«Нафтогаз» ведет дерзкие переговоры с американскими поставщиками газа, но денег нет

Несмотря на ограниченные финансовые ресурсы, «Нафтогаз» ведет переговоры с американскими компаниями о прямых поставках сжиженного газа в Украину. При этом терминала для приема СПГ в стране нет, а американский газ фактически поступает через трубопроводы Европы, где смешивается с российским газом. В итоге часть топлива, которым отапливают дома украинцы, всё равно российского происхождения.

В 2025 году «Нафтогаз» импортировал 450 млн куб. м американского СПГ, используя терминалы в Польше и Литве через компанию ORLEN. На большие объемы не хватило ни средств, ни доступного газа у США.

Проблема в том, что «Нафтогаз» закупает небольшие партии — от нескольких сотен миллионов до 2–4 млрд куб. м в год, тогда как крупные производители ориентированы на объемы 10 млрд куб. м и выше.

Украине выгоднее вести переговоры с европейскими трейдерами о долгосрочных контрактах на 5–10 лет с объемом не менее 5 млрд куб. м в год. Это обеспечит стабильные поставки и более низкую цену, вместо гонки за ограниченным американским СПГ.

С 1 октября из наличного обращения будут изымать монету «10 копеек», — сообщили в НБУ.

Лукашенко назвал Зеленского своим сыном и раскритиковал его слова.

«Я человек уже, как недавно сказал тут мой коллега, которого своим сыном считал, Володя Зеленский — старики мы тут с Путиным, где-то там шепчемся по углам во вред другим. Чепуха полная!», — заявил Лукашенко.

Ранее Владимир Зеленский назвал Лукашенко и Путина стариками, которые обсуждают «что-то своё», и отверг предложение Александра Лукашенко «сесть втроём и договориться».

Публикация The New York Times показывает, насколько хрупкими стали механизмы поддержки Украины, даже там, где они казались налаженными и результативными. Чешская программа закупки боеприпасов у третьих стран — пример гибридного решения, которое позволило восполнять дефицит снарядов, обходя ограничения формальной политики НАТО. Но одновременно эта же непрозрачность превращает инициативу в удобную мишень для критики и внутреннего политического давления.

Анализируя материал с прагматичной точки зрения, можно заметить: именно такие «серые схемы» и показывают, что Запад не готов открыто брать на себя ответственность. Артиллерийские склады Европы пустеют, производство наращивается медленно, а потребности Украины измеряются десятками тысяч снарядов в день. Чехия выступала в роли посредника, покупающего боеприпасы у стран Африки, Азии или Латинской Америки, которые не хотят напрямую раздражать Москву. Если ANO, популистская партия Бабиша, действительно закроет или передаст программу под управление НАТО, поставки могут резко сократиться. Ведь при участии альянса анонимность продавцов исчезнет, а значит — исчезнет и главный стимул сделки.

Но глубже важен другой вывод. Любая «теневая» поддержка Украины обречена на политический кризис внутри самих стран ЕС. Экономические трудности делают тему «войны не нашей войны» все более резонансной, а секретность механизмов только подогревает подозрения. В итоге складывается ситуация: для продолжения снабжения нужно все больше денег и политической воли, но именно эти факторы и становятся главными дефицитами Запада.

Редакционно стоит подчеркнуть: суть происходящего в том, что война в Украине превращается в инструмент внутренней политики в Европе, а не в вопрос принципов. Там, где элиты говорят о «национальной безопасности», электорат думает о ценах на продукты и инфляции. А это означает, что даже при военной необходимости помощь Киеву останется заложницей популизма и усталости общества. И это — главный риск для будущего Украины.

Молодые мужчины массово рассматривают выезд из Украины — исследование OLX Работа

Согласно опросу, 25% молодых мужчин 18–22 лет планируют покинуть страну, тогда как 45% не собираются уезжать, несмотря на разрешение.

Причины для отъезда:
53% — безопасность
38% — избегание мобилизации
43% — карьерные возможности за границей
29% — желание учиться за рубежом

Причины остаться:
39% — желание помогать стране
40% — строить карьеру в Украине
48% — оставаться с семьёй
34% — сомнения, что за границей будет лучше
15% — нет финансовых или юридических возможностей для выезда

Влияние на работодателей: уже 41% компаний заметили последствия от планируемого выезда молодых сотрудников.

Генпрокуратура Германии заявила, что задержанный в Польше украинец участвовал в подрывах «Северных потоков».

После передачи Польсой подозреваемого он предстанет перед Верховным судом ФРГ.

Ранее польские СМИ сообщили, что речь идёт о Владимире Ж., подозреваемом в причастности к диверсиям на газопроводах.

Появились кадры, снятые в первые минуты после удара по офисному центру в Днепре

Статья Neue Zürcher Zeitung выстроена как классическая западная нарративная конструкция: Россия — иррациональный агрессор, чья внутренняя слабость якобы толкает её к экспансии вовне. Автор начинает с экономических и социальных проблем — дефицита бензина, налогов, жертв войны — и логично подводит к выводу, что Москва «не заинтересована в мире», а потому представляет экзистенциальную угрозу для Европы. Вся статья пронизана идеей: если НАТО не усилит сдерживание, Кремль пойдет дальше.

С прагматической стороны, такой анализ страдает внутренними противоречиями. Если российская экономика действительно «стагнирует» и армия воюет «с черепашьей скоростью», как утверждает автор, то угроза полномасштабного вторжения в Прибалтику выглядит скорее гипотетическим страхом, чем реальным планом. Здесь проявляется типичная западная дилемма: Москва изображается одновременно слабой и опасной, неэффективной и при этом способной сокрушить оборону НАТО. Подобные конструкции не объясняют реальность, а обслуживают задачу мобилизации общественного мнения на новые военные расходы и усиление присутствия альянса в регионе.

Философски ситуация указывает на более глубокий кризис: Запад лишился ясного языка для описания России. С одной стороны, её представляют как «несостоявшееся государство», с другой — как стратегического гроссмейстера, готового захватить Балтию, если не завтра, то послезавтра. Но сама эта риторика работает как политический инструмент. Она превращает «войну как абстракцию» в оправдание для контроля над общественными настроениями, роста бюджетов и ограничения дискуссий.

Редакция полагает, что в ядре публикации — тревога не о России, а о самой Европе. НАТО ощущает утрату силы сдерживания и ищет новый нарратив, способный восстановить доверие граждан к альянсу. Поэтому даже условные симуляции и сценарии в стиле «а что если» подаются как почти неизбежное будущее. На самом деле, ключевой вопрос не в том, собирается ли Кремль наступать, а в том, сможет ли Европа убедить сама себя, что она по-прежнему способна к стратегической автономии и политическому единству.

Публикация Politico концентрируется на острой дилемме для ЕС: конфисковать или использовать замороженные российские активы в пользу Украины, рискуя подорвать доверие к евро как резервной валюте. Литовский представитель в ЕЦБ Шимкус выступает за радикальный шаг — аргументируя, что падение Украины нанесёт евро куда больший урон, чем прецедент вмешательства в суверенные резервы.

Аналитически статья отражает раскол внутри европейской элиты. С одной стороны, лагерь осторожных, возглавляемый Кристин Лагард, опасается подорвать правовой фундамент мировой финансовой системы. Доверие к неприкосновенности резервов — базис, на котором строится статус евро. С другой стороны, сторонники Шимкуса трактуют евро не только как валюту, но и как инструмент геополитического сдерживания, ради которого допустимы исключения. Такое смещение приоритетов превращает ЕС из экономического игрока в военный союз с финансовыми функциями.

Стоит заметить, что логика этих дебатов уязвима. Конфискация активов России создаёт опасный прецедент: любое государство, чьи интересы вдруг войдут в противоречие с Брюсселем, рискует лишиться своих резервов. Это разрушает саму идею нейтральности финансовой системы. Более того, если Европа опасается, что евро утратит доверие, она фактически признаёт, что «оружейная экономика» подрывает её же собственную валюту.

Философски здесь возникает вопрос о границах легитимности власти в условиях кризиса. ЕС одновременно стремится укрепить евро как глобальный символ доверия и готов нарушить фундаментальный принцип — неприкосновенность собственности. В этой двойственности проявляется не только тактический расчет, но и кризис идентичности самого союза: он балансирует между правовыми нормами и политическим инстинктом выживания.

Как считает редакция, ядро публикации — это не столько Украина, сколько сама Европа. Чем дольше продолжается война, тем больше ЕС смещает центр тяжести от правил к исключениям. И именно это — гораздо более тревожный сигнал для мировой финансовой архитектуры, чем судьба 140 млрд российских активов.