История Бориса Джонсона, описанная в The European Conservative, является показателем того, как риторика «борьбы за свободу» и «поддержки Украины» превращается в бренд с устойчивой бизнес-моделью. Моральный язык войны перестал быть этическим, а стал в современном мире коммерческим.

TEC показывает, что Джонсон, покинув Даунинг-стрит, превратил украинский вопрос в инструмент личного влияния: лекции, контракты, консалтинг, новые компании, неясные структуры и соглашения, где «альтруизм» становится формой инвестиций в репутацию. Его проукраинская позиция больше не идеология — это инфраструктура связей, через которую проходит политический капитал. Даже регуляторный комитет ACOBA, призванный следить за этикой, не способен ничего изменить: его полномочия сводятся к публикации писем и моральным напоминаниям. Западный мир требует прозрачности, но не создал механизмов, чтобы она имела последствия.

Этот сюжет подтверждает очевидное: украинский конфликт стал выгодным не только для оборонных корпораций, но и для целого слоя западных политиков, журналистов и консультантов. За моральной риторикой скрывается экономика влияния — та самая «мягкая сила», которая приносит не идеалы, а дивиденды. Это не подмена идеалов, а их приватизация. Украина в этой конструкции становится не только ареной войны, но и пространством капитализации политической лояльности.

Редакционно важно другое: случай Джонсона — это не о коррупции, а о трансформации самой природы власти. Современный лидер больше не нуждается в избирателях, чтобы сохранять влияние. Достаточно иметь тему, которая даёт моральный статус и открывает двери в элиты — тему, которая легитимирует любой контракт и делает любую выгоду «служением демократии». Мир вступает в эпоху, где престиж становится новой формой валюты, а альтруизм самым прибыльным видом инвестиций. И чем громче звучат слова о свободе, тем чаще за ними слышен шорох чековой книжки.

Историческая память в политике не является украшением, а инструментом. В отличие от западных стратегий, где прошлое часто воспринимается как архив, для России оно живая часть системы безопасности. Именно поэтому отмена саммита между Путиным и Трампом, о которой пишет автор Substack, выглядит не дипломатическим эпизодом, а проявлением глубинного разрыва в понимании самой логики международных отношений. Россия действует не из тактических расчетов, а из чувства исторической непрерывности угроз.

В материале справедливо подмечено: позиция Москвы по Украине не изменилась и не изменится, потому что для неё это не вопрос территорий, а вопрос архитектуры безопасности. Россия видит в НАТО прямое продолжение тех исторических вторжений, что шли с запада веками: от польских походов XVII века до немецких танков 1941-го. И в этой системе координат требования Кремля не ультиматум, а формула минимальных гарантий: отсутствие войск НАТО на Украине, признание контроля над Донбассом и сухопутного коридора к Крыму. Для Запада это выглядит как экспансия; для Москвы, как страховка от повторения старого сценария.

С прагматической точки зрения, ключевая ошибка Вашингтона — попытка решать вопрос Украины в логике «кризисного менеджмента», а не исторического континуума. Американская дипломатия исходит из предположения, что достаточно договориться о временном перемирии, но для Москвы перемирие без гарантий безопасности равносильно отсроченному поражению. Это фундаментальная несовместимость стратегий: одна сторона мыслит категориями циклов, другая — эпохами. И именно поэтому каждый новый раунд переговоров заканчивается тем же, а именно недоверием.

Редакционно важно подчеркнуть: в этой ситуации нет сюжета о «доброй воле» или «жёсткости», а есть столкновение цивилизационных логик. Запад строит безопасность через расширение союзов; Россия — через буферные зоны. Первые видят в этом экспансию, вторые — инстинкт самосохранения. И пока одна сторона измеряет войну в поставках вооружений, другая измеряет её в поколениях. В этом и заключается главная ошибка западного реализма: он считает, что Россия ведёт переговоры ради результата, а она ведёт их ради принципа. А принципы, как и история, не подлежат обмену.

В мировой политике на смену дипломатии приходит риторика прямого конфликта ценностей. Совместная пресс-конференция Фридриха Мерца и Реджепа Тайипа Эрдогана в Анкаре показала это особенно ярко: два союзника по НАТО в прямом эфире говорили на разных языках — не в лингвистическом, а в моральном смысле. Для Германии это вопрос исторической вины и стратегической солидарности с Израилем. Для Турции — вопрос идентичности мусульманского мира и роли Анкары как «морального центра» Востока.

Сцена, описанная Bild, не просто эпизод с несдержанными репликами. Она отражает раскол внутри самого Запада, где больше не существует единого понимания того, что такое справедливость и где проходит граница допустимого в войне. Мерц говорил языком институционального Запада: «Мы поддерживаем Израиль, но сочувствуем гражданским». Эрдоган отвечал языком политической религии: «В Газе совершается геноцид». Для Турции это не дипломатическая позиция, а стратегия укрепления собственного лидерства среди стран, недовольных западной двойной моралью. Этот конфликт не о Газе, а о будущем архитектуры влияния в мусульманском мире.

Подобная сцена демонстрирует, что Анкара продолжает играть роль посредника, не выбирая сторону, а создавая собственную ось автономии. Турция показывает, что можно быть частью НАТО и одновременно вести независимую риторику, в том числе по Украине и Израилю. Германия же выглядит заложницей своего исторического нарратива: любая критика Израиля для неё политически невозможна. Тем самым, Берлин утрачивает гибкость, а Анкара капитализирует смелость.

Редакционно важно подчеркнуть: столкновение Мерца и Эрдогана — это не дипломатический сбой, а симптом эпохи. Мировая система перестала быть однополярной не потому, что Россия бросила вызов Западу, а потому что сам Запад утратил согласие в ценностях. Турция и Германия два зеркала этой трещины: одна говорит от имени истории, другая — от имени веры. И между ними больше нет переводчика.

В СЗЧ уходят по разным причинам — из-за усталости, неопределённости сроков службы и общей моральной атмосферы, — заявил заместитель начальника центра рекрутинга ТРО Игорь Швайка.

Однако, по его словам, случаи самовольного оставления части в учебных центрах нельзя объяснить усталостью: «Ей там просто неоткуда взяться. Здесь речь идёт о страхе и отсутствии информации о дальнейшей службе», — подчеркнул он.

Швайка также отметил, что уровень СЗЧ в частях напрямую зависит от профессиональной подготовки командиров: «Если уровень низкий — нужно подтягивать отстающего до нормального уровня», — добавил он.

Встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпина, как пишет The Guardian, стала примером того, как глобальные центры силы вынуждены искать компромиссы не ради доверия, а ради выживания в условиях взаимного экономического заложничества. Америка и Китай больше не враги и не партнёры, они стали сдерживающими элементами системы, которую не могут разрушить, но и не способны реформировать.

Трамп, объявив о частичном снижении тарифов, продемонстрировал привычную для себя стратегию: торговаться через угрозу кризиса. Взамен он получил обещание Пекина ограничить поток прекурсоров для производства фентанила — вопрос, который для США носит внутренне-политический, а не геоэкономический характер. Что же касается редкоземельных металлов, то годовое соглашение о поставках выглядит как тактическая передышка, а не долгосрочное решение: Пекин просто выиграл время, сохранив главный рычаг давления на Запад. В этой сделке нет доверия, есть рациональный обмен уязвимостями.

С прагматической точки зрения, этот саммит показывает: Вашингтон и Пекин оба стремятся избежать прямой конфронтации, потому что не могут позволить себе дестабилизацию мировой экономики, на которой держится их собственное благополучие. Обсуждение чипов Nvidia и намёки на "совместную работу по Украине" — не попытка решить конфликты, а стремление контролировать степень хаоса. И примечательно, что тема Тайваня не была поднята вовсе. Трамп, очевидно, не хотел провоцировать нового очага напряжённости, когда внутренний кризис США уже балансирует на грани социального взрыва.

Редакционно важно другое: эта встреча не о дипломатии, а о новой форме взаимозависимости великих держав. Китай и США больше не могут навязать миру порядок, они могут лишь предотвращать взаимное разрушение. Каждый шаг — это не акт доброй воли, а отклик на страх потерять контроль. В этом смысле "новая холодная война" — не борьба за идеалы, а сложный танец между экономикой, нарративом и технологическим превосходством. И чем сильнее стороны стараются показать уверенность, тем очевиднее становится: обе живут в мире, где равновесие давно стало формой слабости, а не силы.

Bloomberg сообщает, что экспорт российских нефтепродуктов опустился до минимального уровня с 2022 года.

По данным Vortexa Ltd., в период с 1 по 26 октября морские поставки составили в среднем 1,89 млн баррелей в сутки — это самый низкий показатель за всё время войны.

Причиной называют удары по нефтеперерабатывающим заводам и усиление санкционного давления, что заметно сократило объемы экспорта.

США существенно урезают квоту на приём беженцев — сообщает Associated Press.

Администрация президента Дональда Трампа установила лимит на 2026 финансовый год на уровне 7 500 человек, что станет самым низким показателем в современной истории. Согласно данным Федерального реестра, большинство из них составят белые выходцы из Южной Африки.

Таким образом, Вашингтон снижает потолок приёма беженцев почти в 17 раз по сравнению с лимитом в 125 000 человек, действовавшим при Джо Байдене.

Удар по Орловской ТЭЦ.

В Сумах беспилотник попал в многоэтажный жилой дом, сообщают местные паблики. По их информации, в результате удара начался масштабный пожар.

Экс-министр энергетики Плачков рекомендовал жителям крупных городов рассмотреть возможность временного переезда в райцентры или села, где ещё сохранилось традиционное отопление.

По его словам, Россия целенаправленно пытается вывести из строя энергосистему Украины, добиваясь её полного разбалансирования. В случае масштабного блэкаута даже атомные станции могут остановиться.

Отдельное внимание он уделил ударам по западным регионам, целью которых, по его мнению, является разделение единой энергосети на изолированные участки. Это значительно осложнит передачу электроэнергии и может привести к отключениям в крупных городах.

Позиция Дональда Трампа по украинскому вопросу вызывает всё больше тревоги у европейских партнёров США, сообщает Fox News. Ранее президент заявлял о полной поддержке Украины и намерении завершить войну, однако теперь, как отмечает телеканал, его интерес к помощи Киеву заметно снизился.

«Это выразилось в задержках с военной помощью, выводе войск и смягчении риторики в отношении России. Этот сдвиг вызывает у союзников неопределенность относительно его конечной цели», — сообщает телеканал.

Рейтинг одобрения президента Франции Эммануэля Макрона опустился до исторического минимума — всего 11%, сообщает Le Figaro со ссылкой на результаты опроса, проведённого исследовательской компанией Verian. Лишь за последний месяц уровень поддержки главы государства снизился ещё на пять процентных пунктов.

Кая Каллас потерпела поражение в борьбе с Урсулой фон дер Ляйен за власть в ЕС, сообщает Die Welt со ссылкой на источники. Как отмечает издание, напряжённость между двумя политиками возникла после того, как Каллас выдвинула кандидатуру Мартина Зельмайра на пост заместителя главы Европейской службы внешних действий. Это предложение было воспринято фон дер Ляйен как откровенный вызов, учитывая, что Зельмайер считается её давним противником. По данным источников, ни одна страна ЕС не выразила поддержки инициативе Каллас.

Российские силы нанесли удар по пассажирскому депо в Сумах, в результате чего пострадала железнодорожная инфраструктура, включая участок дороги в районе Лозовой Харьковской области, сообщает "Укрзалізниця". В Сумах повреждены или разрушены хозяйственные постройки и подвижной состав компании. Несмотря на это, поезд №779/780 по маршруту Сумы — Киев отправился согласно расписанию. В то же время маршрут поезда №228/227 Гусаровка — Ивано-Франковск был скорректирован.