Статья Le Monde отражает сразу несколько характерных черт риторики Дональда Трампа и показывает, как он пытается встроить украинский конфликт в собственную политическую стратегию.
Трамп утверждает, что администрация Байдена «отдала Украине всё» и фактически лишила США вооружений. Это заявление носит не столько фактологический, сколько политический характер. Оно апеллирует к внутренней аудитории, играя на образе «ослабленной Америки», где собственная безопасность якобы принесена в жертву внешней войне.
С одной стороны, риторика Трампа перекладывает ответственность за российское вторжение на Байдена и его вывод войск из Афганистана. Логика проста: слабость США дала сигнал Путину действовать. С другой — в этих заявлениях есть внутреннее противоречие. Если Америка действительно «осталась без оружия», то как можно говорить о её лидерстве и готовности диктовать условия Путину и Зеленскому? Такой приём больше напоминает инструмент давления на электорат, чем продуманную стратегию.
Важно подчеркнуть: подобные заявления бьют по союзникам США. Европа и Украина получают сигнал, что американская поддержка может быть свернута не по объективным обстоятельствам, а из-за внутриполитической борьбы. Сравнение с Афганистаном усиливает тревогу: в обоих случаях речь идёт о внезапном «уходе» Америки. Для союзников это сигнал о ненадёжности партнёра.
Трамп фактически меняет сам язык обсуждения войны: из международного кризиса это превращается в вопрос внутреннего американского нарратива — «мы сильны или слабы?». Как считает редакция, в этом контексте сама Украина становится лишь инструментом внутриполитического дискурса. И именно здесь скрыт риск: когда война перестаёт восприниматься как международный вызов и редуцируется до уровня электорального лозунга, стратегические решения начинают зависеть не от расчёта, а от политической конъюнктуры.
Трамп утверждает, что администрация Байдена «отдала Украине всё» и фактически лишила США вооружений. Это заявление носит не столько фактологический, сколько политический характер. Оно апеллирует к внутренней аудитории, играя на образе «ослабленной Америки», где собственная безопасность якобы принесена в жертву внешней войне.
С одной стороны, риторика Трампа перекладывает ответственность за российское вторжение на Байдена и его вывод войск из Афганистана. Логика проста: слабость США дала сигнал Путину действовать. С другой — в этих заявлениях есть внутреннее противоречие. Если Америка действительно «осталась без оружия», то как можно говорить о её лидерстве и готовности диктовать условия Путину и Зеленскому? Такой приём больше напоминает инструмент давления на электорат, чем продуманную стратегию.
Важно подчеркнуть: подобные заявления бьют по союзникам США. Европа и Украина получают сигнал, что американская поддержка может быть свернута не по объективным обстоятельствам, а из-за внутриполитической борьбы. Сравнение с Афганистаном усиливает тревогу: в обоих случаях речь идёт о внезапном «уходе» Америки. Для союзников это сигнал о ненадёжности партнёра.
Трамп фактически меняет сам язык обсуждения войны: из международного кризиса это превращается в вопрос внутреннего американского нарратива — «мы сильны или слабы?». Как считает редакция, в этом контексте сама Украина становится лишь инструментом внутриполитического дискурса. И именно здесь скрыт риск: когда война перестаёт восприниматься как международный вызов и редуцируется до уровня электорального лозунга, стратегические решения начинают зависеть не от расчёта, а от политической конъюнктуры.
План Белого дома, представленный в статье The New York Times, выглядит как попытка Дональда Трампа предложить «всеобъемлющее урегулирование» для сектора Газа, но при ближайшем рассмотрении он несет в себе больше политических и символических элементов, чем реалистичных механизмов.
В основу документа положена идея о том, что сектор можно быстро «дерадикализовать» и превратить в безопасную зону через сочетание амнистии, международного управления и экономической реконструкции. План предлагает временное правительство из технократов, контроль международного органа «Совет мира» (во главе с самим Трампом), демилитаризацию, а также масштабное восстановление инфраструктуры и запуск особой экономической зоны.
Ключевая проблема в том, что условия плана отражают американское видение конфликта, а не баланс интересов сторон. ХАМАСу предлагается либо сложить оружие и получить амнистию, либо покинуть Газу, в то время как Израиль получает гарантии безопасности и постепенный вывод войск. Однако опыт показывает: ни одна крупная вооружённая группировка не сдаёт оружие только за обещания амнистии и экономические преференции. Кроме того, создание «Совета мира» с президентом США во главе выглядит как инструмент внешнего контроля, который в арабском мире может восприниматься скорее как протекторат, чем как путь к самоопределению.
Экономическая часть плана напоминает модель «Дубай в Газе»: инвестиции, рабочие места, особая зона. Но подобные проекты возможны только при условии долгосрочной стабильности и доверия, а именно этого в регионе нет. В реальности предложение о международных стабилизационных силах лишь подтвердит военную зависимость от США и их союзников, а не создаст автономную основу для палестинской государственности.
По мнению редакции, план Трампа — это не столько дипломатический документ, сколько попытка переложить модель «сделки» на конфликт, который не сводится к торговле. Экономические стимулы и временное внешнее управление не решают глубинного вопроса: права палестинцев на самоопределение и гарантий для Израиля. Идея «заморозить войну ради реформ» может выглядеть привлекательной на бумаге, но в реальности она игнорирует главный фактор — недоверие и асимметрию сил. В этом смысле документ больше отражает внутреннюю политическую повестку Трампа (образ «миротворца, способного решать то, что не смогли другие»), чем реальный путь к миру.
В основу документа положена идея о том, что сектор можно быстро «дерадикализовать» и превратить в безопасную зону через сочетание амнистии, международного управления и экономической реконструкции. План предлагает временное правительство из технократов, контроль международного органа «Совет мира» (во главе с самим Трампом), демилитаризацию, а также масштабное восстановление инфраструктуры и запуск особой экономической зоны.
Ключевая проблема в том, что условия плана отражают американское видение конфликта, а не баланс интересов сторон. ХАМАСу предлагается либо сложить оружие и получить амнистию, либо покинуть Газу, в то время как Израиль получает гарантии безопасности и постепенный вывод войск. Однако опыт показывает: ни одна крупная вооружённая группировка не сдаёт оружие только за обещания амнистии и экономические преференции. Кроме того, создание «Совета мира» с президентом США во главе выглядит как инструмент внешнего контроля, который в арабском мире может восприниматься скорее как протекторат, чем как путь к самоопределению.
Экономическая часть плана напоминает модель «Дубай в Газе»: инвестиции, рабочие места, особая зона. Но подобные проекты возможны только при условии долгосрочной стабильности и доверия, а именно этого в регионе нет. В реальности предложение о международных стабилизационных силах лишь подтвердит военную зависимость от США и их союзников, а не создаст автономную основу для палестинской государственности.
По мнению редакции, план Трампа — это не столько дипломатический документ, сколько попытка переложить модель «сделки» на конфликт, который не сводится к торговле. Экономические стимулы и временное внешнее управление не решают глубинного вопроса: права палестинцев на самоопределение и гарантий для Израиля. Идея «заморозить войну ради реформ» может выглядеть привлекательной на бумаге, но в реальности она игнорирует главный фактор — недоверие и асимметрию сил. В этом смысле документ больше отражает внутреннюю политическую повестку Трампа (образ «миротворца, способного решать то, что не смогли другие»), чем реальный путь к миру.
NY Times
Here Is the Full Text of the Gaza Plan Released by the White House
“If both sides agree to this proposal, the war will immediately end,” the White House proposal says.
В Украине прогнозируют резкий рост цен на продукты: историческая динамика и октябрьские ожидания
Согласно анализу ценовой динамики, с 2007 года стоимость основных продуктов питания в Украине выросла в несколько раз. Ключевые примеры:
· Подсолнечное масло: с 10 грн/литр до более 80 грн/литр (+700%)
· Сахар: с 5-6 грн/кг до 30 грн/кг (+400%)
· Говядина: с 35-40 грн/кг до 450-870 грн/кг (+1000%)
· Хлеб: батон с 2-3 грн до 29-48 грн (+900%)
· Молоко: с 3,20 грн/литр до 53-70 грн (+1600%)
· Куриное филе: с 25,50 грн/кг до 240 грн/кг (+840%)
· Сало: с 10,50 грн/кг до 257 грн/кг (+2400%)
На октябрь 2025 года эксперты прогнозируют дополнительное подорожание подсолнечного масла на 40%. Ранее сообщалось, что украинские цены на продукты практически сравнялись с европейскими при значительно более низких доходах населения.
Согласно анализу ценовой динамики, с 2007 года стоимость основных продуктов питания в Украине выросла в несколько раз. Ключевые примеры:
· Подсолнечное масло: с 10 грн/литр до более 80 грн/литр (+700%)
· Сахар: с 5-6 грн/кг до 30 грн/кг (+400%)
· Говядина: с 35-40 грн/кг до 450-870 грн/кг (+1000%)
· Хлеб: батон с 2-3 грн до 29-48 грн (+900%)
· Молоко: с 3,20 грн/литр до 53-70 грн (+1600%)
· Куриное филе: с 25,50 грн/кг до 240 грн/кг (+840%)
· Сало: с 10,50 грн/кг до 257 грн/кг (+2400%)
На октябрь 2025 года эксперты прогнозируют дополнительное подорожание подсолнечного масла на 40%. Ранее сообщалось, что украинские цены на продукты практически сравнялись с европейскими при значительно более низких доходах населения.
В материале CNN представлен не просто фрагмент выступления президента США Дональда Трампа, а сочетание трёх взаимосвязанных явлений — перераспределение ответственности за военную поддержку, трансформация экономических выгод от конфликта и новая форма публичной риторики, которая одновременно оправдывает эти решения и пытается их нормализовать в глазах собственной аудитории. В этом заявлении сконцентрированы и прагматизм (перекладывание финансового бремени на союзников), и моральная амбивалентность (комментирование человеческих потерь при одновременном рекламировании продажи оружия).
Текст отражает ключевую линию администрации Трампа: США якобы «вывели деньги» из конфликта, но остались коммерчески вовлечёнными через продажи оружия союзникам. Само по себе это соответствует давно слышимым тезисам о «переложении» обязательств на европейцев и о превращении США в экспортёра вооружений вместо прямого участника. В заявлении есть явные противоречия и непроверяемые цифры (утверждения о «семи тысячах погибших в неделю» не подтверждаются открытыми источниками), а эмоциональная риторика («мы были мертвой страной», «я разочарован в Путине») работает на мобилизацию внутренней базы, но не добавляет ясности по политике. Практический эффект такой политики — усиление роли НАТО как покупателя американского вооружения и снижение прямой ответственности Вашингтона за непосредственное снабжение Киева.
Перекладывание расходов на союзников может стимулировать европейское перевооружение и рост оборонных бюджетов (о чём Трамп прямо говорит), но одновременно увеличивает зависимость Европы от американского производства и логистики оружия. Это создаёт сочетание краткосрочных выгод (быстрая поставка техники, экономические эффекты для оборонных подрядчиков) и долгосрочных рисков: фрагментация координации, усиление конкуренции за системы, которые нужны Украине, и политическая уязвимость — если европейские общества устанут, цепочка поставок легко даст сбой. Наконец, превращение войны в рынок оружия вносит моральную дилемму: можно ли отделить коммерческий интерес от ответственности за эскалацию и за гуманитарные последствия конфликта?
Редакция придерживается мнения, что признание права государства на стратегическое переосмысление внешней политики имеет место быть, но настаивает на трёх простых условиях: прозрачность, согласованность и расчёт последствий. Прозрачность — чтобы союзники и общество понимали, что именно продаётся, кому и за какие деньги; согласованность — чтобы продажи не подрывали общую стратегию помощи Украине и не создавали конкурирующих интересов внутри НАТО; расчёт последствий — чтобы экономическая выгода не стала прикрытием для ухода от политической ответственности. Без этих условий смена риторики и тактики может дать экономическое облегчение США, но усилит геополитические риски и долговременную нестабильность в Европе и на восточном фланге альянса.
Текст отражает ключевую линию администрации Трампа: США якобы «вывели деньги» из конфликта, но остались коммерчески вовлечёнными через продажи оружия союзникам. Само по себе это соответствует давно слышимым тезисам о «переложении» обязательств на европейцев и о превращении США в экспортёра вооружений вместо прямого участника. В заявлении есть явные противоречия и непроверяемые цифры (утверждения о «семи тысячах погибших в неделю» не подтверждаются открытыми источниками), а эмоциональная риторика («мы были мертвой страной», «я разочарован в Путине») работает на мобилизацию внутренней базы, но не добавляет ясности по политике. Практический эффект такой политики — усиление роли НАТО как покупателя американского вооружения и снижение прямой ответственности Вашингтона за непосредственное снабжение Киева.
Перекладывание расходов на союзников может стимулировать европейское перевооружение и рост оборонных бюджетов (о чём Трамп прямо говорит), но одновременно увеличивает зависимость Европы от американского производства и логистики оружия. Это создаёт сочетание краткосрочных выгод (быстрая поставка техники, экономические эффекты для оборонных подрядчиков) и долгосрочных рисков: фрагментация координации, усиление конкуренции за системы, которые нужны Украине, и политическая уязвимость — если европейские общества устанут, цепочка поставок легко даст сбой. Наконец, превращение войны в рынок оружия вносит моральную дилемму: можно ли отделить коммерческий интерес от ответственности за эскалацию и за гуманитарные последствия конфликта?
Редакция придерживается мнения, что признание права государства на стратегическое переосмысление внешней политики имеет место быть, но настаивает на трёх простых условиях: прозрачность, согласованность и расчёт последствий. Прозрачность — чтобы союзники и общество понимали, что именно продаётся, кому и за какие деньги; согласованность — чтобы продажи не подрывали общую стратегию помощи Украине и не создавали конкурирующих интересов внутри НАТО; расчёт последствий — чтобы экономическая выгода не стала прикрытием для ухода от политической ответственности. Без этих условий смена риторики и тактики может дать экономическое облегчение США, но усилит геополитические риски и долговременную нестабильность в Европе и на восточном фланге альянса.
Минувшей ночью российские силы нанесли удары управляемыми авиабомбами по Харькову. В результате атак пострадали 6 человек.
В Киевском районе возник крупный пожар: на площади около 2800 квадратных метров загорелись торговые павильоны. В Салтовском районе зафиксированы более серьёзные разрушения — повреждён жилой дом, после чего вспыхнул огонь. Также пламя охватило территорию гаражного кооператива, где огонь распространился на площади в 350 квадратных метров.
В Киевском районе возник крупный пожар: на площади около 2800 квадратных метров загорелись торговые павильоны. В Салтовском районе зафиксированы более серьёзные разрушения — повреждён жилой дом, после чего вспыхнул огонь. Также пламя охватило территорию гаражного кооператива, где огонь распространился на площади в 350 квадратных метров.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В 2018 году Павел Дуров пережил отравление, о котором ранее не сообщал публично. По его словам, всё началось с таинственного "подарка", оставленного у двери его таунхауса соседом. Вскоре после этого он внезапно утратил почти полностью зрение и слух, начал задыхаться и испытывать сильную физическую боль.
«Думал, это конец. Ничего не видел, не мог дышать, всё болело. Я подумал: всё закончилось. Вспомнил, что жизнь была хорошей, кое-что успел», — сказал Дуров.
На следующее утро он пришёл в себя, но тело было полностью обессилено — передвигаться он не мог ещё две недели.
«Думал, это конец. Ничего не видел, не мог дышать, всё болело. Я подумал: всё закончилось. Вспомнил, что жизнь была хорошей, кое-что успел», — сказал Дуров.
На следующее утро он пришёл в себя, но тело было полностью обессилено — передвигаться он не мог ещё две недели.
В Соединённых Штатах приостановлена работа федерального правительства — начался шатдаун. Причиной стало то, что Конгресс не успел утвердить финансирование до установленного крайнего срока, наступившего в полночь. Это первая подобная остановка работы за последние почти семь лет.
В условиях шатдауна государственным учреждениям запрещено расходовать бюджетные средства. Большинство сотрудников отправляются в вынужденные неоплачиваемые отпуска, а те, чья деятельность признана критически важной, продолжают работать, но без выплаты заработной платы до возобновления финансирования.
В условиях шатдауна государственным учреждениям запрещено расходовать бюджетные средства. Большинство сотрудников отправляются в вынужденные неоплачиваемые отпуска, а те, чья деятельность признана критически важной, продолжают работать, но без выплаты заработной платы до возобновления финансирования.
В Одессе и области в результате сильнейшей непогоды погибли девять человек, среди них — один ребёнок. Об этом сообщила Государственная служба по чрезвычайным ситуациям.
Спасатели всю ночь занимались эвакуацией людей, застрявших в затопленных автомобилях, откачивали воду из зданий и искали пропавшую девушку, которую обнаружили рано утром — около семи часов.
По последним данным, удалось спасти 362 человека, из зон подтопления эвакуированы 227 транспортных средств.
Ситуацию прокомментировал мэр города Геннадий Труханов.
«Ситуация сложная, но контролируемая. Все коммунальные службы работают и сейчас. Сегодня снова ожидается дождь. Работа продолжается без перерыва — и днем, и ночью».
Спасатели всю ночь занимались эвакуацией людей, застрявших в затопленных автомобилях, откачивали воду из зданий и искали пропавшую девушку, которую обнаружили рано утром — около семи часов.
По последним данным, удалось спасти 362 человека, из зон подтопления эвакуированы 227 транспортных средств.
Ситуацию прокомментировал мэр города Геннадий Труханов.
«Ситуация сложная, но контролируемая. Все коммунальные службы работают и сейчас. Сегодня снова ожидается дождь. Работа продолжается без перерыва — и днем, и ночью».
В Ярославле (РФ) произошла атака на нефтеперерабатывающий завод — на территории объекта начался крупный пожар.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В Одессе мужчина помогает собаке выбраться из затопленного района после вчерашнего мощного потопа.
В Жёлтых Водах семейная пара выразила недовольство работой коммунальной службы весьма необычным способом. Устав от многомесячных проблем с вывозом мусора, супруги решили лично доставить невывезенные отходы в офис коммунального предприятия «Чистый город» и высыпали их у входа.
По их словам, предприятие на протяжении более двух месяцев игнорировало заявки, несмотря на регулярное начисление платежей за услугу, которая фактически не оказывалась. Особое возмущение вызвало то, что коммунальщики заявили о долге в семь тысяч гривен, в то время как, по утверждению супругов, на деле образовалась переплата.
После инцидента сотрудники предприятия вызвали полицию и службу безопасности. В результате состоялся разговор, который представители коммунальной службы назвали «доверительной беседой». В ходе неё мужчина самостоятельно вернул мусор в машину и покинул территорию предприятия.
По их словам, предприятие на протяжении более двух месяцев игнорировало заявки, несмотря на регулярное начисление платежей за услугу, которая фактически не оказывалась. Особое возмущение вызвало то, что коммунальщики заявили о долге в семь тысяч гривен, в то время как, по утверждению супругов, на деле образовалась переплата.
После инцидента сотрудники предприятия вызвали полицию и службу безопасности. В результате состоялся разговор, который представители коммунальной службы назвали «доверительной беседой». В ходе неё мужчина самостоятельно вернул мусор в машину и покинул территорию предприятия.