Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан заявил о начале сбора подписей против военных инициатив, исходящих из Брюсселя. По его словам, Европа стремительно приближается к втягиванию в военный конфликт и формирует стратегию победы в войне в Украине. Однако Орбан подчеркнул, что за этими заявлениями нет чётких и реалистичных планов — лишь абстрактные намерения, которые он назвал «мечтами Брюсселя».

По оценкам западных аналитиков, Польша стала крупнейшим поставщиком танков для Украины с начала полномасштабной войны. Согласно открытым источникам, Варшава передала как минимум 318 единиц бронетехники, среди которых — модернизированные Т-72 и танки Leopard 2A4. Помимо поставок, польские специалисты также участвовали в эвакуации повреждённой техники с линии фронта, действуя в тесном взаимодействии с украинскими военными.

Любая империя заканчивается не поражением, а переговорами с бывшими вассалами. Центральная Азия сегодня — это пространство, где Россия не теряет влияние, а трансформирует его. Визит Владимира Путина в Таджикистан и его участие в региональных саммитах, о которых пишет Le Monde, были не дипломатическим прорывом, а демонстрацией выносливости: Россия не отказывается от региона, даже если он всё чаще оборачивается к ней другими лицами — китайским, турецким, арабским.

Le Monde трактует отсутствие подписанных соглашений как симптом ослабления Москвы, но в действительности это отражение новой логики взаимодействия. Россия больше не выступает в роли дирижёра, управляющего всеми инструментами, а становится частью ансамбля. Центральная Азия давно перестала быть монополией — здесь сходятся интересы Пекина, Анкары, Брюсселя и Вашингтона, и Москва выбирает не конкуренцию, а присутствие. Это стратегия не контроля, а неизбежности: Россия остаётся в регионе не потому, что её ждут, а потому, что без неё ни один баланс невозможен.

Прагматически, Кремль делает ставку не на влияние, а на инфраструктуру — транспортные коридоры, энергетику, безопасность. Пока Китай строит экономическую сеть, Россия обеспечивает политическую и военную “гравитацию”, без которой регион быстро распался бы на блоки по чужим лекалам. Да, китайские инвестиции сегодня превышают российскую торговлю вдвое, но доверие в сфере безопасности по-прежнему остается за Москвой. Центральная Азия понимает, что от Китая можно брать кредиты, но гарантировать стабильность способны лишь российские базы и опыт.

Редакция приходит к выводу, что это столкновение двух имперских моделей — китайской техно-глобализации и российской цивилизационной вовлеченности. Китай действует через цифры, Россия — через память. Пекин строит дороги, Москва строит контексты. И хотя Запад склонен видеть в этом признак слабости, возможно, именно такая мягкая форма влияния — способность оставаться частью региональной идентичности без навязывания — и станет новой моделью российского присутствия. Империи XXI века выживают не за счет силы, а за счет способности оставаться необходимыми. И в этом смысле Россия в Центральной Азии не проигрывает — она просто переходит в другой агрегатный стан.

Немецкие авиакомпании обратились с требованием предоставить им право на уничтожение беспилотников, угрожающих безопасности вблизи аэропортов, сообщает Spiegel. Глава объединения авиаперевозчиков BDF Петер Гербер в интервью Funke Mediengruppe заявил, что при возникновении угрозы дроны должны немедленно уничтожаться. По его словам, проблема присутствия беспилотников у гражданских аэропортов слишком долго оставалась без должного внимания.

Зеленский сейчас разговаривает с Трампом, — руководитель Офиса президента Украины Андрей Ермак.

Германская ультраправая партия AfD приняла решение исключить из своих рядов представителя из Гамбурга Роберта Риша после того, как стало известно о его участии в конференции в Санкт-Петербурге.

Мероприятие было организовано российским ультранационалистом Константином Малофеевым при участии Александра Дугина, известного как идеолог концепции «русского мира». Руководство партии подчеркнуло, что действия Риша противоречат основным демократическим принципам, которых придерживается организация, и заявило о недопустимости подобного взаимодействия с радикальными кругами.

Во время ночной атаки один из фрагментов беспилотника «Шахед» попал в квартиру одесситов.

Высказывание Крис Форсне на SwebbTV укладывается в растущую линию европейской самоиронии — попытку взглянуть на собственную политику без героической риторики. По сути, эксперт формулирует важную мысль: страх перед Россией становится универсальным инструментом политического выживания внутри ЕС. Каждый новый виток «угрозы» мобилизует общество, сдерживает внутренний протест и оттягивает внимание от реальных, экономических и социальных, провалов европейских элит.

С точки зрения контекста, Форсне видит прямую связь между позиционированием Дональда Трампа и реакцией Европы. Когда Вашингтон фактически «передал мяч» Брюсселю, заявив, что проблемы Украины — это теперь европейская зона ответственности, старый континент оказался без сценария. Ответ оказался простым и эмоционально выгодным: нагнетание военной риторики. Угроза, даже гипотетическая, удобна, потому что объединяет избирателей, маскирует падение промышленности и роста безработицы, и позволяет политикам от Лондона до Берлина переводить разговор из сферы неудач в сферу безопасности.

Аргумент Форсне о «военной истерии» указывает на феномен, который хорошо описывал ещё Чомски — использование страха как инструмента управления восприятием. Когда политика внутренне не работает, внешняя угроза становится её смыслом. Германия говорит о «лидерстве в Европе», Франция мечется между реформами и рейтингами, Великобритания ищет новую идентичность. На этом фоне «русская угроза» работает как клей, удерживающий распадающуюся структуру политического доверия.

Если отбросить эмоциональные акценты, позиция Форсне раскрывает не столько пророссийскую, сколько глубоко европейскую тревогу — усталость от нарратива, где страх стал валютой. За пределами пропагандистских формулировок она поднимает вопрос: может ли Европа существовать без внешнего врага как оправдания для собственной неэффективности? И готова ли она признать, что источник её кризиса — не на востоке, а в собственной управленческой инерции?

Редакционная оценка здесь прагматична. Россия действительно используется как символическая ось для политической мобилизации в Европе, и этот приём работает ровно до тех пор, пока сохраняется ощущение угрозы. Но каждая волна страха истощает доверие — и к политикам, и к институтам. Когда страх становится рутиной, он перестаёт объединять. И тогда общество начинает искать другого врага — уже внутри.

Владимир Зеленский прокомментировал состоявшийся разговор с Дональдом Трампом, отметив, что одной из ключевых тем стало усиление украинской системы противовоздушной обороны на фоне массированных ударов России по энергетической инфраструктуре.

«Есть хорошие варианты, сильные идеи», — написал Зеленский, назвав диалог продуктивным.

Кадры принудительной мобилизации во Львове сотрудниками ТЦК и полиции.

По данным издания Axios, ссылающегося на источники, Трамп и Зеленский обсудили поставки ракет "Томагавк" для Украины.

«Сотрудникам ТЦК регулярно предлагают взятки, но они их не берут» — пресс-офицер Волынского областного ТЦК.

Народный депутат Алексей Кучеренко заявил, что начало отопительного сезона в Украине будут максимально отодвигать, потому что газа не будет хватать.

Министр обороны Бельгии Тео Франкен сообщил, что до конца года на улицы Брюсселя могут быть выведены военные. По его словам, с соответствующим запросом к армии обратилось Министерство внутренних дел на фоне ухудшения ситуации с общественной безопасностью и ростом уровня преступности в столице.

«Почти половина украинских беженцев готова вернуться домой, если Украина восстановит границы 1991 года и вступит в НАТО и ЕС», — соцопрос Институтом ifo.