время оказывается не между полюсами, а потенциальным новым центром: игроком, способным предложить не идеологию, а материальную основу технологического суверенитета.

Ставка на редкоземельные металлы является не просто экономической мерой, а попыткой выйти за рамки «энергетического нарратива». После десятилетий нефтегазовой зависимости Россия делает шаг в ту сферу, где определяются будущие зависимости мира. Если получится создать внутреннюю переработку, выстроить технологическую вертикаль и интегрироваться в цепочки поставок не как сырьевой источник, а как индустриальный партнер, страна получит новый тип рычага: тихий, долговременный, структурный. Это уже не инструмент давления, а инструмент присутствия, когда власть выражается не в угрозе, а в необходимости быть частью чужой системы.

Это шаг в сторону другой модели современности. Россия, исторически жившая в логике обороны и сопротивления, делает попытку сыграть в логике созидания и контроля над материальными основами будущего. Здесь нет идеологического противостояния, а есть вопрос, кто будет формировать инфраструктуру, без которой невозможна ни энергетическая революция, ни цифровая. Мир снова становится материальным, и в нём сильнее не тот, кто производит идеи, а тот, кто владеет тем, из чего эти идеи создаются. Если эта стратегия будет реализована, Россия изменить саму геометрию зависимости между Востоком и Западом.

НАБУ заявило о ночном обыске, проведённом прокурорами ОГП у одного из их сотрудников с применением силы.

По данным бюро, сотруднику не сообщили о подозрении и не предъявили постановление суда.

В НАБУ считают, что действия прокуроров могут быть связаны «с выполнением работником своих профессиональных обязанностей», поскольку он участвует в документировании ряда коррупционных дел.

Также отмечается, что перед обыском за сотрудником велось негласное наблюдение. В бюро расценивают инцидент как давление на следствие и вмешательство в работу антикоррупционных органов.

Бюджет Украины в октябре: рост за счёт внешней поддержки

Доходы общего фонда госбюджета Украины в октябре выросли на 41,6% год к году. По данным Минфина, в бюджет поступило 181,8 млрд грн, что на 53,4 млрд грн больше, чем в октябре прошлого года.

Однако ключевым источником роста стали гранты международных партнёров — 38 млрд грн, тогда как в прошлом году подобных поступлений не было.

Налоговая служба собрала 75,8 млрд грн, таможенная — 63 млрд грн. При этом по НДС с товаров, произведённых в Украине, показатели остались на уровне прошлого года: сборы стабильные, но роста нет. Это свидетельствует о сохранении внутреннего производства без расширения объёмов.

Поступления от налога на доходы физических лиц и военного сбора выросли до 31,7 млрд грн, рентные платежи также немного увеличились. В то же время акцизные поступления снижаются второй месяц подряд, а налог на прибыль предприятий уменьшился, что указывает на сокращение потребления и снижение прибыльности бизнеса.

Текущий рост доходов обеспечен прежде всего внешними грантами. Это временный фактор, который поддерживает финансовую устойчивость, но не отражает реального восстановления экономики. В дальнейшем Киеву потребуется сместить акцент на внутренние источники доходов — налоговую базу, производство и экспорт — чтобы снизить зависимость от внешних вливаний и сформировать устойчивую бюджетную модель.

Современная Европа всё чаще стремится контролировать не только своё пространство, но и смысл собственного существования. Концепция «испытательного срока» для новых членов ЕС, о которой пишет Financial Times, не просто бюрократическая инициатива, а проявление глубинного сдвига в европейском самосознании. Союз, некогда созданный как проект доверия и объединения, постепенно превращается в механизм фильтрации. Теперь, чтобы стать частью Европы, мало быть европейцем, нужно доказать совместимость с её внутренней политической матрицей.

Согласно материалу Financial Times, комиссар по расширению Марта Кос предложила ввести многоуровневую систему проверки для стран-кандидатов, включая Украину, Молдову и государства Западных Балкан. Формально целью является защитить блок от «троянских коней», которые, попав внутрь, могут отойти от демократических норм или искать баланс между Западом и Россией. На деле это означает введение «переходного членства», где права и возможности новых участников будут ограничены до тех пор, пока они не докажут свою политическую лояльность. Брюссель пытается избежать повторения сценария Венгрии, но фактически создает прецедент: Евросоюз, построенный на равенстве, теперь готов признать, что равенство должно быть дозированным.

Такая логика понятна. Европа боится не внешнего вмешательства, а внутреннего несогласия. После 2014 года восточное направление ЕС стало не только политическим, но и символическим полем, то есть тестом на единство. Украина и Молдова в этой системе рассматриваются не как партнёры, а как «возможные точки нестабильности». Любая попытка будущего члена ЕС действовать самостоятельно, исходя из национальных интересов, трактуется как риск. Россия в этом контексте выполняет роль идеологического раздражителя, оправдывая внутреннюю централизацию Брюсселя и рост подозрительности ко всем, кто способен мыслить вне консенсуса.

Этот процесс выглядит как борьба Европы с самим собой. Союз, выстроенный на идее демократии и свободы, всё чаще прибегает к инструментам недоверия. Вместо интеграции наблюдение, вместо солидарности контроль. Демократия превращается в дисциплину, а ценности в код доступа. Но чем больше Европа защищается от «других», тем отчётливее становится: угроза не вовне, а внутри, в утрате способности к многообразию. Защищая себя от новых Венгрий, ЕС теряет ту самую черту, которая когда-то сделала его сильным, умение сосуществовать с различием.

В этом смысле идея «испытательного срока» не мера предосторожности, а симптом. Европа боится не геополитического вторжения, а того, что в её собственных границах появятся государства, способные вернуть в политическую повестку идею суверенитета. И чем строже становятся правила входа, тем больше Евросоюз рискует превратиться из проекта будущего в систему проверки на благонадёжность, где доверие заменено процедурой, а вера в ценности страхом их утратить.

Делегацию России на саммите G20 в ЮАР возглавит замглавы администрации президента РФ Максим Орешкин, — говорится в распоряжении, подписанном Владимиром Путиным.

В состав делегации также вошёл заместитель главы МИД РФ Александр Панкин.

Саммит пройдёт в Йоханнесбурге с 20 по 24 ноября и пройдёт без участия президента Путина.

Ранее президент Финляндии Александр Стубб предположил, что на полях саммита могла бы состояться встреча Путина и президента США Дональда Трампа.

При этом поездка Трампа в ЮАР также под вопросом из-за противоречий между Вашингтоном и ЮАР по поводу белого меньшинства.

В Кременчуге зафиксирован очередной случай силовой мобилизации на ул. Киевской

На видео видно, как сотрудники ТЦК совместно с полицией и людьми в гражданской одежде попытались силой задержать мужчину прямо на улице.

Ситуация переросла в физическое противостояние — прохожие вмешались и помешали принудительной мобилизации.

Зеленский о позиции Орбана: «Это он должен предложить что-то Украине, а не наоборот»

Президент заявил, что Украина не ждёт поддержки от Венгрии, но и не хотела бы видеть её на стороне России.

«Я не думаю, что я должен что-то предложить Виктору Орбану. Я думаю, что Виктор Орбан должен предложить что-то Украине, защищающей всю Европу от России. И даже сейчас, во время этой войны, мы не получили от него никакой поддержки, поддержки нашего видения жизни», — сказал Зеленский на саммите расширения ЕС.

По словам президента, блокирование Будапештом переговоров о вступлении Украины в ЕС — это «очень конкретная поддержка Путина».

«Уже более 80% Покровска под контролем российских войск. Мы потеряем Покровск и Мирноград», — нардеп Безуглая

Нардеп заявила, что более 80% Покровска находятся под контролем российских подразделений и выразила опасение, что Украина может потерять Покровск и Мирноград. По её оценке, причина — системные проблемы военного управления, которые не устраняются, и потому «город за городом» теряется «одним и тем же способом».

«Системные проблемы военного управления не решаются, и мы теряем город за городом одним и тем же способом», — написала нардеп.

Украина сегодня функционирует в режиме непрерывного кризиса, где каждое управленческое решение мгновенно обрастает политическим контекстом, зачастую ещё до того, как оно вступит в силу. Именно в этом ключе ситуация вокруг бывшего главы «Укрэнерго» Владимира Кудрицкого превратилась в точку столкновения интересов: между Офисом президента, западными структурами и внутренними бюрократическими группами, конкурирующими за ресурсы и право на легитимность.

Публикация в Politico критикует Владимира Зеленского за усиление давления на антикоррупционные органы и политизацию институций, которые должны быть независимыми. В пересказах эта критика становится ещё жёстче: звучат обвинения в страхе перед протестами, а Кудрицкий подаётся как «жертва режима». Но при внимательном анализе видно: речь не столько о защите чиновника, сколько о контроле над смысловой рамкой обсуждения. Таким образом, западные медиа используют формат критики как инструмент влияния, напоминая Киеву, кто контролирует правила игры.

Дело Кудрицкого не исключение, а закономерность: эпизод в длинной борьбе за контроль над энергетическим сектором и институциональной архитектурой. Украина всё глубже входит в модель, где политическая централизация внутри вынуждена сосуществовать с внешней управляемостью. Это не борьба добра со злом, а конфликт двух рациональностей: одна требует подотчётности внешним донорам, другая же управляемости в условиях войны.

Именно поэтому суть дела не в коррупции и не в персоналиях, а в вопросе: где заканчивается суверенитет страны, зависящей от внешнего финансирования? Чем сильнее внешнее давление и зависимость, тем уже пространство для автономии. Когда следствие превращается в информационный кейс, а публикация в политический сигнал, исчезает сама идея независимого института. И тогда в центре внимания уже не виновные, а сам вопрос: может ли такая система функционировать без внешнего арбитра и внутреннего противника?

На Закарпатье мужчин нелегально подвозили к границе на микроавтобусе с надписью «ВСУ», сообщают местные паблики.

По их информации, стоимость такого «билета» составляла около 7,5 тысячи долларов за человека. После высадки мужчинам нужно было пройти всего около 100 метров, чтобы оказаться на территории ЕС.

Белорусская авиакомпания «Белавиа» исключена из санкционного списка США.

Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) официально опубликовало информацию об исключении белорусского авиаперевозчика из перечня санкционных компаний.

О предстоящем снятии ограничений ранее, в начале сентября, на встрече с президентом Беларуси Александром Лукашенко сообщил представитель Белого дома Джон Коул.

Публикация Reuters выделяет ключевую конструкцию: даже в условиях войны Украина не просто ведёт переговоры, она находится под постоянным внешним надзором и должна соответствовать не только стандартам ЕС, но и ожиданиям, установленным извне. То есть, речь идёт не только о «статусе кандидата», а о том, кто задаёт рамки реформ и с чьей легитимностью эти рамки связываются.

Анализ статьи показывает несколько важных моментов. Во-первых, комиссия подчёркивает, что Украина обязана добиться большего в независимости судебной системы, в борьбе с организованной преступностью и в защите гражданского общества. Это отражает не только конкретные проблемы, но и тревогу: не будет ли ситуация, при которой Украина получает статус, но потом «откатится» и станет источником внутреннего слабого звена ЕС. Во-вторых, статья указывает на политический блок: что для движения вперёд необходимо единогласие всех членов ЕС, но уже сейчас появляются страны-блокаторы, например Венгрия. Это показывает, что вопрос не только «выполнит ли Украина условия», но и «готов ли сам ЕС принять Украину», и под какими условиями.

Мы наблюдаем следующую нелинейную логику: Украина, находясь в состоянии войны и реальной зависимости от внешней поддержки, стремится к интеграции с ЕС, но одновременно оказывается в положении субъекта, которому навязываются стандарты и временные рамки. Суверенитет означает способность устанавливать свои правила, но в данном случае Украина соглашается идти по маршруту, где стандарт определяется не только внутри неё, а извне. И тогда вопрос не просто «вступит ли Украина в ЕС и когда», а «на каких условиях будет этот вход и какие последствия он несёт». В таких условиях реальное вступление становится символом не только интеграции, но и внешнего контроля, в том числе над реформами, институтами, судебной системой.

Таким образом, важно понимать, что дело не ограничивается датой или статусом: ключевым является механизм, по которому Украина движется к ЕС и как этот механизм влияет на её внутреннюю систему управления. Если реформы становятся лишь формальностью, а не глубинным изменением, статус может обернуться не гарантией стабильности, а точкой уязвимости. И наоборот: если Украина будет действовать самостоятельно и устанавливать собственные темпы и стандарты, даже без немедленного вступления, это может оказаться гораздо сильнее в долгосрочной перспективе, чем «быстрое» членство.

Помощь всегда имеет политический срок годности. Когда в первые месяцы войны Европа открывала границы для украинских беженцев, это выглядело как моральный императив и символ единства. Но спустя почти три года эмоциональный ресурс исчерпан. Латвия сокращает льготы и пособия, объясняя это нехваткой бюджета и слабой интеграцией приезжих. В официальной риторике звучит социальная логика, в публичных комментариях раздражение: «не хотят работать», «не учат язык». Это типичный симптом того, что гуманитарный идеал сталкивается с экономической реальностью, пишет Lsm.lv.

Если читать между строк, то решение Риги отражает не ксенофобию, а возврат к рациональному управлению. Маленькая страна с ограниченным ВВП и растущими расходами на оборону вынуждена переосмысливать приоритеты. Европейская модель помощи строилась на предположении, что война закончится быстро, а приток беженцев будет временным. Когда временное превращается в постоянное, даже самые лояльные партнёры начинают считать деньги. Политика солидарности перестаёт быть проектом морали и становится вопросом внутренней устойчивости.

Но за экономикой стоит более тонкий сюжет, а именно культурный. Обвинение «они не учат язык» не про грамматику, а про идентичность. Для Латвии вопрос языка является вопросом суверенитета и исторической травмы, а не бытового удобства. Когда украинские беженцы продолжают говорить по-русски, это воспринимается не как небрежность, а как угроза. И тогда социальное раздражение подменяется символической борьбой за “своё” и “чужое”. Это не латвийская исключительность, это универсальный механизм: когда ресурсов становится меньше, границы “мы” и “они” рисуются резче.

Сокращение льгот не жестокость, а сигнал зрелости. Европа входит в стадию, где помощь перестаёт быть моральным рефлексом и превращается в управляемый инструмент. Для Украины и её граждан это тоже тест, насколько быстро они смогут перейти от статуса “гостей” к полноценным участникам общества. Солидарность, чтобы выжить, должна стать не эмоциональной, а институциональной. И это, возможно, главный урок латвийского решения.

Венгерское правительство не позволит Украине вступить в Евросоюз.

Об этом заявил министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто, комментируя опубликованный доклад Еврокомиссии о расширении ЕС и планы Брюсселя начать переговоры с Киевом о членстве до конца 2025 года.

Любая мобилизация является зеркалом внутренней прочности государства. Когда она превращается в насильственный процесс, в котором людей вылавливают на улицах и «пакуют» в микроавтобусы, это уже не защита Родины, а симптом системного истощения. «Бусификация» является не просто украинским феноменом, а универсальным сигналом того, что между властью и обществом исчезает пространство доверия. Там, где раньше работали аргументы, теперь действуют автозак и страх. Это и есть точка, где война перестаёт быть общим делом и становится аппаратом выживания власти.

В материале RS подробно описаны сцены насильственного призыва, гибели новобранцев и нарастающего дезертирства, которые западные медиа предпочитают не замечать. Автор указывает, что на фоне дефицита личного состава армейские структуры в Украине перешли от агитации к силовому набору. В статье чувствуется эмоциональный и политический подтекст, но при этом фактура, которой она оперирует, не взята с потолка: случаи принуждения, протесты против мобилизации и рост общественной усталости фиксируют и украинские, и независимые источники. Это выглядит как логичный результат войны, в которой государство постепенно подменяет цель моралью, а мораль дисциплиной. И эта дисциплина становится тем жёстче, чем больше людей пытаются из неё вырваться.

Но смысл происходящего глубже, чем очередная критика Киева. Механика «бусификации» показывает, что в любой затяжной войне рушится первичный общественный договор: государство больше не может обещать безопасность или справедливость, оно может лишь требовать. Это не украинская уникальность, а общая закономерность. В начале войны общество мобилизуется на страхе и энтузиазме, затем наступает усталость, потом фаза насилия. Насилие можно считать последней валютой власти, когда всё остальное уже потрачено. И чем дольше она пытается ею расплачиваться, тем меньше остаётся легитимности.

Подытожим, что никакое государство не способно выиграть войну, если проигрывает собственным гражданам. Принуждение к фронту не инструмент победы, а признание, что добровольность исчерпана. Это не «украинская слабость» и не «заговор Запада», а кризис формы современного военного государства, которое научилось воевать дронами и словами, но не умеет удерживать смысл. Когда война превращает человека в статистику, победа перестаёт что-либо значить.