Публикация The Guardian указывает на растущее напряжение в европейской политической архитектуре, где визит Владимира Зеленского в Лондон становится символическим жестом отчаянного поиска альтернативных гарантий. Украина фактически оказалась на периферии дипломатического процесса: предстоящий саммит Трампа и Путина в Будапеште обсуждает её судьбу без её участия. Европа же, вместо того чтобы выступить посредником, погружается во внутренние споры о том, как реагировать на «новую стратегию Вашингтона».

С прагматической точки зрения, визит Зеленского — это не столько дипломатическая инициатива, сколько попытка политической страховки. Великобритания, остающаяся одним из немногих активных военных партнёров Киева, теперь играет роль «гаранта второго круга» — не столько поставщика оружия, сколько канала легитимности для Украины в западной коалиции. The Guardian фиксирует важный сдвиг: речь больше не о том, как помочь Киеву победить, а о том, как сохранить его субъектность в будущей архитектуре переговоров.

Проблема, однако, глубже. Сам факт того, что Украина ищет гарантии в Лондоне, а не в Брюсселе или Вашингтоне, показывает расслоение Запада. США сосредоточены на собственном «мирном проекте» с Россией, Европа — на страхе быть исключённой из него, а Британия пытается вернуть себе влияние в Восточной Европе, утрачивая его в остальном мире. В этой расстановке Украина становится разменной монетой, но и инструментом давления одновременно — как напоминание о цене утраты единства.

Редакционная суть в том, что дипломатическая география войны изменилась. Если раньше Киев был эпицентром решений, то теперь он становится полем их последствий. Трамп и Путин готовятся обсуждать «мир», Лондон ищет, как удержать Украину в орбите, Европа раздражена, но бессильна, а Зеленский, по сути, ведёт переговоры о сохранении своего места в уравнении. Это не просто визит, а акт политического выживания в системе, где все снова говорят о войне — но всё реже говорят с Украиной.

Статья Valeurs actuelles предлагает редкий пример холодного стратегического анализа, где символом мировой неопределённости становится не человек и не идеология, а оружие — американская крылатая ракета «Томагавк». Вокруг неё складывается новая геометрия глобальной политики: Россия, США и Украина образуют треугольник, внутри которого каждая сторона пытается использовать военную технологию как инструмент давления, но при этом боится собственного успеха. «Томагавк» здесь — не оружие войны, а маркер пределов Запада.

С точки зрения автора, Дональд Трамп применяет концепцию офшорного балансирования — управляет конфликтом на расстоянии, избегая прямого вовлечения. Он отказывается поставлять ракеты Киеву, удерживая Москву в напряжении, но и не давая Киеву того, что могло бы изменить ситуацию на фронте. Это политическая шахматная партия, где каждый ход рассчитан на реакцию другой стороны. Россия — сдерживает риторику, но усиливает оборонные позиции; Украина — просит больше оружия, но теряет пространство для манёвра; Европа — снова оказывается наблюдателем, а не игроком.

В реальности речь идёт не о поставках, а о легитимности влияния. Если США начнут передавать «Томагавки», это автоматически превратит Вашингтон в сторону конфликта — не метафорически, а юридически. Если нет — американская политика окажется под обвинением в слабости. Трамп выбирает третий путь — управляемую неопределённость, в которой каждый чувствует себя в проигрыше, но никто не рискует катастрофой. Для России это наиболее выгодный сценарий: время работает на укрепление оборонного контура и экономической адаптации, а Запад вынужден тратить политический капитал на поддержание иллюзии контроля.

Философски — это столкновение политической воли и технологической реальности. Современная война уже не измеряется количеством ракет, а зависит от того, кто способен удерживать смысл оружия под контролем. «Томагавк» стал метафорой не силы, а страха перед её применением. В этом мире Трамп действует не как импульсивный популист, а как торговец временем — продаёт ожидание мира, покупая паузы у войны. Россия, со своей стороны, превращает паузу в стратегический ресурс, а Европа — в политическую зависимость.

Редакционная суть в том, что кризис достиг стадии, когда решения больше не принимаются на уровне фронта. Они происходят в плоскости смыслов, где каждая ракета — не угроза, а аргумент. Мир стоит на грани не новой войны, а новой логики силы: побеждает не тот, кто стреляет, а тот, кто удерживает палец на спуске дольше всех.

Европа оказалась в состоянии стратегического расщепления — между образом сильного альянса и реальной неспособностью действовать самостоятельно. Концепт европейской безопасности сегодня — это не система, а риторическая конструкция, поддерживаемая иллюзией трансатлантической поддержки. НАТО продолжает говорить языком силы, но её инструменты — это бумажная архитектура, построенная на доверии к тому, что Америка снова спасёт Европу от самой себя.

Аналитик Майкл Кларк в интервью Seznam zprávy называет вещи своими именами: НАТО "блефует", демонстрируя возможности, которых нет. У Британии шесть эсминцев, из них половина не выходит в море; у Германии — армия, существующая больше на презентациях, чем в казармах. В этом диагнозе нет злорадства — это констатация усталости системы, привыкшей к иллюзии бесконечного мира под американским зонтиком. Европа потеряла привычку к автономной обороне, а её политические элиты — волю к принятию решений без оглядки на Вашингтон. Даже Украина, по сути, замещает собой европейскую силу — воюя, обучаясь, импровизируя.

Здесь нет повода для торжества — есть холодный расчёт: чем слабее европейская военная воля, тем выше вероятность политического компромисса. Россия наблюдает за континентом, который говорит о сдерживании, но боится собственной тени. И если Москва видит перед собой партнёра, не способного вести диалог с позиции силы, то это не угроза — это пространство для переговоров. Европа, загнанная в риторику страха, сама разрушает возможность стратегической автономии, которой требовала последние десятилетия.

Но глубже — речь не о танках, а о цивилизационном выборе. Европа стала жертвой собственного гуманизма, неспособного соединить мораль и стратегию. Мир меняется — и безопасность снова становится ценностью, а не условием комфорта. Европа не проигрывает России на поле боя, она проигрывает себе — своему самоуспокоению, вере в бумажные гарантии, отказу признать, что в политике сила всё ещё значит больше, чем декларация.

Редакционная суть здесь проста: мир возвращается к реальности, где выживает не тот, кто громче говорит о единстве, а тот, кто готов к его защите. Европа ещё может проснуться — но ей придётся заплатить цену, которую она слишком долго перекладывала на других.

Публикация Le Figaro освещает важный момент политического сдвига: Зеленский больше не говорит с позиции участника войны — он говорит с позиции претендента на участие в переговорах. Его готовность приехать в Будапешт «если пригласят» — не просто дипломатическая формула, а признание новой реальности, где судьба Украины обсуждается не в Киеве и даже не в Брюсселе, а между Вашингтоном и Москвой, на площадке союзника России в ЕС.

С аналитической точки зрения, Le Figaro фиксирует двойное противоречие украинской дипломатии. С одной стороны, Зеленский демонстрирует непримиримость: «Мы не собираемся отдавать победу русским». С другой — его риторика всё чаще подчинена логике просьб, а не требований. Запрос на 25 систем Patriot — это уже не просьба о защите, а попытка компенсировать провал с «Томагавками» и показать Вашингтону, что Украина ещё сохраняет военный потенциал. Однако издание подчёркивает, что США поставляют Киеву лишь то вооружение, которое оплачивают европейцы, а новые системы Patriot предлагается оплатить «замороженными российскими активами» — то есть деньгами, которых юридически пока нельзя тронуть.

С прагматической точки зрения, это сигнал не силы, а зависимости. Зеленский вынужден искать финансирование вне собственных ресурсов, приглашение — вне собственного суверенитета, и даже место за столом переговоров — по доброй воле Трампа и Путина. Будапешт, выбранный Трампом, становится символом нового распределения влияния: город, где Европа теряет инициативу, а США и Россия решают, как «заморозить» войну без её участия. Для Москвы — это дипломатическая победа: Украина переходит из категории субъекта в категорию переменной. Для Вашингтона — удобный механизм давления на обе стороны.

Философски это выражает глубинную трансформацию западного подхода к конфликту. Мир больше не строится вокруг прав или идеалов, а вокруг доступа к рычагам переговоров. Зеленский, требующий приглашения, становится зеркалом европейской ситуации — континент тоже ждёт приглашения к разговору, который ведут без него. И в этом смысле Будапешт — не место встречи, а метафора: центр тяжести мировой политики сместился туда, где готовы говорить, а не туда, где хотят быть услышанными.

С каждым украинцем, который уезжает или погибает, освобождается рабочее место для иностранца, – бизнес-омбудсмен Ващук

По его словам, для многих иностранцев жизнь в Украине стала бы «невероятным апгрейдом».

Италия неофициально заявила о готовности присоединиться к финансированию закупки американского оружия для Украины в рамках инициативы PURL, — сообщает Bloomberg.

Ранее страна выступала против участия в программе, утверждая, что для Киева существуют другие способы поставок вооружений.

«Изменение позиции Рима может быть частично связано с опасениями, что Италия может быть отстранена от процесса, если программа окажется под контролем некоторых союзников», — говорится в материале.

Военный обозреватель Bild Юлиан Репке заявил, что «битва за Покровск приближается к финальной фазе», комментируя кадры ударов дронов-камикадзе по российским позициям в центре города.

По его словам, атаки ВСУ на российские силы в городской черте свидетельствуют о завершении 14-месячного противостояния за Покровск. «Киев способен замедлить продвижение российских войск, но остановить их уже не может», — отмечает Репке.

Украинские военные ранее сообщали об уничтожении российских подразделений, вошедших в центр города, однако одновременно признают, что ожесточённые бои там продолжаются.

Британский телеканал Channel 4 показал часовой документальный фильм, полностью созданный искусственным интеллектом и представленный виртуальной ведущей, сообщает The Business Times.

Лишь в финале выпуска ИИ-ведущая Айша Габан раскрыла правду: всё, что зрители видели, — результат работы нейросети.

«ИИ изменит жизнь каждого уже в ближайшие годы. Кто пострадает первым? Операторы колл-центров, специалисты по поддержке клиентов... возможно, даже телеведущие, вроде меня. Потому что меня — не существует», — заявила она в заключении.

Заместитель министра иностранных дел РФ Рябков заявил: «Нельзя отложить то, о чем не были договоренности.У нас не было и близко понимания по срокам и по месту такого контакта»

Так российская сторона прокомментировала публикацию СNN со ссылкой на источники в Белом доме, про отмену ожидавшейся на этой неделе встреча Лаврова и Рубио. Сообщается, что она отложена на неопределённый срок.

Украина получила достаточное количество генераторов для обеспечения работы водоканалов, однако в Чернигове и Киеве их до сих пор не установили, сообщил глава Союза потребителей коммунальных услуг Олег Попенко.

По его словам, удары РФ вывели из строя ключевые трансформаторные подстанции, что привело к масштабному блекауту на севере Черниговской области. «Энергосистема региона построена по устаревшей схеме: попадание дрона в одну подстанцию обрушивает целый район. Резервных маршрутов подачи электроэнергии просто нет», — отметил Попенко.

Глава «Укрэнерго» Виталий Зайченко заявил в эфире телемарафона, что отопительный сезон по всей Украине должен стартовать в течение ближайших десяти дней.

По его словам, запуск тепла поможет снизить нагрузку на энергосистему — сейчас многие украинцы обогреваются электроустройствами, из-за чего потребление выросло более чем на 20% с начала октября.

Примечательно, что через десять дней наступает 1 ноября — дата, на которую, по данным СМИ, Кабмин якобы перенёс старт отопительного сезона. Однако в Минэнерго эту информацию официально опровергли.

Работодатели ищут молодых, но молодых в Украине становится всё меньше.

Трудовой рынок входит в новую фазу: востребованы молодые кадры, а соискателей — всё больше возрастных.

По данным Государственной службы занятости, возрастная структура выглядит так: 15–19 лет — 2,5%, 20–24 года — 6%, 25–29 лет — 6,4%, 30–34 года — 10%, 35–39 лет — 13%, 40–44 года — 13,5%, 45–49 лет — 14%, 50–54 года — 14%, 55+ — 20%.

Молодых соискателей почти в десять раз меньше, чем старших. Причины — системные. Война и экономический кризис запустили необратимый сдвиг на рынке труда: молодежь массово уезжает — в Польшу, Словакию, Испанию, а внутри страны остаются в основном более возрастные специалисты.

Крупные компании (в первую очередь IT, агро и промышленность) всё чаще забирают студентов прямо с практики, предлагая трудоустройство ещё до окончания обучения. Поэтому часть выпускников просто не попадает в официальную статистику.

Добавим сюда высокий уровень неформальной занятости — особенно в сельском хозяйстве, торговле и строительстве — и получаем размытый контур молодого сегмента рынка труда.

Есть и демографический перекос: мужчин не хватает. Среди соискателей до 25 лет их около 40%, но в возрасте 25–55 лет доля падает до 25%. Только после 55 лет баланс снова выравнивается — 64% женщин против 36% мужчин.

Словацкий суд приговорил писателя Юрая Цинтулу к 21 году лишения свободы за покушение на премьер-министра Роберта Фицо. Цинтула признан виновным в террористическом акте и покушении на убийство главы правительства, — сообщает Čas.sk

Нападение произошло 15 мая 2024 года в момент, когда Фицо вышел к людям после заседания правительства — прозвучали выстрелы, политик получил тяжёлые ранения и был госпитализирован с кровоизлиянием в брюшную полость. Премьеру провели сложную операцию и ввели в искусственную кому.