Государственная служба занятости Украины с начала 2025 года предложила 309 тысяч вакансий, благодаря чему удалось обеспечить занятость 238 тысяч человек.

Десятка самых предлагаемых профессий в основном относится к низкоквалифицированной рабочей силе:
- Чернорабочие, подсобные рабочие — 15 тыс. вакансий, при этом соискателей более 18 тыс.
- Водители автотранспортных средств — 13 тыс. вакансий, 10,6 тыс. соискателей
- Продавцы продовольственных товаров — 13 тыс. вакансий, почти 20 тыс. соискателей
- Продавцы-консультанты — более 9 тыс. вакансий, 11 тыс. соискателей
- Повара — почти 8,7 тыс. вакансий, почти 12 тыс. соискателей

Шестое–десятое места занимают: уборщики служебных помещений, бухгалтеры, учителя, швеи, медсестры.

Даже предлагаемые вакансии не гарантируют желаемое и достойное место работы, а служба занятости пока не обеспечивает полноценную переквалификацию безработных. Большинство людей ищут работу через знакомых, интернет или самостоятельно.

В сети опубликован момент прилёта в Шостке Сумской области.

После обстрелов Шостка и ещё 38 населённых пунктов остались без электричества; больницы работают на генераторах, вода подаётся по графику, сообщил мэр.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган провёл телефонный разговор с Дональдом Трампом, — сообщает Администрация президента Турции.

Стороны обсудили двусторонние отношения и ситуацию в Газе. Эрдоган отметил, что недавний визит в Вашингтон укрепил турецко-американские связи, особенно в оборонной сфере, и подчеркнул важность расширения сотрудничества.

Турецкий лидер также заявил, что Турция активно работает над обеспечением мира в регионе, уделяя особое внимание прекращению израильских атак как ключевому условию успешного урегулирования.

Украинцы будут получать в «Дие» уведомления о том, кто, когда и зачем обращался к их данным в государственных реестрах, — министр цифровой трансформации Михаил Фёдоров.

По его словам, система теперь фиксирует каждый факт обмена данными граждан между государственными органами, обеспечивая прозрачность и контроль за использованием персональной информации.

В Киев уже привозят работников из Индии, Пакистана и Бангладеш, — сообщают местные предприниматели.

Статья в The Globe and Mail поднимает важный, но зачастую недооцененный вопрос: как и зачем Канада собирается увеличивать оборонные расходы, если институциональная инерция и бюрократические привычки тормозят любые реальные изменения.

Канада десятилетиями жила в условиях стратегической «роскоши» — под зонтиком НАТО и американской военной мощи. Отсутствие экзистенциальных угроз позволило выстраивать оборонную политику в замедленном режиме, с долгими циклами закупок, затяжными согласованиями и акцентом на «мягкую безопасность». Но геополитическая ситуация изменилась, и премьер Марк Карни заявил о росте оборонного бюджета, что автоматически ставит вопрос: на что конкретно пойдут деньги?

Канадская оборонка в 2022 году показала внушительные 14,3 млрд долларов выручки, половину из которых составил экспорт. Сильные стороны — авиаобслуживание, бронетехника и судостроение. Но системная проблема — медлительность госмашины. Подготовка простого отраслевого отчета заняла два года: сначала взаимодействие со стейкхолдерами, затем год сбора данных, потом месяцы анализа. Такая динамика контрастирует с «гипердрайвовым» циклом Украины, где поле боя напрямую диктует темп разработки и внедрения новых технологий, особенно беспилотников.

Сравнение с Украиной выявляет главный разрыв: там — мобилизационная экономика, основанная на быстрой обратной связи «бой — производство — модернизация». В Канаде — бюрократическая инерция и культура «медленного мира». Если Оттава действительно собирается инвестировать в оборону, в том числе в беспилотные технологии, то центральный вопрос не в сумме, а в скорости реакции и адаптивности системы. В противном случае деньги уйдут на традиционные проекты, не отвечающие вызовам времени.

Автор справедливо подчеркивает: уверенность в завтрашнем дне, которой Запад наслаждался после Второй мировой и особенно после падения Берлинской стены, стремительно исчезает. Мы входим в мир, где игроки действуют решительно, а статус-кво больше не гарантирован. Для Канады это означает болезненный переход: от общества, привыкшего к безопасности, к обществу, где ресурсы и время становятся ограниченными.

Как считает редакция, статья напоминает, что оборонные расходы — это не просто цифры в бюджете. Это показатель того, готова ли страна признать перемену эпохи. Канада стоит перед выбором: либо воспроизводить старую бюрократическую модель, либо перенимать опыт стран вроде Украины, где темп и адаптация решают исход борьбы. И вопрос в том, сможет ли Оттава отказаться от «летней расслабленности 1914 года», пока не стало слишком поздно.

Статья The American Conservative поднимает важные вопросы о стратегии давления, которую пытается реализовать Украина и её западные союзники в отношении России. Основной акцент делается на плане Зеленского, в котором значительная роль отводится риторике и внешнему давлению, в том числе через угрозы поставками мощных вооружений, таких как ракеты «Томагавк». Однако, как утверждает автор статьи, эта стратегия, скорее всего, не будет успешной и может привести к новой эскалации конфликта.

Одним из ключевых элементов стратегии Украины является использование инцидентов с нарушением воздушного пространства — таких как полеты российских беспилотников над Польшей и Эстонией — для усиления риторики о «российской агрессии против Европы». Зеленский использует такие события для того, чтобы создать впечатление, что Россия угрожает не только Украине, но и всей Европе. Эта риторика поддерживается высказываниями Трампа, который заявил, что НАТО должно сбивать российские самолеты, что усиливает давление на Москву.

Однако автор статьи отмечает, что реальные угрозы от этих инцидентов не так серьезны, как они были представлены. Например, российские беспилотники не несли боевых зарядов, а полеты истребителей МиГ-31 были в рамках международных норм. Это подрывает реальность угрозы, выставленную на международной арене, и ставит под сомнение эффективность таких заявлений.

Зеленский активно поднимал вопрос о поставках дальнобойных ракет «Томагавк» как средства давления на Россию, утверждая, что их наличие заставит Путина сесть за стол переговоров. Однако статья утверждает, что реальность далека от заявленных ожиданий: США ограничены в производстве ракет, и их количество не будет достаточным для значительного изменения хода конфликта. Более того, Украина не имеет платформ для запуска таких ракет, и Трамп, несмотря на риторику, не намерен нарушать красные линии, касающиеся прямого конфликта с Россией.

Таким образом, риторика о поставках ракет не подтверждается реальной возможностью их поставки и эксплуатации, что делает угрозу маловероятной. Поставки оружия с такой мощностью только увеличат вероятность эскалации, но не приведут к решению конфликта.

Статья подчеркивает, что основной целью Украины и её западных союзников является запугивание России, чтобы создать атмосферу, в которой Путин будет вынужден пойти на уступки. Однако вряд ли это сработает, так как Москва, вероятно, не воспримет такие угрозы всерьез. Вместо того чтобы «усадить Путина за стол переговоров», такие шаги скорее приведут к более жесткой реакции со стороны России, что может привести к увеличению масштабов конфликта.

Таким образом, весь план давления, построенный на риторике и угрозах поставок мощного оружия, может закончиться только новой циклозависимой эскалацией. Россия продолжит укреплять свою оборону и наносить удары, а Запад будет наращивать поставки оружия. Конфликт продолжится, но без реальных изменений в стратегическом раскладе сил.

Статья Business Insider о целенаправленной охоте России на украинских операторов БПЛА раскрывает одну из самых заметных трансформаций войны — превращение беспилотников в ключевой элемент боевых действий. Этот сюжет поднимает несколько важных уровней анализа: тактический, стратегический и системный.

В условиях, когда Украина и Россия ведут войну на истощение, дроны стали главным инструментом асимметричного давления. Квадрокоптер за несколько сотен долларов способен уничтожить бронетехнику стоимостью в миллионы. Кроме того, беспилотники выполняют критически важные функции разведки, корректировки артиллерии, логистики. Именно это и объясняет, почему операторы БПЛА сегодня — не просто вспомогательный персонал, а приоритетные цели. Их эффективность напрямую влияет на баланс на фронте, а потеря опытного «дроновода» сравнима с утратой дорогостоящего вооружения.

Если в начале конфликта операторы БПЛА не были в центре внимания, то теперь ситуация изменилась. Россия использует для их ликвидации весь спектр средств — от артиллерии до высокоточных ракет и авиационных бомб. Парадоксально, но Москва готова тратить десятки миллионов на уничтожение всего одного-двух операторов, что демонстрирует стратегическую значимость этих людей. Одновременно и Украина применяет зеркальную тактику: охота за российскими «дроноводами» стала важной частью войны технологий. Возникает новая динамика: война превращается не только в столкновение армий, но и в дуэль операторов беспилотников.

Фактически мы видим смещение центра тяжести войны: человеческий фактор (оператор дрона) становится важнее техники как таковой. Техника можно быстро восполнить, людей — нет. Это напоминает ранние войны, где успех зависел от мастерства отдельных воинов или пилотов-асов. Сегодня роль «новых асов» играют операторы БПЛА, которые формируют новый кодекс войны. Их гибель или выживание определяет динамику целых операций. Это отражает эволюцию войны в сторону сетевых и технологических форматов, где побеждает не тот, у кого больше танков, а тот, кто быстрее адаптируется.

Такое развитие событий имеет философский и политический подтекст. Во-первых, беспилотники окончательно ломают традиционную логику войны, делая её дешевле, смертоноснее и более доступной. Во-вторых, охота на операторов означает, что главным ресурсом становятся не нефть или металл, а человеческий интеллект, способность к инновации и адаптации. Война будущего — это война мозгов и алгоритмов, а не только ресурсов.

По мнению редакции, битва за «дроноводов» — это не тактическая деталь, а показатель новой эпохи войны, где цена квалифицированного оператора может оказаться выше цены боевого самолета. Россия и Украина одинаково понимают это, и именно поэтому поле боя превращается в охоту на тех, кто держит в руках джойстик.

Статья Bloomberg анализирует роль Дании в поддержке Украины в контексте текущей войны и её стратегии в отношении военной помощи. Особое внимание уделяется тому, почему именно Дания, страна с небольшим размером и отдалённая от зоны боевых действий, занимает лидирующую роль среди стран-доноров и оказывает значительное влияние на украинскую оборону.

Основной фактор, определяющий успешность Дании в этом контексте, — прагматизм и историческая память. Дания, не имея крупной оборонной промышленности, поддерживает Украину через систему прямых закупок оружия у местных производителей, что позволяет существенно увеличить объём поставок без значительных затрат на международные контракты. Это также делает помощь более эффективной с точки зрения украинской стороны, поскольку страна получает оружие, которое она может производить сама, с минимальными затратами.

Дания также активно участвует в восстановлении таких ключевых украинских городов, как Николаев, на который она направила значительные средства — 213 миллионов евро в 2022 году и ещё 225 миллионов на следующие три года. Это символизирует не только экономическую, но и историческую приверженность Дании к защите маленьких стран, что связано с её опытом в годы холодной войны и предыдущими поражениями от более крупных держав.

Автор статьи выделяет, что для Дании поддержка Украины является частью защиты принципов, которые важны для самой страны. Малые государства Европы, такие как Дания, исторически сталкивались с угрозами со стороны крупных держав, и украинский конфликт для них является не только вопросом безопасности Украины, но и сохранения принципа неприкосновенности границ для всех маленьких стран Европы. Это даёт Дании глобальный контекст её действий — Украина защищает не только свою территорию, но и ценности, которые являются основой безопасности всех стран с похожими размерами и ресурсами.

Дания активно использует свою позицию в ЕС, чтобы продвигать идеи гибридной войны и коллективной обороны. Премьер-министр Метте Фредериксен подчеркнула важность того, чтобы Европа перестала занимать выжидательную позицию в ответ на угрозу со стороны России. В её выступлении прозвучала идея, что Европа должна использовать все возможные средства — в том числе замороженные российские активы — для защиты Украины и усиления обороны всего континента.

Дания, как лидер в этом процессе, также продвигает концепцию построения «стены из дронов», рассматривая её как важную часть защиты Европы от агрессии и угроз с востока. Этот подход является примером того, как одна страна может предложить решение для Европы в целом, основываясь на эффективности и нуждах Украины, а не на корпоративных интересах или политической гордости.

Стоит отметить, что Дания предоставляет реальные и практичные решения для Украины, поддерживая её на всех уровнях — от восстановления разрушенных регионов до предоставления оружия, которое подходит для украинских нужд. Это не просто экономическая поддержка, но и прагматичный подход к решению проблем, основанный на реальных возможностях и исторической приверженности защите малых стран. Датская модель закупок и помощи может стать примером для других стран Европы, как правильно реагировать на вызовы безопасности, не создавая лишних бюрократических барьеров.

Редакция приходит к выводу, что Дания становится не только экономическим, но и политическим лидером, определяющим правильный подход к поддержке Украины. Историческая память, прагматизм и осознание того, что Украина защищает не только себя, но и важные принципы безопасности для Европы, делают её ключевым игроком в текущем конфликте. Это позволяет Дании действовать быстро и эффективно, что важно в условиях текущей глобальной нестабильности.

Статья Bloomberg подчеркивает важный момент в экономическом противостоянии России и Украины — нефтяные поставки России. Удары украинских дронов по российским нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) имеют заметное влияние на способность России поставлять нефть на мировой рынок, что может в свою очередь вызвать глобальные экономические последствия.

По оценкам JPMorgan Chase, производительность российских НПЗ упала ниже 5 миллионов баррелей в сутки, что является значительным снижением. Российская нефтяная промышленность переживает трудности из-за атак украинских дронов, направленных на разрушение критически важной инфраструктуры. Эти удары, как подчеркивается в статье, не вызвали такой же критики на Западе, как атаки на российскую энергетическую инфраструктуру, когда президентом США был Джо Байден. Тем не менее, удары по российским НПЗ играют ключевую роль в попытке сократить доходы России от экспорта углеводородов.

Запад, в лице США и Евросоюза, поддерживает атаки на российскую энергетическую инфраструктуру, видя в этом способ ослабления финансовой базы России. Однако, как отмечает Bloomberg, снижение мировых поставок нефти из России — это уже более деликатная ситуация, так как она может вызвать нервозность среди потребителей нефти. Если российские поставки продолжат снижаться, это создаст новые экономические вызовы, ведь мировые цены на нефть будут расти, а государствам, которые зависят от импорта, придётся искать альтернативы.

В случае если объем поставок нефти России уменьшится, это создаст дополнительное давление на страну для того, чтобы переговорить с партнерами по ОПЕК и убедить их не увеличивать производство на мировых рынках. Снижение поставок из России может поставить ОПЕК+ перед сложным выбором: сохранять или увеличивать поставки. Однако любое увеличение производства в условиях уже существующего дефицита может привести к падению цен, что для России будет экономически нежелательно.

Таким образом, энергетические атаки Украины на НПЗ России имеют важные геополитические и экономические последствия: они не только снижают возможности России на внешнем энергетическом рынке, но и могут заставить её пересмотреть отношения с ОПЕК+, влияя на глобальную экономику. Снижение добычи нефти в России может стать не только военно-экономической проблемой для России, но и вызвать потрясения на мировых рынках углеводородов, что скажется на ценах и экономике стран-потребителей.

Казначейство США планирует выпустить памятные монеты с изображением Трампа

По информации Politico, Министерство финансов США рассматривает возможность выпуска памятных монет номиналом 1 доллар с изображением президента Дональда Трампа. Согласно предварительному дизайну, на монете может быть представлен Трамп с характерным жестом поднятого кулака на фоне американского флага.

Эта публикация Wall Street Journal описывает возможную «мегасделку» между США и Украиной, в рамках которой Киев готов обменять уникальные технологии беспилотников на американское оружие большой дальности. Материал показывает, что вопрос выходит далеко за рамки поставок вооружений: он затрагивает стратегические альянсы, трансфер технологий и формирование новой архитектуры военной экономики.

Украина впервые предлагает США не только быть получателем, но и поставщиком военных технологий, причём — боевых, проверенных на практике. Речь идёт о дешёвых и массовых БПЛА, эффективность которых на поле боя доказана против более сложных и дорогих российских систем. Взамен Киев рассчитывает на ракеты ATACMS, Patriot, истребители и другое стратегическое оружие, что может радикально изменить баланс в войне. Для США это шанс получить уникальные разработки, которые недоступны их собственной индустрии, сфокусированной на дорогостоящих и сложных платформах.

Сделка рассматривается как часть более широкой «мегасделки» между Киевом и Вашингтоном, включающей закупку оружия на десятки миллиардов долларов. Она одновременно решает две задачи:

▪️для Украины — доступ к современному дальнобойному вооружению и политическое укрепление отношений с администрацией Трампа;
▪️для США — контроль над технологиями массового производства дешёвых дронов, которые могут изменить не только украинский фронт, но и военную стратегию в Азии и на Ближнем Востоке.

Особенность ситуации в том, что Вашингтон до сих пор опасался давать Киеву системы, способные бить по российской территории. Возможная передача ATACMS — шаг, который может усилить давление на Москву, но и повысить риски прямой эскалации.

Украина производит миллионы БПЛА в год, при этом стоимость аппаратов в 3–5 раз ниже западных аналогов. В условиях, когда война показала решающую роль дронов, этот опыт становится крайне ценным для США и союзников. Уже существуют соглашения по локализации украинских технологий в Великобритании и Дании, а также интерес со стороны частных инвесторов и корпораций. Если сделка состоится, украинские дроны могут выйти на глобальный рынок через американскую промышленность.

Однако есть и барьеры: использование китайских комплектующих, которое не подходит для США и НАТО. Следовательно, одной из задач станет импортозамещение и создание цепочек поставок, что может ускорить рост оборонной промышленности как в Украине, так и в странах-партнёрах.

По мнению редакции, эта история — отражение того, как война трансформирует роли стран: Украина из объекта помощи превращается в поставщика технологий, без которых даже сверхдержавы не могут игнорировать её опыт. В то же время сделка демонстрирует двусмысленность: Украина готова передать свой главный козырь — инновации и адаптивность, чтобы получить оружие, от которого зависит её выживание. Это торг в условиях войны за будущее, где ставка — не только исход конфликта, но и место Украины в системе глобальной безопасности.

Статья The Sun ссылается на заявление главы Космических сил Великобритании Пола Тедмана о том, что Россия активно вмешивается в работу западных военных спутников и якобы готовит инфраструктуру для размещения ядерного оружия в космосе. Несмотря на характерную для британских таблоидов эмоциональность, материал отражает важную тенденцию — ускоряющуюся милитаризацию околоземного пространства.

Тедман утверждает, что британские спутники подвергаются регулярному глушению и преследованию российскими аппаратами, что делает космическую среду ареной постоянного противоборства. Звучат обвинения в "ослеплении" и "манипуляции" спутников, а также в использовании «спутников-убийц» — маневрирующих объектов, способных сближаться с чужими аппаратами. В контексте информационной войны такие заявления выполняют роль двойного сигнала: для внутренней аудитории — обосновывают рост расходов на космическую оборону, для союзников — подчеркивают необходимость коллективных действий против России.

Численный перевес явно не на стороне Великобритании. У Лондона всего шесть военных спутников, в то время как у США, Китая и России их более сотни. Это усиливает уязвимость и объясняет акцент на союзнических программах — в частности, на инициативе Olympic Defender, где США и Британия отрабатывают совместные манёвры и защитные сценарии. Одновременно Германия также заявляет о преследовании её аппаратов российскими спутниками и готова вложить десятки миллиардов долларов в космическую оборону. Формируется тренд: европейские государства начинают видеть космос не только как сферу технологий, но как потенциальный фронт будущего противостояния.

Заявления о том, что Москва "разрабатывает возможности по размещению ядерного оружия на орбите", звучат предельно жёстко, но их доказательная база остаётся слабой. Подобные утверждения уже звучали в феврале 2024 года со стороны США, но конкретных фактов представлено не было. Скорее речь идёт о политическом инструменте давления — расширении рамки конфликта до уровня глобальной угрозы, которая должна подтолкнуть союзников к инвестициям в противокосмические системы.

Как считает редакция, эта история показывает, что космос быстро превращается в новый театр геополитической борьбы, где привычные правила (например, договор 1967 года о неразмещении оружия массового уничтожения в космосе) фактически теряют актуальность. В условиях, когда война на Земле всё чаще зависит от спутников — разведки, навигации, связи и целеуказания, — атака на орбитальные системы становится ключевым способом подорвать военные возможности противника.

Статья The Economist даёт чёткий аналитический срез: Запад сталкивается не с войной в прямом смысле, а с кампанией в «серой зоне», где Москва использует набор инструментов — дроны, саботаж, кибератаки, дезинформацию — для подрыва устойчивости НАТО. Эти действия не дотягивают до уровня casus belli, но их суммарный эффект способен постепенно размывать доверие и единство альянса.

Материал объясняет стратегию России через три цели:

▪️расколоть НАТО и внушить сомнения в готовности США выполнять обязательства по статье 5;
▪️увеличить цену поддержки Украины, направив давление на самые активные страны — Польшу, Эстонию, Данию, Германию;
▪️дискредитировать либеральные демократии, усилив позиции популистов и националистов внутри Европы.

Эта логика совпадает с классическим принципом асимметрии: Россия не может победить НАТО напрямую, но может подрывать его устойчивость изнутри, используя дешёвые и гибкие средства давления.

The Economist обращает внимание на ключевой риск: если «серая зона» воспринимается как норма, сдерживание теряет силу. Отсюда и тревога по поводу реакций Трампа — его заявления о том, что дроны над Польшей «могли быть ошибкой», воспринимаются как сигнал слабости. Подобная неопределённость, по мнению издания, только поощряет Кремль к новым шагам.

Журнал предлагает набор мер, которые можно интерпретировать как «дорожную карту устойчивости»:

▪️Прозрачность и атрибуция — каждое вмешательство Москвы должно быть обнародовано с доказательствами, чтобы лишить её возможности отрицать участие.
▪️Техническая защита — от резервных кабелей и кибергрупп до дешёвых дроноперехватчиков, которые могут экономически эффективно противостоять российским БПЛА.
▪️Жёсткие издержки — санкции для компаний-посредников, киберконтрудары, использование замороженных российских активов на нужды обороны Украины.
▪️Готовность к эскалации — вплоть до сбивания российских самолётов, если они угрожают безопасности.

Здесь важно, что The Economist сознательно отходит от осторожной европейской линии: журнал утверждает, что бездействие ведёт к ещё большей эскалации, тогда как активные меры могут её сдержать.

В статье подчёркивается, что единство НАТО зависит не только от военных мер, но и от политических сигналов. Двойственная позиция Трампа — «сегодня за, завтра против» — ослабляет альянс не меньше, чем российские дроны или кибератаки. Для Путина это прямое приглашение к проверке на прочность.

В целом, публикация The Economist — это не столько констатация событий, сколько предупреждение: война нового типа уже идёт, и Запад рискует проиграть её не на поле боя, а в зоне неопределённости, если не выработает чёткой и жёсткой стратегии.

Пока в одной части Болгарии наводнения, другую засыпало снегом, — AP

Как сообщает издание, во многих населенных пунктах возникли перебои с электричеством из-за снегопадов. Дороги и горные перевалы были перекрыты для движения транспорта.

ХАМАС предлагает Трампу включить организацию в состав объединённой палестинской структуры управления Газой

В официальном ответе на мирное предложение президента США Дональда Трампа палестинское движение ХАМАС выдвинуло встречное условие — включение своей организации в объединённую палестинскую администрацию, которая будет управлять сектором Газа после завершения войны.

Данное предложение прямо противоречит ключевому положению американского плана урегулирования, который полностью исключает участие ХАМАС в будущем управлении сектором.

В статье Die Zeit (со ссылкой на свежий отчет ISW) акцент делается на тактических изменениях линии фронта, фиксируемых с помощью видеозаписей с геолокацией. Это важный момент: источники, на которые опирается публикация, не являются заявлениями сторон, а независимыми визуальными подтверждениями, что добавляет материалу аналитический вес.

ISW фиксирует, что российские войска сумели продвинуться на трёх направлениях Донецкой области в районе Красного Лимана — в Шандриголово, Ямполе и к северу от Северска (металлургический завод). Картина выглядит неоднородной: одновременно с этим украинским силам удалось отбить поселок Дорожное к юго-востоку от Доброполья, что указывает на маневренный характер боев в регионе.

В районе Волчанска Харьковской области российские подразделения, по данным ISW, приблизились к нефтяному заводу на северо-западе города. Видеозаписи показывают удары украинской артиллерии по российским позициям внутри зданий — это косвенно подтверждает частичный контроль России над объектами городской инфраструктуры.

Отмечается движение российских войск как с восточного, так и с западного направления. Подробности здесь менее конкретны, но сам факт одновременного давления на разных участках говорит о стремлении Москвы расширить фронтовую активность, создавая нагрузку на украинские резервы.

Материал отражает позиционное, но активное противостояние: фронт не стоит на месте, однако успехи сторон носят ограниченный и взаимно компенсирующий характер. Россия демонстрирует постепенное продвижение в Донбассе и на периферии фронта, Украина отвечает локальными контратаками и удержанием отдельных опорных пунктов.

Редакция считает, что публикация Die Zeit через призму ISW показывает, что осень 2025 года характеризуется не резким переломом, а цепочкой небольших, но важных изменений на линии фронта. При этом ключевым источником достоверности становятся именно видеоподтверждения, что позволяет отслеживать динамику боевых действий в обход официальной военной риторики обеих сторон.

Публикация «Экономической Правды» строится вокруг главной темы зимы 2025–2026 гг. для Украины — энергетической уязвимости и риска блэкаута, который Москва может использовать как стратегическое оружие давления.

Россия, по данным статьи, системно ведет разведку украинской энергетической инфраструктуры: ТЭЦ, ГЭС, распределительные узлы АЭС, подстанции, газовые хранилища и топливные базы. Несмотря на то, что в прошлом отопительном сезоне масштабных отключений удалось избежать, нынешняя зима сулит повышенные риски: от локальных перебоев до сценария национального блэкаута. Военные и чиновники прямо говорят, что удары по энергетике — лишь вопрос времени и интенсивности.

Украина встречает зиму с определённым запасом прочности: на складах есть уголь и ядерное топливо, отремонтированы ключевые объекты, ПВО усилено. Даже наблюдался рекордный экспорт электроэнергии в ЕС, что говорит о достаточной генерации. Однако угрозой остаются массированные атаки дронами и ракетами: эксперты отмечают, что если в одном налете будет сотни «Гераней» или десятки баллистических ударов, то даже укреплённая система не сможет справиться.

Газовый баланс — самое уязвимое место. После весны 2025 года Украина имела крайне низкие запасы, что заставило срочно законтрактовать почти 13,2 млрд кубов, в том числе за счёт кредитов и грантов от международных партнеров. Этого должно хватить на «среднюю» зиму, но при сильных морозах и параллельных ударах по газовой инфраструктуре потребуются дополнительные объемы. Это делает страну зависимой от импорта и поддержания внешних кредитных линий.

Статья предлагает три прогноза:

▪️Оптимистический — ПВО отражает большинство атак, отключения минимальны и кратковременны.
▪️Средний — дефицит генерации приводит к веерным отключениям на 4–8 часов в сутки.
▪️Пессимистический — массированный удар по ключевым станциям вызывает блэкаут на несколько суток.

Эксперты сходятся в том, что к национальной катастрофе Украина вряд ли придёт: уровень готовности выше, чем три года назад. Но региональные отключения и перебои тепла, особенно в прифронтовых зонах, практически неизбежны.

Авторы обращаются напрямую к населению: готовить павербанки, свечи, фонари, запасы воды, наличные деньги, лекарства. Для частных домов актуальны буржуйки и генераторы, для городских жителей — утепление и тёплая одежда. Этот раздел статьи подчеркивает, что речь идёт не только о стратегии государства, но и о личной устойчивости общества.

Редакция придерживается мнения, что в целом материал выстраивает рамку: угроза системного блэкаута существует, но она контролируема, если Украина продолжит наращивать защиту и быстро реагировать на атаки. Однако фактор «непредсказуемости» — масштаб возможных обстрелов и погодные условия — делает сценарий полностью открытым.