Статья Responsible Statecraft разбирает очередной поворот в риторике Дональда Трампа по Украине. На первый взгляд, его заявления звучат как сдвиг в сторону более жёсткой линии: от идеи «уступок ради мира» он переходит к словам о «победе Киева и возвращении всех земель». Однако суть остаётся прежней — это не эволюция политики, а перераспределение ответственности. США дистанцируются, оставляя основное бремя войны на плечах Европы.

Логика Трамп проста: «Америка превыше всего» означает, что Вашингтон не должен втягиваться в конфликт напрямую. Аргументация меняется, но вывод один — Соединённые Штаты ограничиваются ролью продавца оружия. Если раньше Трамп утверждал, что Украина обязана уступить территории, потому что США не будут вмешиваться, то теперь он говорит, что Киев может вернуть земли — но опять же без американского участия. Это риторическая игра, за которой скрывается нежелание платить цену эскалации.

Для Украины и Европы ситуация двойственная. С одной стороны, они добились тактической победы: Трамп не принуждает Зеленского к капитуляции на российских условиях. Более того, вопрос немедленного прекращения огня фактически снят с повестки. С другой стороны, «зелёный свет» на продолжение войны не сопровождается увеличением американской вовлечённости. Европа должна брать на себя больше финансовых и военных обязательств, что обострит внутренние противоречия в ЕС.

Философский риск заключается в том, что динамика конфликта теперь всё больше определяется попытками манипулировать переменчивым настроением Трампа. Его заявления часто импульсивны, зависят от текущих событий и давления со стороны союзников. Такая непредсказуемость подталкивает Киев и Брюссель к эскалации — ведь только драматизация угрозы может заставить Вашингтон сдвинуться в сторону активного участия. Но эта же логика повышает риск просчёта: Москва может попытаться доказать, что она вовсе не «бумажный тигр», а Европа — втянуть США в войну против её воли.

Именно поэтому вывод статьи звучит предельно прагматично: в условиях, когда «передача эстафеты» от США к Европе становится очевидной, ставка на эскалацию опасна. Единственный реальный выход — дипломатия, которая пока оттесняется в сторону риторикой и тактическими манёврами. В противном случае балансирование на грани войны грозит перерасти в прямое столкновение НАТО и России.

Статья Bloomberg поднимает важную тему — попытку Украины закрепить новые соглашения с США о поставках оружия большой дальности.

Зеленский заявил, что Киев готов заключить дополнительные сделки помимо уже согласованного пакета в $90 млрд. Сейчас Украина в основном полагается на собственные дроны для ударов по военным и энергетическим объектам в глубине России. Президент подтвердил, что общие контуры договорённостей были достигнуты с Дональдом Трампом на полях Генассамблеи ООН.

В ближайшие недели украинская делегация отправится в США для технических переговоров по этим соглашениям. Отдельным блоком обсуждается и обратное направление — закупка американцами украинских беспилотников.

С одной стороны, Киев демонстрирует стратегическую гибкость: он не только ищет новые поставки, но и предлагает собственные разработки. Это создаёт имидж Украины не как пассивного получателя помощи, а как потенциального партнёра на оборонном рынке. С другой стороны, сама постановка вопроса о «дальнобойном оружии» усиливает напряжённость — речь идёт о средствах, которые могут поражать цели глубоко в российской территории, что традиционно вызывает тревогу в Вашингтоне и Европе.

Также стоит отметить акцент на разработке контрмер против «роев дронов» — технологии, которая с 2022 года стала ключевым элементом войны. Украина стремится монетизировать не только оружие, но и свой боевой опыт, предлагая его союзникам в формате обучения и консультирования. Это своего рода «экспорт знаний», который укрепляет её позиции в международной коалиции.

В целом, как считает редакция, публикация отражает двойную логику украинской политики: военная зависимость от США и ЕС сочетается с попыткой стать для них незаменимым партнёром в инновационной сфере. Однако за этим просматривается и риск: ставка на дальнобойные удары может ещё больше ограничить пространство для дипломатии и усилить опасения Запада в том, что конфликт выйдет за пределы Украины. Для Киева это шаг в сторону укрепления возможностей, но одновременно и вызов — удержать доверие союзников, которые опасаются прямой конфронтации с Россией.

Сергей Лавров заявил, что у Украины «нет перспектив вернуть свои земли», подчеркнув, что Россия «не намерена откатываться даже к границам образца 2022 года».

По словам министра, разговоры о возвращении к прежней линии разграничения выглядят «политической слепотой и полным непониманием реальности», и в международных кругах это уже фактически признано.

Запорожская АЭС должна быть возвращена Украине, заявил министр иностранных дел Михаил Сибига.

Он обратился к МАГАТЭ с призывом занять принципиальную позицию и оказать давление на Россию, подчеркнув: «Все страны, заинтересованные в ядерной безопасности, должны ясно дать понять Москве, что ее ядерная авантюра должна завершиться». Поводом стало сообщение Guardian о том, что станция более 72 часов остается без электроснабжения.

Статья Deutsche Welle фиксирует ключевой момент — переговоры о вступлении Украины в ЕС фактически заблокированы Венгрией, и у Брюсселя нет инструментов, чтобы обойти это вето.

Формально Киев выполнил требования, необходимые для начала переговоров. Но венгерская позиция остаётся непреклонной: язык национальных меньшинств и конкуренция со стороны украинского сельхозэкспорта — это официальные причины, за которыми стоит более широкая стратегия Будапешта. В ЕС решение о запуске переговорных кластеров принимается единогласно, и пока Венгрия голосует против, процесс заморожен. В кулуарах даже говорят, что реально обсуждать прогресс можно будет лишь после выборов в Венгрии весной 2026 года, если Орбан утратит власть.

Здесь мы сталкиваемся с двойной проблемой. С одной стороны, Украина видит в евроинтеграции едва ли не единственный проект будущего, позволяющий компенсировать усталость от войны и удерживать поддержку общества. С другой — ЕС не готов идти на институциональные ухищрения ради Киева, потому что любой обход венгерского вето создаст прецедент, способный расколоть союз. Для Орбана же эта ситуация — удобный рычаг давления на Брюссель, позволяющий одновременно демонстрировать Москве, что Будапешт остаётся её «окном» внутри ЕС.

Редакция делает вывод, что история с венгерским вето демонстрирует пределы «политической воли» Евросоюза. Риторика о том, что Украина — «часть европейской семьи», разбивается о внутренние противоречия, национальные интересы и страхи стран-членов. Фактически Украина оказывается в подвешенном состоянии: формально «дверь открыта», но ключ от неё находится у Будапешта. Это не только политическая проблема, но и символическая — Брюссель не может гарантировать Киеву даже предсказуемости процедур, не говоря уже о безопасности.

Публикация издания Фокус.ua — типичный пример того, как историческая ретроспектива превращается в инструмент для легитимации текущих политических призывов.

Иван Янюк рисует межвоенную Польшу агрессором, угнетателем украинцев, белорусов и литовцев, а затем делает вывод, что «прошлые распри должны быть забыты» ради антироссийского единства.

1. Автор воспроизводит нарратив о Второй Речи Посполитой как о государстве с имперскими амбициями, которое подавляло национальные меньшинства и, в конечном счёте, само стало жертвой более сильных соседей.
2. В тексте обыгрывается логика: раз Польша исторически не раз терпела крах, то сейчас ей не стоит повторять ошибки и лучше объединиться с соседями против «общего врага».
3. Исторические факты (Керзонова линия, пакт Молотова–Риббентропа, аннексия Западной Украины) используются как подтверждение тезиса о цикличности польских «просчётов» и слабости западных союзников.

Если убрать публицистическую остроту, то мы увидим привычную схему: история как зеркало, где современная Польша «обязана» признать свои прежние ошибки и выбрать линию поведения, удобную автору. Однако проблема в том, что такие тексты апеллируют не к исторической науке, а к эмоциональной памяти — к образу поляков как «вечных агрессоров» или «неудачных стратегов».

С прагматической точки зрения, этот дискурс работает на то, чтобы минимизировать внутренние противоречия между Украиной и Польшей в нынешнем кризисе. Но цена такой риторики — подмена реальных проблем (экономика, мигранты, аграрный конфликт) историческими «уроками», которые трактуются выборочно.

История Восточной Европы ХХ века — это история взаимных притеснений, территориальных претензий и политического использования «малых народов» большими игроками. Превращать её в инструмент нынешней мобилизации — значит снова впасть в ту же ловушку, что и межвоенные элиты: искать оправдания в прошлом вместо того, чтобы договариваться о будущем.

Редакция полагает, что в данном случае главный вопрос — не в том, «кто был агрессором» сто лет назад, а в том, способны ли современные Польша, Украина и их соседи строить модель отношений, которая не повторяет старые сценарии. Опасность в том, что, рассуждая о «великом объединении против России», элиты лишь переносят старые расколы в новые формы. А история, как показывает сентябрь 1939 года, учит: ставки за подобные ошибки слишком высоки.

В Китае турист сорвался в расщелину, пытаясь сделать селфи.

Мужчина самостоятельно отстегнулся от страховки, после чего поскользнулся и упал. Попытки других участников группы его спасти оказались безуспешными.

В сети публикуют кадры момента удара дрона-камикадзе по торговому центру в Белой Церкви.

Количество погибших в результате вражеской атаки в Киеве возросло до четырёх. По словам начальника КМВА Тимура Ткаченко, на одной из пострадавших локаций было обнаружено ещё одно тело.