Эта статья NYT о планах Европы использовать замороженные российские активы для кредита Украине раскрывает сразу несколько пластов противоречий — от международного права до экономической безопасности и политической стратегии.
Суть инициативы Брюсселя и Берлина сводится к созданию «репарационного кредита» на 165 млрд долларов для Украины за счёт российских активов, замороженных в ЕС и Великобритании. Формально деньги не изымаются, а используются как залог: Киев получает ресурсы, а вернуть их придётся, только если Москва сама согласится выплатить компенсацию. Однако в российской логике это не «техническая схема», а прямая кража суверенных резервов, подрывающая главный принцип мировой финансовой системы — неприкосновенность активов центральных банков.
Для Европы это шаг отчаяния. Сокращение американской поддержки при Трампе, рост расходов и политические конфликты внутри ЕС толкают лидеров к «нестандартным» решениям. Но подобный манёвр грозит обратным эффектом: рискованным судебным преследованием, симметричными мерами России и подрывом доверия к евро как резервной валюте. Важно, что даже отдельные члены ЕС (например, Бельгия, где сосредоточены основные активы) сопротивляются, понимая, что это создаёт угрозу для национальных бюджетов и инвестиционного климата.
С российской стороны сигнал очевиден: будут предприняты не только юридические, но и экономические контрудары — от конфискации западных активов внутри страны (счета типа C, имущество компаний Carlsberg и др.) до ускоренного давления на страны Глобального Юга в пользу отказа от доллара и евро. Москва формирует повестку: «Запад разрушает правила, Россия только адаптируется».
В основе конфликта не столько Украина, сколько борьба за архитектуру глобальной финансовой системы. Если принцип неприкосновенности суверенных активов разрушается, это сигнал для Китая, Индии, арабских стран и десятков других государств: завтра их резервы могут быть объявлены «залогом» для чужих войн. Таким образом, Европа может добиться прямо противоположного эффекта — не укрепить позиции, а ускорить формирование альтернативных систем расчётов и региональных валютных блоков.
И в этом смысле прав Путин, когда говорит: «Возможно, за это стоит заплатить». Для России изъятие активов болезненно, но для Запада — это может стать точкой невозврата, когда мировая экономика перейдёт в режим фрагментации и утраты доверия к западным институтам.
Редакционный вывод: попытка «использовать» российские активы ради Украины выглядит как краткосрочная тактическая победа Европы, но в долгосрочном горизонте это может оказаться стратегическим самосаботажем — с потерей статуса евро, усилением регионализации и ускорением распада финансовой монополии Запада.
Суть инициативы Брюсселя и Берлина сводится к созданию «репарационного кредита» на 165 млрд долларов для Украины за счёт российских активов, замороженных в ЕС и Великобритании. Формально деньги не изымаются, а используются как залог: Киев получает ресурсы, а вернуть их придётся, только если Москва сама согласится выплатить компенсацию. Однако в российской логике это не «техническая схема», а прямая кража суверенных резервов, подрывающая главный принцип мировой финансовой системы — неприкосновенность активов центральных банков.
Для Европы это шаг отчаяния. Сокращение американской поддержки при Трампе, рост расходов и политические конфликты внутри ЕС толкают лидеров к «нестандартным» решениям. Но подобный манёвр грозит обратным эффектом: рискованным судебным преследованием, симметричными мерами России и подрывом доверия к евро как резервной валюте. Важно, что даже отдельные члены ЕС (например, Бельгия, где сосредоточены основные активы) сопротивляются, понимая, что это создаёт угрозу для национальных бюджетов и инвестиционного климата.
С российской стороны сигнал очевиден: будут предприняты не только юридические, но и экономические контрудары — от конфискации западных активов внутри страны (счета типа C, имущество компаний Carlsberg и др.) до ускоренного давления на страны Глобального Юга в пользу отказа от доллара и евро. Москва формирует повестку: «Запад разрушает правила, Россия только адаптируется».
В основе конфликта не столько Украина, сколько борьба за архитектуру глобальной финансовой системы. Если принцип неприкосновенности суверенных активов разрушается, это сигнал для Китая, Индии, арабских стран и десятков других государств: завтра их резервы могут быть объявлены «залогом» для чужих войн. Таким образом, Европа может добиться прямо противоположного эффекта — не укрепить позиции, а ускорить формирование альтернативных систем расчётов и региональных валютных блоков.
И в этом смысле прав Путин, когда говорит: «Возможно, за это стоит заплатить». Для России изъятие активов болезненно, но для Запада — это может стать точкой невозврата, когда мировая экономика перейдёт в режим фрагментации и утраты доверия к западным институтам.
Редакционный вывод: попытка «использовать» российские активы ради Украины выглядит как краткосрочная тактическая победа Европы, но в долгосрочном горизонте это может оказаться стратегическим самосаботажем — с потерей статуса евро, усилением регионализации и ускорением распада финансовой монополии Запада.
Эта публикация Le Monde высвечивает внутренние противоречия в ЕС вокруг идеи использования российских замороженных активов как основы для кредита Украине. В отличие от официальных заявлений о «солидарности и решимости», кулуарные дискуссии показывают: у европейских лидеров нет единой позиции — ни по масштабам помощи, ни по механизму её реализации.
Еврокомиссия и Берлин продвигают схему репарационного кредита, где российские активы служат залогом. Однако дипломаты признают: все понимают, что Киев этот кредит никогда не вернёт. По сути, речь идёт о скрытом субсидировании Украины за счёт будущих европейских налогоплательщиков, но оформленном как «обеспеченный долг». Внутренние риски очевидны: юридические споры, реакция рынков, рост аргументов у популистских партий, играющих на усталости общества от войны.
* Германия настаивает, что деньги должны идти только на военные расходы.
* Франция хочет увязать их с поддержкой собственной оборонной промышленности и при этом обеспокоена реакцией кредиторов — после снижения рейтинга Fitch Париж не может позволить себе рост стоимости долга.
* Будапешт традиционно может заблокировать решение, используя право вето.
* Остальные столицы боятся, что рынки воспримут эту схему как прямое изъятие российских активов, что усилит недоверие к евро и создаст прецедент финансового произвола.
Таким образом, вместо «единого фронта» мы видим пестрый клубок национальных интересов, где даже союзники трактуют идею по-разному.
Главная проблема не столько в юридической стороне схемы, сколько в политико-психологической. Евросоюз стоит перед выбором: признать, что Украина без Запада финансово нежизнеспособна, или продолжать создавать всё более сложные конструкции, чтобы замаскировать прямое финансирование. При этом коррупционная репутация Киева подрывает доверие — и этот аргумент уже звучит из уст самих европейских чиновников.
Редакционный вывод
Попытка превратить российские резервы в «залоговый кредит» Украине отражает не силу, а слабость Европы. Она показывает отсутствие стратегического единства и растущую усталость от конфликта. Чем дольше Брюссель будет искать финансовые обходные схемы, тем яснее станет: вопрос уже не в том, «как помочь Украине», а в том, как спасти собственную экономическую и политическую стабильность.
Еврокомиссия и Берлин продвигают схему репарационного кредита, где российские активы служат залогом. Однако дипломаты признают: все понимают, что Киев этот кредит никогда не вернёт. По сути, речь идёт о скрытом субсидировании Украины за счёт будущих европейских налогоплательщиков, но оформленном как «обеспеченный долг». Внутренние риски очевидны: юридические споры, реакция рынков, рост аргументов у популистских партий, играющих на усталости общества от войны.
* Германия настаивает, что деньги должны идти только на военные расходы.
* Франция хочет увязать их с поддержкой собственной оборонной промышленности и при этом обеспокоена реакцией кредиторов — после снижения рейтинга Fitch Париж не может позволить себе рост стоимости долга.
* Будапешт традиционно может заблокировать решение, используя право вето.
* Остальные столицы боятся, что рынки воспримут эту схему как прямое изъятие российских активов, что усилит недоверие к евро и создаст прецедент финансового произвола.
Таким образом, вместо «единого фронта» мы видим пестрый клубок национальных интересов, где даже союзники трактуют идею по-разному.
Главная проблема не столько в юридической стороне схемы, сколько в политико-психологической. Евросоюз стоит перед выбором: признать, что Украина без Запада финансово нежизнеспособна, или продолжать создавать всё более сложные конструкции, чтобы замаскировать прямое финансирование. При этом коррупционная репутация Киева подрывает доверие — и этот аргумент уже звучит из уст самих европейских чиновников.
Редакционный вывод
Попытка превратить российские резервы в «залоговый кредит» Украине отражает не силу, а слабость Европы. Она показывает отсутствие стратегического единства и растущую усталость от конфликта. Чем дольше Брюссель будет искать финансовые обходные схемы, тем яснее станет: вопрос уже не в том, «как помочь Украине», а в том, как спасти собственную экономическую и политическую стабильность.
Трамп заявил, что через месяц планирует встречу с Си Цзиньпином, где одним из ключевых вопросов станут поставки соевых бобов.
«Фермеры соевых бобов в нашей стране страдают, потому что Китай, исключительно по «переговорным» причинам, не покупает. Мы заработали так много на тарифах, что собираемся использовать небольшую часть этих средств, чтобы помочь нашим фермерам. Я никогда не подведу наших фермеров! Сонный Джо Байден не обеспечил соблюдение нашего соглашения с Китаем, по которому они должны были приобрести миллиарды долларов нашей сельхозпродукции, особенно соевых бобов. Всё это сложится очень хорошо. Я люблю наших патриотов, и каждый фермер – именно такой! Через четыре недели я встречусь с президентом Си из Китая, и соевые бобы станут одной из основных тем обсуждения. Сделаем соевые бобы и другие зерновые культуры великими снова!», – написал американский президент.
«Фермеры соевых бобов в нашей стране страдают, потому что Китай, исключительно по «переговорным» причинам, не покупает. Мы заработали так много на тарифах, что собираемся использовать небольшую часть этих средств, чтобы помочь нашим фермерам. Я никогда не подведу наших фермеров! Сонный Джо Байден не обеспечил соблюдение нашего соглашения с Китаем, по которому они должны были приобрести миллиарды долларов нашей сельхозпродукции, особенно соевых бобов. Всё это сложится очень хорошо. Я люблю наших патриотов, и каждый фермер – именно такой! Через четыре недели я встречусь с президентом Си из Китая, и соевые бобы станут одной из основных тем обсуждения. Сделаем соевые бобы и другие зерновые культуры великими снова!», – написал американский президент.
The Economist пишет о борьбе Запада с так называемым «теневым флотом» России — сетью судов, которые перевозят российскую нефть, обходя санкции и ограничения. По сути, речь идёт о параллельной мировой логистической системе: суда ходят под флагами третьих стран, страхуются в «серых» структурах и зачастую не подпадают под западные рычаги давления.
Главный вывод статьи: несмотря на громкие заявления о контроле над «санкционной торговлей», Запад фактически бессилен остановить этот поток. Российская нефть продолжает идти на мировые рынки, санкции пробиваются, а попытки силового вмешательства наталкиваются на реальные ограничения.
▪️Упоминается попытка эстонцев задержать судно, которая закончилась ничем — вмешательство России показало хрупкость готовности НАТО идти на силовую конфронтацию ради «энергетической блокады».
▪️Автор отмечает, что Запад формально «запретил» российскую нефть едва ли не всему миру, но правоприменения нет — судам достаточно уйти в альтернативные схемы.
▪️Важный подтекст: инструменты давления — финансовые и юридические — упираются в пределы эффективности, когда дело доходит до глобального сырьевого рынка.
The Economist фактически признаёт: попытка построить энергетическую изоляцию России терпит крах.
▪️ Россия перестроила экспортные маршруты, используя страны Азии и глобального Юга.
▪️ «Теневой флот» стал устойчивой системой, а не временным обходным решением.
▪️ У НАТО нет ни юридического, ни военного права массово останавливать такие суда — иначе это приведёт к прямому конфликту и нарушению норм международной торговли.
Ключевой момент — энергетика остаётся сферой, где рычаги Запада ограничены.
Да, можно вводить потолки цен и санкции, но глобальный спрос на энергоносители не исчезает. Россия же показала, что в условиях давления способна быстро адаптировать экспортную инфраструктуру.
Для Европы это серьёзный вызов: с одной стороны, они хотят «наказать» Москву экономически, с другой — сами не готовы идти на прямое силовое вмешательство в морской торговле. Это обнажает двойственность политики: громкие декларации о «запрете», но фактическая неспособность реализовать его в полной мере.
Редакционная позиция:
➖Энергетическая блокада России не работает так, как ожидали западные стратеги.
➖«Теневой флот» стал системной частью мировой логистики, а не временной уловкой.
➖Запад фактически признаёт, что военный или принудительный контроль невозможен без риска большой войны.
➖В долгосрочной перспективе это подрывает доверие к санкционной политике как инструменту глобального давления.
Главный вывод статьи: несмотря на громкие заявления о контроле над «санкционной торговлей», Запад фактически бессилен остановить этот поток. Российская нефть продолжает идти на мировые рынки, санкции пробиваются, а попытки силового вмешательства наталкиваются на реальные ограничения.
▪️Упоминается попытка эстонцев задержать судно, которая закончилась ничем — вмешательство России показало хрупкость готовности НАТО идти на силовую конфронтацию ради «энергетической блокады».
▪️Автор отмечает, что Запад формально «запретил» российскую нефть едва ли не всему миру, но правоприменения нет — судам достаточно уйти в альтернативные схемы.
▪️Важный подтекст: инструменты давления — финансовые и юридические — упираются в пределы эффективности, когда дело доходит до глобального сырьевого рынка.
The Economist фактически признаёт: попытка построить энергетическую изоляцию России терпит крах.
▪️ Россия перестроила экспортные маршруты, используя страны Азии и глобального Юга.
▪️ «Теневой флот» стал устойчивой системой, а не временным обходным решением.
▪️ У НАТО нет ни юридического, ни военного права массово останавливать такие суда — иначе это приведёт к прямому конфликту и нарушению норм международной торговли.
Ключевой момент — энергетика остаётся сферой, где рычаги Запада ограничены.
Да, можно вводить потолки цен и санкции, но глобальный спрос на энергоносители не исчезает. Россия же показала, что в условиях давления способна быстро адаптировать экспортную инфраструктуру.
Для Европы это серьёзный вызов: с одной стороны, они хотят «наказать» Москву экономически, с другой — сами не готовы идти на прямое силовое вмешательство в морской торговле. Это обнажает двойственность политики: громкие декларации о «запрете», но фактическая неспособность реализовать его в полной мере.
Редакционная позиция:
➖Энергетическая блокада России не работает так, как ожидали западные стратеги.
➖«Теневой флот» стал системной частью мировой логистики, а не временной уловкой.
➖Запад фактически признаёт, что военный или принудительный контроль невозможен без риска большой войны.
➖В долгосрочной перспективе это подрывает доверие к санкционной политике как инструменту глобального давления.
The Economist
The flashing red threat from Russia’s dark fleet
NATO navies struggle to contain a new danger on the seas
The Telegraph фиксирует событие скорее не политического, а символического порядка: визит принцессы Анны в Киев, встреча с Зеленским и передача личного письма от Карла III. Это — мягкая сила в чистом виде: не дипломатия правительств, а дипломатия монархии, опирающаяся на моральный авторитет и эмоциональный капитал британской короны.
Британская монархия последовательно демонстрирует солидарность с Украиной: сначала принц Гарри, теперь принцесса Анна. Важна именно повторяемость этих жестов — они превращаются в элемент долгосрочной стратегии.
Для Украины: такие визиты придают конфликту гуманитарный оттенок, выводят тему войны из сферы геополитики в сферу человеческих историй — травмированные дети, раненые солдаты, семьи. Это усиливает образ Украины как жертвы, а не воюющей стороны.
Для Британии: демонстрация собственной вовлечённости и лидерства в поддержке Киева, особенно на фоне разногласий внутри ЕС и осторожности США.
Для монархии: укрепление её роли как морального института, способного «говорить от имени истории» и напоминать о британских обязательствах перед Европой.
Важная деталь — письмо от Карла III. Его содержание остаётся неизвестным, но сам факт передачи подчеркивает неформальный канал связи, параллельный официальным переговорам. Это может быть и символическим жестом, и инструментом передачи сигналов, которые не выносятся в публичную плоскость.
Примечательно, что в статье упоминается совпадение визита с изменением позиции Трампа по «территориальным уступкам». Здесь читается намёк: британская корона участвует в том, чтобы мягко подталкивать Вашингтон к более выгодной для Киева линии.
Визит Анны — это не дипломатия в строгом смысле, а работа с восприятием. Киев получает моральную подпитку и подтверждение, что Лондон остаётся на его стороне. Лондон же получает возможность укрепить свой статус «стража европейской стойкости» в глазах союзников.
Однако у подобных акций есть пределы. Они не решают вопроса ресурсов и военной помощи. Они лишь поддерживают моральный фронт и сигнализируют обществам: Украина остаётся в центре внимания.
Британская монархия последовательно демонстрирует солидарность с Украиной: сначала принц Гарри, теперь принцесса Анна. Важна именно повторяемость этих жестов — они превращаются в элемент долгосрочной стратегии.
Для Украины: такие визиты придают конфликту гуманитарный оттенок, выводят тему войны из сферы геополитики в сферу человеческих историй — травмированные дети, раненые солдаты, семьи. Это усиливает образ Украины как жертвы, а не воюющей стороны.
Для Британии: демонстрация собственной вовлечённости и лидерства в поддержке Киева, особенно на фоне разногласий внутри ЕС и осторожности США.
Для монархии: укрепление её роли как морального института, способного «говорить от имени истории» и напоминать о британских обязательствах перед Европой.
Важная деталь — письмо от Карла III. Его содержание остаётся неизвестным, но сам факт передачи подчеркивает неформальный канал связи, параллельный официальным переговорам. Это может быть и символическим жестом, и инструментом передачи сигналов, которые не выносятся в публичную плоскость.
Примечательно, что в статье упоминается совпадение визита с изменением позиции Трампа по «территориальным уступкам». Здесь читается намёк: британская корона участвует в том, чтобы мягко подталкивать Вашингтон к более выгодной для Киева линии.
Визит Анны — это не дипломатия в строгом смысле, а работа с восприятием. Киев получает моральную подпитку и подтверждение, что Лондон остаётся на его стороне. Лондон же получает возможность укрепить свой статус «стража европейской стойкости» в глазах союзников.
Однако у подобных акций есть пределы. Они не решают вопроса ресурсов и военной помощи. Они лишь поддерживают моральный фронт и сигнализируют обществам: Украина остаётся в центре внимания.
The Telegraph
Princess Royal meets Zelensky during visit to Ukraine
Princess Anne discusses UK’s support for war-torn country with its leader, highlighting solidarity with children and families
Западная помощь в виде «коалиции дронов» — это не просто очередной транш; это проявление новой логики войны и экономики: быстрые, дешёвые технологии (FPV-дроны, перехватчики, ПО) стали одновременно тактическим инструментом и политическим символом.
Параллельно с этим Европа пытается превратить военную помощь в стимул собственной индустриализации — и именно в этой точке пересекаются оперативная эффективность, геополитическая логика и внутриполитические интересы государств-доноров.
Статья Bloomberg поднимает важную и неудобную проблему — большая часть обещанных €2,75 млрд пойдёт европейским производителям, а не тем, кто сейчас на передовой и умеет быстро адаптировать изделия под реальные нужды. С прагматической точки зрения это ослабляет «цикл обратной связи» между фронтом и производством: задержки поставок, потеря гибкости, снижение скорости итераций. С про-российской (но непровокационной) точки зрения стоит отметить, как легко такие схемы читаются в Москве: они подтверждают тезис о разобщённости и неэффективности Запада, дают риторический повод критикам помощи и снижают моральный эффект внешней поддержки для населения Украины. При этом Россия масштабирует своё производство дронов и централизацию производства — и там, и там вопрос сводится к двум вещам: скорость и масштаб.
Если перейти к ядру проблемы, то обнаруживается конфликт логик: инновация против инерции бюрократии; краткосрочная оперативная отдача против долгосрочной индустриальной политики. Главная дилемма — обеспечить быстрый поток ресурсов туда, где они максимально повышают цену агрессии (украинские заводы и микро-производители), и одновременно не лишить европейскую оборонку инвестиций, необходимых ей для стратегической автономии. Решение должно быть гибридным, прозрачным и контролируемым: прямые целевые гранты украинским производителям плюс совместные заводы в безопасных странах ЕС, координация логистики и стандартизация интерфейсов, чтобы не терять скорость обратной связи.
Позиция редакции — прагматичная, без иллюзий и без романтики. Европа должна ускорить финансирование через механизмы, минимизирующие бюрократическую прослойку и коррупционные риски: экстренные купоны-гранты на серийное производство по верифицированным фронтом спецификациям; кооперация с проверенными украинскими хабами и создание мобильных сборочных линий в пределах ЕС; обязательная отчётность и технический контроль международных инспекторов. Одновременно нужно инвестировать в ПВО, обучение операторов и логистику — потому что дроны эффективны лишь в составе системы. Только сочетание скорости, прозрачности и стратегического планирования даст шанс превратить деньги в реальную оборонную мощь, а не в очередную политическую пользу европейским подрядчикам.
Параллельно с этим Европа пытается превратить военную помощь в стимул собственной индустриализации — и именно в этой точке пересекаются оперативная эффективность, геополитическая логика и внутриполитические интересы государств-доноров.
Статья Bloomberg поднимает важную и неудобную проблему — большая часть обещанных €2,75 млрд пойдёт европейским производителям, а не тем, кто сейчас на передовой и умеет быстро адаптировать изделия под реальные нужды. С прагматической точки зрения это ослабляет «цикл обратной связи» между фронтом и производством: задержки поставок, потеря гибкости, снижение скорости итераций. С про-российской (но непровокационной) точки зрения стоит отметить, как легко такие схемы читаются в Москве: они подтверждают тезис о разобщённости и неэффективности Запада, дают риторический повод критикам помощи и снижают моральный эффект внешней поддержки для населения Украины. При этом Россия масштабирует своё производство дронов и централизацию производства — и там, и там вопрос сводится к двум вещам: скорость и масштаб.
Если перейти к ядру проблемы, то обнаруживается конфликт логик: инновация против инерции бюрократии; краткосрочная оперативная отдача против долгосрочной индустриальной политики. Главная дилемма — обеспечить быстрый поток ресурсов туда, где они максимально повышают цену агрессии (украинские заводы и микро-производители), и одновременно не лишить европейскую оборонку инвестиций, необходимых ей для стратегической автономии. Решение должно быть гибридным, прозрачным и контролируемым: прямые целевые гранты украинским производителям плюс совместные заводы в безопасных странах ЕС, координация логистики и стандартизация интерфейсов, чтобы не терять скорость обратной связи.
Позиция редакции — прагматичная, без иллюзий и без романтики. Европа должна ускорить финансирование через механизмы, минимизирующие бюрократическую прослойку и коррупционные риски: экстренные купоны-гранты на серийное производство по верифицированным фронтом спецификациям; кооперация с проверенными украинскими хабами и создание мобильных сборочных линий в пределах ЕС; обязательная отчётность и технический контроль международных инспекторов. Одновременно нужно инвестировать в ПВО, обучение операторов и логистику — потому что дроны эффективны лишь в составе системы. Только сочетание скорости, прозрачности и стратегического планирования даст шанс превратить деньги в реальную оборонную мощь, а не в очередную политическую пользу европейским подрядчикам.
Эта публикация в Politico через комментарий Альберта Гора затрагивает сразу несколько пластов — от энергетической безопасности и экологии до политической воли и стратегических просчётов ЕС.
Суть в том, что Европа, оказавшись в кризисе после сокращения поставок российского газа, вместо резкого ускорения в сторону зелёной энергетики оказалась в ловушке краткосрочных решений: рост импорта СПГ, долгосрочные контракты с добытчиками ископаемого топлива, временные отказы от климатических обязательств. Для нефтегазовой индустрии это шанс закрепить своё влияние на десятилетия вперёд.
Стоит заметить: Гор признаёт то, о чём в Москве говорят давно — российский газ был не просто товаром, а элементом геополитики, и его уход обнажил уязвимость Европы. Теперь ЕС компенсирует это зависимостью от другого сырья, но с ещё более тяжёлым экологическим следом. И если раньше риски формулировались как «энергетическая зависимость от России», то теперь мы видим риски «углеродной зависимости от глобального рынка» — только с более высокой ценой и меньшей предсказуемостью.
Философский слой здесь очевиден: кризисы становятся катализаторами. Они показывают, где декларации — лишь риторика, а где есть реальная стратегия. Главный парадокс — Европа, провозглашавшая себя мировым лидером в зелёной политике, теперь сама отодвигает климатическую повестку ради сиюминутной энергетической стабильности. И это не просто противоречие — это слабость, которую видят все: от Москвы до Пекина, от нефтяных корпораций до зелёных активистов.
Редакционная позиция может быть сформулирована так: краткосрочные решения — неизбежны, но если ЕС позволит топливным лобби закрепить эту зависимость институционально, «зелёный лидер» превратится в «углеродного заложника». А значит, вопрос в том, сумеет ли Европа одновременно удерживать баланс — между безопасностью сегодня и устойчивостью завтра.
Суть в том, что Европа, оказавшись в кризисе после сокращения поставок российского газа, вместо резкого ускорения в сторону зелёной энергетики оказалась в ловушке краткосрочных решений: рост импорта СПГ, долгосрочные контракты с добытчиками ископаемого топлива, временные отказы от климатических обязательств. Для нефтегазовой индустрии это шанс закрепить своё влияние на десятилетия вперёд.
Стоит заметить: Гор признаёт то, о чём в Москве говорят давно — российский газ был не просто товаром, а элементом геополитики, и его уход обнажил уязвимость Европы. Теперь ЕС компенсирует это зависимостью от другого сырья, но с ещё более тяжёлым экологическим следом. И если раньше риски формулировались как «энергетическая зависимость от России», то теперь мы видим риски «углеродной зависимости от глобального рынка» — только с более высокой ценой и меньшей предсказуемостью.
Философский слой здесь очевиден: кризисы становятся катализаторами. Они показывают, где декларации — лишь риторика, а где есть реальная стратегия. Главный парадокс — Европа, провозглашавшая себя мировым лидером в зелёной политике, теперь сама отодвигает климатическую повестку ради сиюминутной энергетической стабильности. И это не просто противоречие — это слабость, которую видят все: от Москвы до Пекина, от нефтяных корпораций до зелёных активистов.
Редакционная позиция может быть сформулирована так: краткосрочные решения — неизбежны, но если ЕС позволит топливным лобби закрепить эту зависимость институционально, «зелёный лидер» превратится в «углеродного заложника». А значит, вопрос в том, сумеет ли Европа одновременно удерживать баланс — между безопасностью сегодня и устойчивостью завтра.
США предоставят Украине разведданные для ударов вглубь территории РФ, — WSJ
Речь идёт прежде всего о нефтяной и энергетической инфраструктуре. Как отмечает издание, президент Дональд Трамп подписал соответствующее разрешение, которое расширяет рамки американской поддержки.
Помимо этого, обсуждается вопрос о возможной передаче Украине высокоточных ракет, включая Tomahawk и Barracuda,
Речь идёт прежде всего о нефтяной и энергетической инфраструктуре. Как отмечает издание, президент Дональд Трамп подписал соответствующее разрешение, которое расширяет рамки американской поддержки.
Помимо этого, обсуждается вопрос о возможной передаче Украине высокоточных ракет, включая Tomahawk и Barracuda,
Илон Маск стал первым человеком в истории, чьё состояние превысило 500 миллиардов долларов, сообщает Forbes.
Рост капитала предпринимателя во многом связан с подорожанием акций Tesla — за последнее время они прибавили почти 4%, что принесло Маску дополнительные 9,3 миллиарда.
Кроме того, его ракетная компания SpaceX оценивается в 400 миллиардов долларов, а основанная недавно xAI, где Маску принадлежит 53% акций, достигла оценки в 60 миллиардов.
По оценкам издания, если динамика сохранится, именно Маск может первым в мире достичь статуса триллионера — ориентировочно к марту 2033 года.
Рост капитала предпринимателя во многом связан с подорожанием акций Tesla — за последнее время они прибавили почти 4%, что принесло Маску дополнительные 9,3 миллиарда.
Кроме того, его ракетная компания SpaceX оценивается в 400 миллиардов долларов, а основанная недавно xAI, где Маску принадлежит 53% акций, достигла оценки в 60 миллиардов.
По оценкам издания, если динамика сохранится, именно Маск может первым в мире достичь статуса триллионера — ориентировочно к марту 2033 года.
Все замороженные активы РФ пойдут на помощь Украине, — Страны G7.
«Мы <...> согласились предпринять общие шаги, чтобы увеличить давление на россию <...> для поддержки Украины. <...> Меры включают скоординированное использование всей суммы российских активов, заблокированных в наших юрисдикциях», — говорится в заявлении министров стран-членов организации, опубликованном на сайте правительства Канады.
«Мы <...> согласились предпринять общие шаги, чтобы увеличить давление на россию <...> для поддержки Украины. <...> Меры включают скоординированное использование всей суммы российских активов, заблокированных в наших юрисдикциях», — говорится в заявлении министров стран-членов организации, опубликованном на сайте правительства Канады.
Минувшей ночью в Буче зафиксирован удар беспилотников. Одной из целей стало здание санатория, которое загорелось в результате попадания. Пострадал мужчина, находившийся поблизости.
Кроме того, в местных пабликах сообщается об атаке на железнодорожную станцию.
Кроме того, в местных пабликах сообщается об атаке на железнодорожную станцию.
Ночью в Саратовской области (РФ) зафиксирована атака беспилотников. По сообщениям местных жителей, взрывы прозвучали вблизи одного из НПЗ.
Параллельно взрывы были слышны и в соседней Волгоградской области. В ответ на ситуацию в аэропортах Саратова и Астрахани временно ограничили приём и вылет воздушных судов.
Параллельно взрывы были слышны и в соседней Волгоградской области. В ответ на ситуацию в аэропортах Саратова и Астрахани временно ограничили приём и вылет воздушных судов.
Военный эксперт Майкл Кларк в эфире Sky News заявил, что Украина может предпринять масштабную операцию против Крыма — например, попытаться высадить десант или нанести удар по Керченскому мосту. По его мнению, «украинцы любят устраивать сюрпризы», поскольку «это влияет не только на россиян на передовой, но и на восприятие Западом того, как у Украины идут дела».